Как много странностей в этой болезни, и так хочется себя предостеречь от этого.
Итак, вчера была у нас пенсия.
Мама сказала, что ехать надо рано, а я, посмотрев расписание работы почты, не спешила, хотя думаю, что мама волновалась, что мы не торопимся.
Но я ей несколько раз сказала, что почта ещё не открылась и почтальон, пока не получит деньги, не придёт к нам.
Не знаю, конечно, сколько мы ещё будем ездить за ней, за пенсией-то, но будем, пока мама не забудет.
А так хоть что-то в голове шевелится, что надо получить пенсию, хотя она уже не знает, какая она у неё, и пересчитать толком не может.
Вернее, считать ещё считает, но уже не допонимает, как сосчитать полностью, так как у неё свой подсчёт ещё заложен издавна.
Итак, мы доехали до маминого дома. Я попутно заглянула на кладбище, там сестрица убралась после зимы и цветочки поставила.
По мне, так лучше бы она маму живую навестила, но у неё главнее другое.
Мама из машины не вышла, даже почему-то не понимала, к кому мы на кладбище приехали, хотя ведь буквально в прошлом году она нас с сестрицей организовывала поехать на кладбище убираться.
В этом году она уже не знает, у кого мы убирались и надо ли сейчас убираться, ей всё равно.
Я проехала по трём могилкам, где мы обычно убирались, и мы поехали в квартиру.
Подъехав к дому, увидела, что на лавочке сидели две соседки мамины, которые её приветливо встретили, а мама встретила их главным вопросом: приносили ли пенсию?
А кто её встретил, ей было пофиг.
Пока я ставила машину, зашла в магазин, чтобы было чем-то перекусить, пока будем ждать почтальона.
Мама посидела на лавочке с двумя соседками, но общения между ними не произошло, потому что соседки её узнали, а она нет.
Они её спрашивали, будет ли она жить, и предлагали ей остаться, а потом вместе гулять и сидеть на лавочке, но они ей были абсолютно не интересны, так как мы приехали за пенсией.
Почтальона ждали всего пару часиков. Я за это время собрала пару пакетов старой обуви, потом у сестрицы перебирала и смотрела разные коробочки и нашла вот столько часов, телефонов, ещё кучу проводов, засохших лаков для ногтей, и всё это она тащила с мусорки.
В мешок складывала старьё из одежды, но тут мама мешок не дала выкинуть, сказала, что придёт Ирина и будет носить.
Ведь мама тоже всё собирала ото всех для неё, чтобы, когда придёт она из своих мест, ей было что надеть; покупать-то мама у меня ничего не любит.
Кстати, с пенсии у неё ведь застряла её идея.
Получив пенсию, она мне сказала, что ей надо купить; я даже удивилась: что купить?
Надо купить метражом носовые платочки, именно метражом, чтобы было штук тридцать.
Задаю ей вопрос: а зачем?
Затем, что когда она умрёт, я никуда не бегала за ними.
Я ответила, что метражом сейчас не продают, а продают готовые; если надо — куплю, но на этом мы и остановились.
После получения денег и провожания почтальона она мне сразу предложила ехать домой, но у меня сильно болела голова и хотелось полежать.
Мы с ней легли в разных комнатах, и слышу: мама кричит «Ирина, Ирина».
Получается, что мозг у неё сработал так, что она помнит , вернее мозг, что тут жила она с Ириной.
Когда поехали обратно, то попутно заехали к подруге, у которой две большие собаки, им я привезла косточки.
Потом позвонила дочка и попросила забрать из школы внучку.
Так мы прокатались до вечера, до 17 часов.
Едем, и я спрашиваю маму, накаталась ли она, а в ответ слышу любимую фразу её: что ей всё равно, где сидеть — в машине или у окна.
А меня такой ответ, конечно, подбешивает: вроде бы я её развлекала таким образом, а ей-то всё равно; еле себя сдержала.
На этом пока прервусь, дел полно сегодня, и четверг чистый — надо бы по возможности перемыть многое. А вчера увидела непрошеных гостей у сухого корма кота: муравьи мелкие приползли. Пока дорожку не увидела., откуда они идут, но надо их срочно вывести, они весной всегда появляются.
Так что всех с чистым четвергом, подписывайтесь на Мах, так коротко расскажу про ночной звонок, и видео будет.
Хорошего всем дня.