В субботу Сергей проснулся без будильника, в семь двадцать. В квартире было тихо так, что слышно было, как в кухне щёлкнул холодильник и после этого снова замолчал. Жена уехала на дачу ещё в четверг. Дочь жила в Ярославле, сын второй год снимал комнату в Казани. В двухкомнатной квартире на Профсоюзной остались его тапки у дивана, рубашка на спинке стула и кастрюля супа на верхней полке, накрытая тарелкой.
Он полежал ещё минут пять, глядя в потолок. Обычно к этому часу жена уже возилась на кухне, включала радио, открывала форточку и ставила чайник. Теперь можно было не вставать. Он всё равно встал.
На кухне Сергей налил воды в чайник, достал из хлебницы батон, посмотрел на него и убрал обратно. Сделал яичницу из двух яиц. Третье осталось в ладони, тёплое, с лёгкой шероховатостью. Он постоял с ним у плиты, потом положил обратно в лоток. Ел прямо со сковородки, хотя дома так не делал.
На столе лежал список, который жена написала ему перед отъездом. Купить батарейки в пульт, посмотреть кран в ванной, полить большой фикус в комнате. Фикус он полил сразу, до чая, и даже повернул горшок другой стороной к свету, как делала жена. Потом поставил кружку в раковину и включил воду. Кран шумел, плевался, как обычно. В четверг этот звук его раздражал, а сейчас звучал к месту.
Он решил начать с крана.
Из кладовки достал ящик с инструментами, сел на корточки в ванной, подложил старое полотенце. Разводной ключ был липкий от машинного масла, которое пролилось ещё зимой. Сергей открутил гайку, подержал в руках резиновую прокладку, посмотрел на неё и не нашёл в ней ничего такого, за что можно было бы зацепиться. Снова собрал кран. Открыл воду. Она пошла так же.
Он вытер руки о полотенце и посмотрел на часы. Было восемь сорок две.
До магазина стройтоваров на Нахимовском идти было пятнадцать минут. Он надел ветровку, сунул в карман кошелёк и спустился вниз. У подъезда на лавке сидели двое пенсионеров из третьего подъезда, один в кепке “Спартак”, другой с тростью между колен. Они кивнули. Сергей кивнул тоже и пошёл к метро.
Утро было сухое, августовское. На асфальте лежали длинные тени от тополей. У овощного ларька уже раскладывали арбузы. Парень в тёмной майке ставил их на дощатый помост и придерживал ладонью, чтобы не скатились. Сергей задержался на секунду, будто собирался купить, потом пошёл дальше.
В магазине стройтоваров он взял фум-ленту, новый аэратор для смесителя, пачку саморезов и батарейки. Саморезы были не нужны, но лежали рядом с кассой в прозрачной коробке, и он взял. Кассирша протянула пакет и чек. На выходе Сергей заглянул в пакет, словно проверял, не забыл ли самое важное. Внутри шуршали батарейки, белая катушка фум-ленты и саморезы в тонком пакете с красной полосой.
Домой он не спешил. Обошёл квартал с другой стороны, прошёл мимо школы, где в субботу красили забор. Запах краски стоял густой, скипидарный. У шиномонтажа мужчина в майке “Адидас” мыл серебристую “Шкоду Октавию” из шланга. Вода стекала по порогам, под колёсами собиралась грязная лужа.
У Сергея была такая же “Октавия”, только тёмно-синяя и старше на три года. Машина стояла во дворе с понедельника. Он подумал, что можно было бы и её помыть, потом решил, что на следующей неделе.
Дома он заменил аэратор. Вода пошла тоньше и ровнее. Это заняло пять минут. Батарейки вставил в пульт от телевизора. Саморезы высыпал в банку, где уже лежали другие, ржавые и новые вперемешку.
К десяти сорока пяти все дела закончились.
Он включил телевизор. Там шла передача про ремонт загородных домов. Мужчина в клетчатой рубашке уверенно говорил про влагостойкую плиту. Сергей посидел с пультом в руке, потом выключил звук. В окно было видно соседний дом, бельё на балконе и женщину на пятом этаже, которая протирала стекло газетой.
В семейном чате было четыре сообщения. Жена прислала фотографию огурцов в ящике и написала: “Смотри какие пошли”. Дочь отправила смайлик с солнцем и фото чашки кофе на подоконнике. Сын ночью скинул короткое видео, как его приятель пытался открыть зажигалкой пивную бутылку и не смог. Сергей поставил палец на экран, собираясь ответить, потом убрал телефон на стол.
К обеду он сварил пельмени. Бросил в кастрюлю полпачки, оказалось много. Пока вода кипела, он нарезал колбасу, открыл банку с маринованными помидорами и поставил на стол горчицу. Потом убрал горчицу обратно. Есть за столом не хотелось. Он переложил пельмени в глубокую тарелку, сел в комнате перед телевизором и съел больше половины, не чувствуя вкуса. Остальное отнёс на кухню, накрыл другой тарелкой и поставил в холодильник.
После обеда Сергей лёг на диван. Не спать. Просто полежать. На журнальном столике лежала программа от театра, куда они с женой ходили в мае, квитанция за электричество и очки для чтения. Он надел очки, развернул квитанцию, посмотрел на сумму и снова сложил пополам. Где-то этажом выше тянули пылесос. В трубах прошла вода.
Он полежал так минут сорок, потом встал и пошёл на балкон. На балконе стояли велосипед сына со спущенным задним колесом, коробка с новогодними игрушками и баночка с гвоздями. Сергей присел на табурет, посмотрел во двор. Двое мальчишек гоняли мяч между деревьями. У песочницы женщина в джинсовой куртке кормила ребёнка из пакетика пюре.
Он вспомнил, что давно хотел разобрать верхнюю полку в шкафу. Разобрал. Нашёл старый блок питания от телефона, ремень от сумки, который ни к чему не подходил, и туристический фонарик без батареек. Всё это он сложил в пакет и поставил к двери. Фонарик покрутил в руке дольше других вещей и всё-таки вернул на полку.
В четыре часа Сергей вышел ещё раз, уже без цели. Дошёл до парка, купил в киоске мороженое в вафельном стаканчике, сел на лавку у пруда. По воде шли две утки и пластиковая бутылка из-под кваса. На соседней лавке молодой отец учил девочку застёгивать молнию на розовой кофте. Девочка злилась, тянула язычок криво. Сергей доел мороженое и бросил салфетку в урну. Она легла не внутрь, а на край, и он пальцем протолкнул её глубже.
Жена позвонила в половине восьмого.
— Ну как ты там?
— Нормально.
— Поел?
— Да.
— Кран сделал?
— Сделал.
Жена помолчала.
— Завтра, может, приедешь? Тут яблоки уже падать начали.
— Посмотрю.
— Если поедешь, возьми пустые пакеты из нижнего ящика.
— Возьму.
После разговора он долго держал телефон в руке. Потом поставил его экраном вниз.
Вечером Сергей включил матч. Комментатор говорил бодро, но без звука было лучше. На кухне темнело. Он не зажигал свет до последнего, пока уже нельзя было отличить нож от вилки на столешнице. Потом всё-таки щёлкнул выключателем, достал из холодильника кефир, отрезал кусок чёрного хлеба и нашёл пельмени, которые оставил днём. Они слиплись в один неровный ком.
Он поставил тарелку в микроволновку. На холодильнике держался магнит из Суздаля, под ним был прижат чек из “Пятёрочки”. Сергей снял чек, посмотрел на дату, сложил вдвое и сунул в карман ветровки, висевшей у двери.
Когда кефир уже стоял на столе, он снова открыл холодильник, будто забыл что-то ещё. На верхней полке были суп, контейнер с нарезанным сыром, банка аджики, две груши в пакете. Холодный свет упал на пустую половину нижней полки.
