Елена Кучеренко
– У меня пятнадцать крестников. Но не потому, что я такая жадная, а потому что так получается. В свое время архимандрит Мелхиседек (Артюхин), настоятель московского подворья Оптиной пустыни сказал на проповеди: «Сейчас настолько безбожное время, что на сто человек посылается хотя бы один из знакомых или родственников, который молится за всех. И вымаливает их». Потому я и становлюсь крестной. Ведь у кого-то из этих людей нет больше не то что воцерковленных знакомых, но даже просто верующих.
Мария... Наша прихожанка... Красивая, смешливая, жизнерадостная. Если не знаешь ее судьбу, подумаешь: «Ой, у нее, наверное, и проблем нет никаких. Такая она всегда веселая». А она похоронила двух своих сыновей. Это и привело ее к Богу.
***
Однажды она сказала мне удивительные слова:
– Я поняла, что со смертью моих детей моя роль как матери не заканчивается. Наоборот, здесь на земле у меня есть очень важная работа – сделать так, чтобы моим сыновьям Там на Небе было хорошо. Помочь им Там обустроиться. Молитвой, милостыней, записками...
Но эта история не о детях Марии. Точнее, о детях, но не кровных. А о крестниках, с которыми Господь сводил ее иногда совершенно удивительным образом.
– Начну я свой рассказ, наверное, не с первых крестников, а с последних, самых «свежих», – говорила она мне.
Есть у Марии хорошая знакомая – преподаватель испанского языка. И замужем она тоже за педагогом, который работает в одном из вузов Москвы и тоже преподает иностранные языки.
– Не буду говорить, откуда он родом, это неважно, – объясняла мне Мария. – Однажды я узнала, что он – протестант. У них на тот момент было два сына и оба – некрещеные. Я спросила, почему. И эта моя знакомая сказала: «У меня такая ситуация... Муж – протестант... И всё как-то не получается»... А потом она мне позвонила и рассказала, что у них беда. У супруга нашли аневризму сосудов головного мозга. Еще опухоль какую-то. У него садится зрение, он почти ничего не видит. Назначили операцию, очень сложную. Волнуются, переживают. А я говорю: «Ну, раз так, завтра – Великая Суббота. Я буду в храме освящать куличи и яйца. Поехали со мной, детишек возьмете, а потом попросим у священника благословения на операцию. Ну и что, что протестант...»
Приехали они, освятила Мария свою праздничную снедь. Подошла к батюшкам, даже не к одному, а к нескольким. Объяснила ситуацию: операция, протестант...
– Они: «Конечно, конечно...» Все его благословили. Напутственные слова сказали. И операция прошла, слава Тебе, Господи, очень и очень удачно.
Он был не то что в восторге, а просто пребывал в изумлении. Сказал, что если бы это ему делали в Америке, то он продал бы квартиру, машину, дачу и т. д. И еще остался бы должен. А здесь и операция прошла благополучно, и особо денег не потратили. И батюшки его наши впечатлили. Настолько все были доброжелательны, без всяких нравоучений, по-хорошему, по-христиански. Наша вера – это же прежде всего любовь. И под этим огромным впечатлением он присоединился к Православной Церкви (по благословению – с совершением полного таинства Крещения и с именем Елеазар), захотел крестить детей и попросил меня быть их крестной. У меня уже на тот момент было много крестников. Я знаю, что не всегда такое количество благословляется. Но родители сказали: «У нас не то что воцерковленных рядом нет – верующих нет!» Так у меня прибавилось еще двое крестников: Захария и Владимир. А через год появился на свет и Николай – родился в день святителя Николая... Вчера смешно было. Забирала Владимира из школы, а он – друзьям: «Это моя подруга, ее зовут Мария. И она меня никогда-никогда не ругает».
***
Пока писала эту историю, вспомнила еще одну. Она не о крестниках Марии, но тоже о крещении и о протестантах. Рассказал мне ее один наш храмовый священник.
Однажды к нему на подворье пришел мужчина и сказал, что хочет крестить своего сына. Пока говорили, выяснилось, что этот человек – протестантский пастор. Здесь, в Москве, есть представительство этой западной Церкви. Но сам он – русский.
– Приятный такой человек, у нас с ним оказалось много общего, – говорил батюшка. – Оба мы пришли к вере в девяностые. Только я в православие, а он – туда. Тогда эти протестантские течения были очень модными. Потекли к нам с запада рекой. Они еще в кинотеатрах собирались… Но, главное – он всё время повторял: «Я очень хочу крестить моего сына...» – А почему Вы хотите крестить его именно у нас?» – спросил я. – «У моего сына аутизм. У нас крестят только взрослых и только при условии, что человек может четко провозгласить веру от своего имени. Осознанно умом ее понять, объяснить и исповедовать. И я сейчас понял, что он никогда… Никогда не сможет этого сделать! И я никогда не смогу крестить у нас моего мальчика».
Более того, пастор настаивал на полном погружении. Это было одним из обязательных условий. А ребенок особый, и ему уже около семи лет… Поэтому батюшка взял небольшую отсрочку, чтобы подумать, как лучше сделать.
В итоге, он предложил родителям найти двух православных восприемников, которые, как положено с младенцами, произнесут за ребенка обеты. Потом несколько раз встречался со всеми участниками будущего таинства.
Мальчика окунали во взрослую купель, держа с двух сторон за руки.
– Всё было очень торжественно, – вспоминал батюшка. – Мальчик вел себя прекрасно. Хотя было видно, что он находится в каком-то своем мире. Это, кстати, оказалась моя первая встреча с аутизмом. Я тогда сказал этой семье, что всегда буду рад с ними пообщаться. Но больше они сюда, увы, не пришли. Я переживал, что не смог их привести к нашей вере, не смог убедить. А потом вспомнил слова одного мудрого священника: «Нужно не переубеждать. Нужно свидетельствовать о Христе». А еще, знаете, что главное я вынес из этой истории? Что Церковь наша – живая! И все мы нужны нашему Господу. Абсолютно все!!! Любые. Слава Богу!
***
Вот такая история. Но вернусь к крестникам Марии... Самая первая крестница появилась у нее еще в восьмидесятых годах прошлого века.
– В то время – восьмидесятые-девяностые, особенно после праздника Тысячелетия Крещения Руси, очень много народу пошло креститься, – вспоминала она. – Мне мама рассказывала, что когда они с моей тетушкой крестились, каждый день было человек по пятьдесят. Люди это делали просто оптом. Но много было и некрещеных – огромное количество... И вот в то время моя подруга попросила меня стать крестной ее дочки. Не потому что я была такая суперверующая. Но среди подруг – единственная крещеная. Меня крестили в Тульской области, в сознательном уже возрасте – мне было весемнадцать лет... И вот когда мы крестили ту девочку, я вообще ничего не понимала... Помню, что была зима, что храм был малюсенький – в Орехово-Борисово. Народу полно, как селедок в бочке, дети орали, жарко…
Ничего не было слышно, что батюшка говорил. Ну, и всё... Такими были и первые крестины – совершенно не осознанные, и моя первая крестница... Сейчас она уже взрослая, ей тридцать восемь лет, у нее у самой сын... А я к Богу пришла гораздо позже. И еще не знала тогда, что детей своих похороню.
Следующие крестины у Марии были тоже у ее старых знакомых. Муж там родом из Караганды. Приехал, поступил в аспирантуру, окончил, женился. Родились у них двое детей-погодков.
– Они обратились ко мне, потому что рядом с ними тоже не было ни одного верующего человека, – говорила Мария.– Крестили в храме замечательном, красоты неописуемой – Покрова Пресвятой Богородицы в Филях.
***
Еще одна крестница у Марии появилась вообще удивительным образом. Точнее – по канонам она даже не крестница, потому что католичка. Но и Маша ее считает своей, и та везде ее представляет как свою крестную маму.
Как-то Мария с мужем и сыном отправились в Испанию. И заехали в маленький город.
– Совершенно не туристический городок, – рассказывала она. – Мы нашли там какой-то ресторанчик. Муж отошел, а я попыталась что-то заказать официантке, которая тут же появилась. Супруг у меня на английском говорит хорошо, а мой потолок: «Оранже джус – ванн». Я учила совсем другой язык... В общем, я мучилась, мучилась с этим меню, а официантка посмотрела на меня с любовью, и на чистом русском: «Ладно, не напрягайся. Давай по-русски попробуй». Это было очень смешно. Так мы и познакомились с этой семьей. Сами они – пермяки. Но в советское время поехали на Донбасс работать на шахтах. Потом маму этой моей официантки, Маши, пригласили в Испанию. Там ее дети, в том числе Маша, выучились, параллельно вот работали. А муж той женщины уже покоится на Донбассе. Позывной у него был «Урал». Фотографию его памятника мне показали... И мы с ними стали просто родственными душами. Так получилось, что я у них оказалась единственной связью с Россией... И вот Маша выходит замуж за испанца, рожает дочку, просит меня стать крестной. А они все – верующие католики. Испания действительно очень верующая страна. И крестница моя потенциальная тоже должна стать католичкой. Я говорю: «Не знаю... У батюшки спрошу». Иду к нашему отцу Игорю: «Так и так... Зовут. Но они крестят ее в католичество по вере и в католическом храме». Он: «Не благословляю!» – «Батюшка, я не знаю, что делать. Родственников у них нет ни на Украине, ни в России. Единственная связь – это я. И совсем отказать им мне неудобно...» Он подумал-подумал: «Благословляю присутствовать, но молитвы не читать». Я приезжаю в Испанию, Машке это объясняю, она говорит: «Я нашему падре всё объясню, не волнуйся!» На том и порешили. А в Испании крестины – это больший праздник. Собирается очень много народа – семья, все знакомые. И вот я оделась прямо красиво-прекрасиво. Изумительное платье, платок. Я должна была показать им всем православную женщину. Поднимаюсь в этот храм на горе. Они все рты пооткрывали. Стояли, замерев. А этот падре их так вообще… Православная женщина пришла в храм! Не в брюках, а вот такая... И когда они читали свои молитвы, я прочитала «Отче наш», «Верую» и перекрестила девочку православным крестом. И я считаю, что она тоже моя крестница. Я ей привожу православную литературу на русском языке, сказки православные. Мы очень-очень дружим. Эта крестница моя, ее зовут Арлетт, очень хочет приехать в Россию, где ни разу не была. Очень надеюсь, что так и случится, и она увидит нашу Церковь, нашу веру. Всё же не просто так происходит. Пути Господни неисповедимы...
***
Еще одних крестников Марии их отец – западноевропеец, в свое время попавший в секту, выкрал у русской матери, с которой Маша дружит уже лет тридцать.
– Моя подруга, назовем ее Катя, когда-то вышла замуж за этого человека (тогда еще вполне нормального), и у них родилось двое детей, мальчик и девочка, – рассказывала Мария. – С девочкой история очень непростая. Катя родила ее семимесячной. Роды у нее начались за рулем, и она заехала в первый попавшийся роддом. Малышку положили в барокамеру. И там сожгли глаза, хотя действовали согласно рекомендациям Минздрава по выхаживанию недоношенных детей. В итоге девочка осталась на всю жизнь слепой. У человека (любого), когда происходит что-то такое, первый момент всегда очень тяжелый. Катюша меня тогда спросила: «Маш, ну за что мне такое испытание?» Я ей ответила, что Господь Бог не по силам ничего не дает. Значит – Он в ней увидел эту силу.
Но это было не единственное испытание в той семье. Вскоре супруг Кати попал в секту Грабового.
– Это такое несчастье, я не знаю, что мне делать, как защититься, – говорила она Маше. – Муж очень изменился, и, кажется, он задумал что-то очень нехорошее. Я просто чувствую это.
Дальше наступило лето, и Катя уехала с семьей в Европу. Там, в горах, у них был дом. А Мария с мужем и сыном тоже оказались в отпуске примерно в тех местах.
– Катюша позвонила: «А приезжайте-ка в гости!», – рассказывала Мария. – Мы не очень хотели, у нас были другие планы. Но она настояла: «Я сама приеду, вас заберу!» Наматывает она эти километры, забирает нас, привозит. Нельзя сказать, что мы в большом восторге. А супруг ее вообще очень погрустнел. Даже скрыть не смог, что расстроился из-за нашего появления. А на следующий день он украл их с Катей детей.
Сначала никто ничего не понял. Отец сказал, что едет с ними на море. Ни Катя, ни гости не волновались. Но пришло время возвращаться, а их нет и нет. И телефон он отключил.
– Потом выяснилось, что он забрал все деньги, заблокировал сейфы, увез паспорта, Катин – тоже, чтобы она не могла ничего сделать и никуда добраться. Мы тоже без документов и машины – никто же не предполагал такого. Конечно, она была в ужасе. Даже не буду рассказывать, как мы ее «собирали». Младшей слепой девочке на тот момент было четыре или пять годиков. Но супруг у меня – человек серьезный, сильный. Встал и говорит: «Мы своих не бросаем!» Дальше – вызов полиции, вызов всех служб. Кого там только не было! Мы оставили свои отпускные дела, оформили все документы. Не только эмоционально поддержали, но, так как были свидетелями, то участвовали во всех судах, которые длились три года. Муж мой связывался с разными людьми… Если коротко – вернули детишек в Москву. По тем временам это было нереально – вывезти детей от отца из Европы. У нас это получилось. Горе-отец всё просчитал, не рассчитал только одного – что мы с мужем приедем. И это был просто Промысл Божий, что мы оказались там накануне дня, который он наметил для своего злодеяния. Господь нашел нас с супругом, чтобы мы могли Катю поддержать… А зачем отец это сделал? Он в секте очень изменился. Всё было ради имущества. У Кати же был большой успешный бизнес, было что делить. Он хотел оформить всё на себя и детей... Не вышло... Но ничего случайного не бывает. Катя после этой истории пришла к Богу. Она, оказывается, не была крещена. Крестилась, детишек «перекрестила» из католической веры в православную. Я стала их крестной. Так что – да, испытание, да, тяжелое. Но оно привело человека к покаянию, к переосмыслению. К главному. А дети уже выросли, они сейчас в Австрии.
***
– Вот такие у меня есть крестники, – улыбалась Мария. – В том числе чудесная слепая девушка. Она уже взрослая, как я сказала, знает несколько языков. А у того мальчика Владимира, который сказал, что я его никогда не ругаю – аутизм. Он замечательный. Когда ему поставили диагноз, мама много с ним занималась. Раньше он даже не разговаривал, а теперь и не скажешь, что у него что-то такое...
Кто еще.... Есть у меня однокашница. Отец ее – полковник. Сейчас ему девяносто три года. И она воспитывалась в очень патриотичной атмосфере…
Отец Машиной подруги всю жизнь отрицал Бога, веру, Церковь. А дочь относилась к нему с большим уважением, всегда прислушивалась. Была некрещеной и думала, что это не обязательно, потому что папа так считает.
– Я со своей стороны долго ей рассказывала про православную веру, – вспоминала Мария. – И, знаешь, хочешь-не хочешь, но с возрастом люди приходят к Богу. Это как сказал отец Мелхиседек: «К Богу приходят все. Только разными путями. Кто-то – через скорби, кто-то – через болезни. И очень маленький процент – по своему уму». Вот и она пришла. Крестилась, попросила меня стать крестной ее сыновей. Она очень верующий человек и очень патриотичный... У нее супруг год назад погиб на СВО. Командир разведроты. Отпевал его отец Мелхиседек на подворье Оптиной пустыни. Батюшка подошел к отцу этой моей знакомой, поговорил, благословил... Нет, тот к Богу после этого не пришел. Но буквально недавно спросил свою дочь: «Что ж, мне столько лет, а я никак не уйду?» – «Наверное, Господь ждет, когда ты в Него поверишь», – ответила она.
***
И напоследок еще одна история.
В советское время подруга Марии вышла замуж за парня – уроженца одной из наших азиатских республик, который приехал в Москву учиться на врача. И родилась у них дочка Галина.
– Понятно, что она наполовину русская, наполовину – азиатка. Но воспитывала ее бабушка. Наша, православная. И эта бабушка ее в деревне крестила. Крестной была не я. Но на этом церковная жизнь ее тогда закончилась.
Сейчас Галина уже выросла, у нее трое детей. Но в свое время ее мама сказала Марии:
– Слушай, Галка всё никак замуж выйти не может. Попробуй с ней в храм сходить.
И пошли Мария с Галиной в наш храм Архангела Михаила.
– Я ей объяснила, что помимо того, что постоять и Богу помолиться, нужно обязательно поисповедоваться.
«Подумай, что тебя гложет, мучает». (А она – акушер-гинеколог...) «Вот скажи, ты аборты делала?» – «Конечно делала. Это одна из моих обязанностей». – «Ты понимаешь, что непременно надо покаяться в том, что ты это совершала?» – «Но не я же принимала решение». – «Галь, ты – соучастник преступления – убийства ребенка».
Она задумалась, и пошла на исповедь к отцу Димитрию. Ты его знаешь, сейчас во Внуково настоятель.
Исповедовалась ему, службу отстояли, он ее благословил. И не поверишь, через две недели ей сделали предложение.
Сыграли свадьбу, и вскоре Галина забеременела. Первого своего сына они с мужем назвали Михаилом – потому что храм архангела Михаила. Крестной стала, конечно, Мария.
– Крестил отец Димитрий. В конце повернулся к родителям: «Благословляю вас на сына!» Они посмотрели на него с сомнением – вроде только родили... Но скоро она беременеет вторым ребенком. Опять сын. Опять просят меня стать крестной, и опять крестит отец Димитрий. Кстати, мальчика назвали Димитрием – в честь батюшки... Покрестил, разворачивается: «Благословляю вас родить дочку». Они переглянулись... И через какое-то время у них родилась девочка... И я опять стала крестной. Отец Дмитрий покрестил ее, развернулся и… ушел. Они так обрадовались: «Ну, наверное, – всё!»
***
Вот такие истории... Кстати, после той исповеди Галина перешла на другую работу. Она так и осталась гинекологом, но делает только УЗИ. Никаких абортов.
– Я очень рада, что Господь мне послал столько крестников, – говорит Мария. – За всех молюсь. Каждый день. Как сказала одна из родительниц: «Нам не нужно подарки делать. Самое главное – молись и детишек наших вози на Причастие». Я всех их очень люблю. И они ко мне очень хорошо относятся.
Мы часто созваниваемся. Да, мои «свежие» крестники получают больше внимания, чем первые получали. Но это жизнь, тогда я была моложе – дела, работа... Но со всеми я до сих пор общаюсь. Все они мне родные. Знаю все их жизненные истории. Недавно была на свадьбе у Алексея, которого крестила в храме Пресвятой Богородицы. И для меня, и для них очень важно, что мы – близкие люди. Молюсь, чтобы они своим детям выбрали хороших верующих крестных.