Утреннее совещание началось в девять ноль пять, когда Аня ещё не успела открыть блокнот. В переговорной пахло кофе из капсул и маркерами. За стеклянной стеной двигались люди с ноутбуками, кто-то смеялся у принтера. На длинном столе стояли бутылки воды, на экране висел первый слайд её презентации: синий фон, диаграмма и логотип клиента в левом верхнем углу.
Аня сидела ближе к краю. Это была её третья неделя в агентстве и первое совещание, где ей дали что-то показать самой.
Руководитель группы, Лев Борисович, вошёл последним. Он положил телефон экраном вниз, сел, не снимая куртки, и сказал:
— Давайте быстро. У нас в одиннадцать клиент.
Аня открыла ноутбук. Руки у неё были сухие от санитайзера. Она нажала на стрелку, вывела второй слайд и начала говорить про охват, возрастную группу и тестовый креатив. Голос сначала держался ровно. На четвёртом слайде Лев Борисович поднял ладонь.
— Стоп.
Она замолчала.
— Это кто собирал?
— Я.
— Сама?
— Да.
Он щёлкнул мышкой, увеличил таблицу.
— Аня, вы цифры смотрите перед тем как показывать? У вас здесь в одном столбце сумма больше общего итога. Это как?
Она посмотрела на экран. И правда. Ячейка съехала после вчерашней правки.
— Я поправлю.
— Это не “поправлю”. Это надо было не приносить сюда.
За столом никто не двигался. Девушка справа от Ани опустила глаза в ноутбук. Парень напротив медленно пил воду, держа бутылку двумя пальцами за горлышко.
— И это что за цвета? — продолжал Лев Борисович. — Мы детский лагерь продаём? Где вы взяли этот шрифт? Кто вам вообще сказал, что так можно?
— Я брала из шаблона…
— Не надо брать из шаблона. Надо головой.
Он откинулся на спинку стула.
— Переделать к часу. И без творчества. Просто нормально.
Он уже смотрел в свой телефон. Совещание пошло дальше, как будто Ани в комнате не было. Говорили про бюджет, про размещение, про дедлайн по баннерам. Она сидела, держа ручку так крепко, что на среднем пальце осталась светлая полоска.
Когда все встали, девушка справа тихо сказала:
— Не бери в голову.
Аня кивнула. Девушку звали Ксюша. На ней была белая рубашка с коротким рукавом, и от неё пахло пудрой.
— У тебя бывает? — спросила Аня.
Ксюша пожала плечами.
— У всех бывает.
На рабочем месте у Ани стояли маленькое зеркало, крем для рук и кружка с надписью “Good morning”, подаренная университетской подругой. Утро давно прошло, а кружка была пустая. Она открыла файл, нашла ошибочную формулу, исправила, потом начала менять весь шаблон. Синий фон стал белым, шрифт — серым, таблицы строже. Она снимала слайды слой за слоем, как обои.
В одиннадцать пятнадцать ей написал дизайнер: “Лев просил прислать новую версию ASAP”. Она ответила: “Делаю”. Через минуту пришло ещё одно сообщение, уже от самого Льва: “Жду не текст извинений, а файл”.
Аня встала и пошла в туалет. В зеркале она увидела, что у неё красное лицо пятнами, особенно у ушей. Открыла холодную воду, подержала руки под струёй. В соседней кабинке кто-то говорил по телефону про садик и температуру у ребёнка. Из сушилки гудел воздух.
На обед она не пошла. Достала из сумки творожный сырок и съела его стоя, не отрывая глаз от монитора. Потом купила в автомате кофе, но забыла его на стойке у кулера. Когда вернулась, стакан уже стоял на боку, крышка слетела, кофе растекался тёмной лужей. Она молча взяла бумажные полотенца и вытерла.
К часу файл был готов. Она отправила его в общий чат и отдельно Льву. Ответа не было пятнадцать минут. Потом пришло одно слово: “Ок”.
Этого оказалось достаточно, чтобы пальцы перестали дрожать на клавиатуре. Она открыла почту, начала разбирать новые письма, но буквы расплывались в строчки без смысла. В четыре Ксюша принесла ей половину своего сэндвича.
— Держи.
— Не надо.
— Бери. С сыром.
Аня взяла. Хлеб был сухой по краям, зато тёплый помидор внутри пах летом. Они ели молча.
К шести офис начал редеть. Кто-то собирал вещи в спортзал, кто-то обсуждал бар. Аня доправляла подписи в презентации и боялась сделать ещё одну ошибку, даже в фамилии клиента. Она проверяла каждую букву дважды. Когда всё закончила, было уже темно. В стекле окна отражался её стол: монитор, кружка, стикер с паролем от Wi-Fi, чёрная резинка для волос.
В лифте она ехала одна. На первом этаже охранник привычно посмотрел на бейдж. Пластик бейджа был ещё жёсткий, новый, со слабым запахом краски. За турникетом дул вечерний ветер, с Невы тянуло сыростью. Аня застегнула куртку до подбородка и пошла к остановке.
Автобус пришёл почти пустой. Она села у окна, достала телефон и долго смотрела на имя “Мама”. Потом нажала вызов.
— Да, Ань.
На фоне у матери гремела посуда.
— Ты дома?
— Дома. Картошку чищу. Ты как?
Аня посмотрела на своё отражение в стекле. Автобус дёрнулся, огни поехали назад.
— Нормально, — сказала она. — Работаю.
— Устала?
— Да нет. Просто день длинный.
— Коллектив хороший?
— Нормальный.
Мать помолчала.
— Ты поела?
— Да.
— Шапку носишь?
— Мам.
— Что “мам”. Ветер там у вас.
Аня улыбнулась в окно, но улыбка тут же сошла, потому что в стекле это было видно как на чужом лице.
— А у тебя суп остался? — спросила она.
— Щи. Хочешь, рецепт скажу? Ты же просила.
— Скажи.
Мать начала перечислять: мясо сначала в холодную воду, пену снять, картошку не мелко. Аня слушала и записывала на обороте старого чека, который нашёлся в кармане. Автобус тормозил на светофорах, рядом садились люди с пакетами, у одной женщины из сумки торчал багет. Кто-то говорил в наушниках: “Да я уже еду”.
Когда разговор закончился, Аня ещё не вышла. Автобус проехал её остановку на одну дальше, и она только тогда поднялась, нажала кнопку. На улице моросило. Под фонарём асфальт блестел так, будто его только что протёрли.
Дома она не включила верхний свет, зажгла только лампу над раковиной. Сняла туфли, поставила в прихожей аккуратно, носками к стене. На кухонном столе лежала пачка лапши и апельсин. Она залила лапшу кипятком, но почти не ела. Открыла ноутбук. Вошла в файл. Ещё раз проверила первую таблицу, вторую, третью. На седьмом слайде заменила тире на длинное тире. На девятом выровняла подпись под графиком.
Потом достала из сумки офисный пропуск, сняла его с шнурка и долго разглаживала пальцами прозрачный пластиковый карман, где от сгиба пошла мелкая белая полоска. Когда пластик выпрямился, она снова продела шнурок в отверстие и два раза проверила, держится ли застёжка.
