Предыдущая глава / 29 / Начало
На улице снова пошёл снег. Пушистые крупные хлопья падали на землю, укрывая её белым мягким покрывалом. Я поднял голову. Димон по-прежнему сидел на своём месте в позе мыслителя.
— Димон! — позвал я. — Не хочешь с нами прокатиться?
— Далеко? — Призрак съехал с крыши. — Может, я быстрее вас туда домчу и разведаю обстановку?
— К каланче. Знаешь, где это?
Идея Димона мне понравилась.
— Это девятиэтажка? Найду. Встретимся во дворе.
И призрак скрылся из виду.
— Долго на телеге до машины добираться, — вздыхал Вадим, пока мы шли к Михалычу.
— А почему на телеге? — поинтересовалась мама. — Снег же уже выпал.
— А это ты у него спроси, — предложил Вадим.
Михалыч уже ждал нас, смахивая снег с Ярилки.
— Ну, где шляетесь? — проворчал он. — Сейчас как повалит — и тащись потом до вечера домой. Шевелитесь!
— Михалыч, а чего не на санях? Снег ведь! — поинтересовался Вадим.
— Ох ты, городской! И что, что снег? Земля ещё мягкая, снег её толком не прикрыл. Полозья провалятся. Лошадь — тебе не слон, чтобы по голой земле сани тащить. Да и в лесу снега ещё нет. Шевелитесь, а то и телега не пройдёт. По-хорошему, вообще не стоило бы сейчас ездить. Но нет же, носит вас нелёгкая! — не унимался Михалыч.
В общем, до города мы добрались только через час.
Вот и каланча. Тихий двор, даже свежий снег нетронут. Городских и снег на улицу не выманивает — сидят по квартирам. Нет, всё-таки в деревне лучше. Хотя, если подумать, какая разница, где телевизор смотреть? Что в городе, что в деревне — одно и то же.
Выйдя из машины, я осмотрелся. Никого, даже Димона.
— На той стороне, — догадался Вадим.
Мы втроём поспешили зайти за дом.
— Мам, — остановил я её, — ты не стой на холоде, садись в отдельскую машину, там тепло. Ты всё равно ничего не увидишь.
— А что, есть на что смотреть? — удивилась мама, оглядывая девственно чистый снег.
— Есть, мам. Потом расскажу.
Я уже спешил к пятерым призракам, кружившим над газоном.
— Что за митинг? — обратился я к Димону. — Ты собрал?
— Да упаси боже, — отмахнулся тот.
Больше я его не расслышал, потому что ко мне бросился дух бывшей девушки.
— Ты! Ты нас видишь! Быстро, надо что-то делать, я не могу так! Мне домой надо! Придумай что-нибудь!
— Точно, — согласился я. — Сейчас куклу из пластилина слеплю, и ты пойдёшь разгуливать.
— Зачем куклу? — удивилась девушка. — Мне домой надо! — последние слова она снова проорала.
— Димон, ты что, не объяснил им?
— Всё рассказал. Не поверили, — Димон сделал пируэт и очутился за моей спиной. — Лошарой меня обозвали. Наркоши. Но не передоз.
— Если хоть один из вас сейчас заорёт, я сделаю больно, — пригрозил я и попытался выяснить, почему эти четверо оказались на земле.
— Уморил, — пропищал один из духов. — Ремнём больно будешь делать?
Я вздохнул, медленно подошёл к призраку и положил руку ему на живот. С минуту он тупо смотрел на мою ладонь, а потом взвыл:
— Пусти! Больно! Убери руку!
— Как скажете. Не будете отвечать — пытку повторю.
Я быстро убрал руку, сунув её в карман. Нечего им знать, что и мне при этом было больно. Рука похолодела, будто я сунул её в ледяную воду. Даже пальцы начало ломить.
— С чего это вы решили с крыши сигануть? Укололись — молодцы, а прыгать зачем?
— А я не кололась, я курила, — вмешалась девушка. — Так хорошо было, а потом эта пришла и говорит: «Пойдём, полетаем, я тебя поймаю. Не бойся». Поймала, как же…
— А кто — «эта»?
— Ну, старуха, древняя, сгорбленная. Лететь было клёво. Потом — не очень. Как вспомню…
И призрак заорал. Его вопль подхватили все окрестные собаки. Какофония.
— Ну, что? — спросил Вадим.
— Наркоманы. Какая-то бабка предложила им полетать, пообещала поймать. Они были под кайфом.
— То, что наркоши, менты уже установили. Нам это неинтересно. А вот бабка… Могут сказать, откуда она взялась?
— Бабка откуда взялась, помните?
— Из лифта вышла, — вспомнила девчонка. — А домой я когда?
— Ты? Никогда, — подлетел к ней Димон. — Ты труп.
— Какой труп? Это… — она неопределённо махнула рукой, — это было моё тело? Это не кукла?
— Неа, — Димон явно развлекался, — это была ты. Всё, свобода, лети куда хочешь!
— Эй, осторожно! — остановил я его. — Пусть лучше к телам возвращаются. Кстати, а почему вы не при своих телах? — задал я вопрос, который должен был задать первым.
— Мы и с места сдвинуться не можем. Вот этот газон — и вся наша свобода.
— Значит, заклинание их держит, — задумчиво сказал Вадим.
Он, конечно, не слышал призраков, но я передавал ему каждое слово.
— Пошли к машине, больше они ничего не скажут. Там Дуся. Надо искать эту бабку. Хорошо, что подъезд один. Пошли.
Вадим вздохнул и потянул меня за руку.
В подъезде было на удивление чисто. В углу сидела консьержка. Тётка Дуся сразу направилась к ней.
— Здравствуйте, — сладко улыбнулась она. — Скажите, а у вас в доме никто не умирал месяца три назад?
— А ты кто такая? Я тебе что, всё должна рассказывать? — подозрительно прищурилась старушка.
— Следственный отдел, — сунул ей под нос документы Вадим. — Ну не может такой человек, как вы, не знать, что в доме творится.
Он излучал обаяние на все триста шестьдесят градусов, но на бабку это не подействовало.
— Никому я ничего не должна. А если вы про тех наркошей, что с крыши сиганули, так им туда и дорога. Я уже говорила. К Пашке с восьмого этажа они ходили. Его дружки. Да Пашка хоть и наркоман, но не дурак ещё.
— Мы про Пашку знаем, — вступила Дуся. — Нам бы узнать, из пожилых жильцов никто не умирал?
— Тьфу, а это зачем? — удивилась консьержка. — Петровне сорок дней как было. С третьего этажа. Страшно померла. В ванной упала. Через две недели только нашли, когда вонять начала. Главное, и кошки её молчали, а она на них так надеялась!
— А при чём тут коты? — задала Дуся вопрос, заинтересовавший всех.
— Да Светка с ума сошла на старости лет. Всю округу ненавидела. С детьми и внуками переругалась, на соседей жалобы писала. Дворовым ребятишкам даже рта раскрыть в подъезде не давала — как ведьма выскакивала, орала на них. Мимо её квартиры все на цыпочках ходили. Зато котов боготворила. Дома у неё шесть штук было, во дворе — больше десятка. В подвале вонь — до сих пор выветрить не можем. Как мы с ней только не боролись! Бесполезно. Начнёшь говорить: «Нельзя же так с людьми!» — а она такой шум поднимет! «Где, — кричит, — ты людей видела? Одни уроды!» Всем смерти желала. Мечтала только среди котиков жить. Вот они её любили, вот они, по её словам, её понимали. А мы — твари, давить нас надо. Всё со злостью. Вы знаете, её даже из морга никто не приехал забрать. Городские службы хоронили. Столько в ней злобы было! Упаси Господь… — Консьержка неумело перекрестилась.
— А номер квартиры не подскажете? — навострила уши тётка Дуся.
— Да, пожалуйста: в правом крыле, тридцатая. Только толку? Она опечатана. Или вскрывать собрались? Так нужна бумага соответствующая. Я законы знаю. Меня сюда не просто так посадили.
— Не будем вскрывать, — успокоил её Вадим. — Законы мы тоже знаем.
Я выскочил на улицу позвать Димона. Задумку Вадима, кажется, разгадал. Правое крыло оказалось длинным коридором, в конце которого был общий балкон. По обе стороны — двери квартир. Тридцатая была предпоследней справа.
— Ну что? — обернулся Вадим к Дуне. — Чувствуешь что-нибудь?
— Чувствую, да толку? Квартира опечатана. Звони полковнику, пусть санкцию даёт. Жалко времени.
— Так Димон же есть, — вмешался я. — Он глянет, что там и как. А потом решите, звонить полковнику или нет.
— Так чего стоишь? Зови своего Димона! — возмутилась тётка Дуся.
— Он уже здесь. Спрашивает, что смотреть.
— Душа бабки там? И если да, то что делает?
— Слышал? — обратился я к Димону. — Давай, тебе преград нет.
— Вот это мне нравится — куда хочу, туда лезу!
Димон скрылся за дверью, а через минуту вылетел обратно, как пробка из шампанского.
— Ты чего? — опешил я.
— Вот это она меня шарахнула! — Димон потёр грудь. — Только вошёл, осмотреться не успел, а она как двинет! Сейчас ещё раз попробую. Жди.
И он снова исчез в квартире.
На этот раз его не было минуты три. Я успел рассказать спутникам о случившемся, как призрак появился со стороны балкона.
— Ты чего оттуда?
— Вышвырнула, стерва. Злющая. Надо её убирать.
— Рассказывай, что она делает? — перебил я.
— Да ничего, шастает по квартире и «кыскает».
— Что делает? — я не стал повторять это слово вслух.
— Ну, Ну, кыскает. Кыс-кыс-кыс. Кошек зовёт. В квартире никого, она одна.
— Дима, а выманить её сюда можешь? Мне бы надо, — попросила тётка Дуся.
— Попробую, но она больно бьётся. Паразитка чумазая.
— Почему чумазая? — не понял я.
— Не знаю… Серая вся. Как будто в пыли.
Димон собрался с силами и снова вошёл в квартиру. На этот раз его не было дольше, я уже начал переживать, как вдруг он выскочил из стены, а следом вылетел дух бабки.
— Прости, ведьмак, но по-другому никак! — крикнул призрак и отлетел подальше.
— Вот она! — я указал тётке Дусе на дух Васильевны.
Действительно, вся она была грязно-серого цвета. Я глянул на низ живота — у злых духов там обычно чернота, а у этой оттенок был однородный.
Дальше события понеслись стремительно.
— Ага! Вот этот гадёныш кошек мучает? Выкормыш человеческий! — скрипела старуха. — Чего у моей двери делаешь? Кошечку мою хочешь? Я своих деток в обиду не дам! Давай полетаем! Тебе и с этого этажа высоты хватит!
Бабка взмыла под потолок и с размаху врезалась в меня, полоснув когтями по щеке. Я почувствовал резкую боль, схватился за лицо и кубарем покатился к балконной двери.
Тётка Дуся достала пузырёк с распылителем и начала опрыскивать коридор.
— Ха-ха-ха! — засмеялась старуха, нарочно подставляясь под струи.
— Ей всё равно! — сквозь слёзы крикнул я, выхватывая нож. — Тётка Дуся, вы мне не помощник!
Старухе надоело смеяться. Она снова взлетела под потолок и обрушилась на следачку. Та кубарем полетела по коридору, врезалась во входную дверь и затихла. Вадим бросился к ней — зря. Бабка швырнула его в другую сторону и мгновенно очутилась рядом со мной.
— Полетаем, гадёныш, полетаем! — зашипела она, поднимаясь вверх.
Я выставил над головой руку с ножом. Бабка рухнула на меня и напоролась на клинок, но продолжала висеть на нём, дико завывая и медленно толкая меня к балкону. Вытащить нож у меня не было сил.
— Димон! — закричал я, когда бабка уже переваливалась со мной через перила.
— Чего орёшь? — раздалось у уха. — Я здесь, держу тебя. Нож-то глубже воткни!
В этот момент мою руку обхватила сильная ладонь. Мы вместе потянули нож вверх, до самого горла призрака. Как только лезвие дошло до шеи, бабка громко «пукнула» и исчезла.
Моя рука выскользнула из руки Вадима. Я увидел его испуганные глаза, как он пытается ухватить меня за куртку, услышал треск рвущейся ткани — и полетел вниз.
— А-а-а-а! — заорал я от страха.
— Не ори, я рядом! — подбодрил Димон. — Что ж ты такой тяжёлый? Не очень будет мягким приземление. Это тебе не с крыши прыгать.
Так и вышло. Я больно ударился локтем и коленом.
Откуда-то появилась мама, вся в слезах. Подхватила меня на руки, ругая при этом Вадима и тётку Дусю.
— Молодец твой Димон, — уже в машине похвалил призрака Вадим.
Маму, как всегда, тётка Дуся отпаивала травами. Мне сделала перевязку, Вадиму замотала руку — у него, видимо, перелом. Теперь она сидела, прикладывая пахучие салфетки к лицу. Её пухлые щёки превратились в один большой синяк.
— Точно, — пробормотала она сквозь салфетки. — Миньку как наживку подставили. Полковник мне голову снесёт. Чуть ребёнка не убили. Мне вообще показалось, что Вадька тебя с балкона столкнул. Не удивлюсь, если кто-то уже на «02» позвонил. А консьержка-то злая какая! Прибежала, орёт: «Чё за шум?» Собаки во всём доме лают, у меня в голове звон… Жуть!
— А почему она серая была? — спросил я.
— Злая. При жизни злая, в смерти злая. А к животным… видишь, любила их. Ещё три-четыре убийства — и почернела бы. Ещё больше смертей потребовалось бы. Вовремя мы её…
— Да, вовремя, — согласился я. — А этих ещё и похоронить не успели. Теперь у могил перерождения ждать будут.
Я вспомнил, как обрадовалась та девушка, когда я отпустил её домой. Она так и не поняла, что умерла. Поймёт. Увидит своё тело — и поймёт. Просила всё назад вернуть, клялась, что больше не будет курить эту дрянь. Но назад дороги нет. Только вперёд.
Вот и у меня всё впереди. И учёба, и круг. Сегодня — отдых. Завтра — домой. Надо за уроки браться. Хочу поступить в школу милиции. Пользу людям приносить. Продолжение