Денис приехал к родителям в субботу к пяти, как и просили. У отца был день рождения, шестьдесят два. Во дворе уже стояла белая “Тойота Камри” младшего брата, чистая, с тёмными стёклами. Денис припарковал свою “Ладу Весту” дальше, за мусорными контейнерами, где всегда находилось место.
В багажнике лежал торт из “Праги” и пакет с копчёной колбасой, которую мать любила с детства, ещё со времён, когда по праздникам её брали палкой, а не нарезкой. Денис поднял пакет, переложил торт в левую руку и пошёл к подъезду. У домофона висел рваный рекламный листок про окна.
Дверь открыла мать, уже в фартуке, раскрасневшаяся.
— Наконец-то. Я думала, ты опять в пробке.
— Так и было.
Он поцеловал её в щёку, протянул пакет. Из комнаты доносился голос младшего, Миши. Тот уже говорил что-то громко и уверенно, как всегда, будто всё помещение под него и было рассчитано.
В зале стол стоял раздвинутый, с белой скатертью и салатами в хрустальных вазах. Отец сидел во главе, в новой рубашке, которую, видно, надел ради случая и чувствовал себя в ней чуть тесновато. Рядом с ним — Миша, его жена Катя и дочка в жёлтом платье, которая всё время крутила в руках пластиковую вилку.
— О, старший явился, — сказал Миша и встал, чтобы обнять.
У него пахло дорогим парфюмом и машиной. Денис отметил это сразу. Не потому что запах был сильный. Просто чужие запахи на брате он замечал всегда.
— С днём рождения, пап.
Отец кивнул, взял торт, посмотрел на коробку.
— Зачем тратился.
— Да ладно.
Миша тем временем уже рассказывал про новую квартиру. Не то чтобы специально для Дениса. Просто разговор продолжался с того места, где он прервался. Шестнадцатый этаж, вид на Волгу, паркинг, отделку доделают к маю. Отец слушал с тем выражением лица, которое у него бывало раньше только при покупке новой машины или телевизора. Мать то и дело вставляла: “Ну надо же”, “Вот молодец”, “А я говорила, что у тебя получится”.
Денис сел с краю. Налил себе минералки. На тарелке перед ним лежал ломтик красной рыбы, два кружка огурца и веточка укропа. Он съел рыбу сразу, не чувствуя вкуса.
— А ты как? — спросил отец, поворачиваясь к нему.
— Нормально.
— На работе что?
— Да так же.
— У них сейчас сезон, — вставила мать. — У Дениса же отгрузки.
Денис работал в компании по автозапчастям. Не начальником, не менеджером по развитию, как написано на сайте, а по факту тем, кто между складом, водителями и клиентами закрывает всё, что не закрыто. Телефон у него звонил с восьми утра и до позднего вечера. Он знал по звуку, какой подшипник бракованный, а какой просто поставили криво. Но за семейным столом это звучало плохо. Ни вида, ни масштаба, ни интересной детали. Подшипник и подшипник.
— Мишка вот говорит, хочет отца в санаторий отправить, — сказала мать. — За свой счёт. Я ему говорю: не надо, а он всё равно.
— Да какой там санаторий, — отец махнул рукой, но махнул так, чтобы его успели переубедить.
— Надо, — сказал Миша. — Хватит уже упираться. И зубы тебе надо сделать.
Денис взял вилку, перевернул её в руке и положил обратно. В прошлом месяце он тоже собирался дать отцу деньги на зубы, но в итоге отдал за коробку передач и ремонт крыла. Ничего необычного. Просто снова так вышло.
За столом пили за здоровье, за детей, за внучку, за будущую квартиру. Катя показала на телефоне визуализацию кухни. Светлые фасады, остров, латунные ручки. Мать увеличивала картинку пальцами и говорила: “Красота”. Отец спросил, где будет его кресло, когда он приедет в гости. Все смеялись. Денис тоже.
Потом дочка Миши разлила сок. Все засуетились. Денис встал первым, принёс полотенце, вытер лужу, поднял упавшую вилку. Девочка смотрела на него снизу вверх и крутила губами, собираясь зареветь. Он дал ей салфетку с нарисованным снеговиком, и она успокоилась.
— Видишь, у старшего руки правильные, — сказала мать. — Всё у него спокойно.
Миша уже снова говорил про ипотечную ставку, про какой-то вычет, про то, что если Денис захочет, то его можно устроить на складской блок к их знакомым, там “деньги другие”.
— Если захочу? — переспросил Денис.
— Ну а что. С твоим опытом. Не в обиду.
— Я и не обиделся.
— Да я просто говорю.
Они посмотрели друг на друга через салатницу с оливье. Миша отвёл взгляд первым, полез за телефоном. У него телефон звякнул, он ответил коротко: “Сейчас не могу, я у родителей”.
После торта отец раскраснелся ещё сильнее и ушёл на балкон курить, хотя мать ворчала. Катя стала собирать ребёнка. Миша помогал вполсилы, одной рукой застёгивая куртку дочке, другой отвечая кому-то в мессенджере. Денис отнёс тарелки на кухню. В раковине уже лежали ножи, ложки, стеклянные салатники с остатками майонеза по стенкам.
Мать зашла за ним.
— Ты не слушай его, — сказала она тихо. — Он у нас просто шумный.
— Я и не слушаю.
— У каждого своё.
— Конечно.
Мать постояла, будто ждала ещё чего-то, но из комнаты позвали: “Мам, где шапка?” Она ушла.
Денис включил воду и стал мыть тарелки. Горячая струя шла рывками. На одной тарелке налип крем от торта, на другой — жёлтый след горчицы. Он мыл медленно, тщательно, переворачивая каждую тарелку на свет, как в детстве, когда мать проверяла, не осталось ли жира.
Из комнаты доносились голоса, шорох пакетов, прощания. Хлопнула входная дверь. Потом ещё раз — балконная. Кто-то засмеялся внизу, под окнами. Денис вытер руки полотенцем и посмотрел на подоконник. Там стояла коробка от его торта, уже пустая, с откинутой крышкой. Внутри на картонке осталась тонкая полоска крема и одна шоколадная крошка.
Он сложил крышку, прижал пальцами края и аккуратно завязал обратно красную ленту, в которую коробку перевязали в кондитерской.
