Гриндадрап — самое массовое публичное убийство диких животных в мире — существует уже более 400 лет. Но кто такие фарерцы, и почему они не могут — или не хотят — остановиться?
Острова посреди ничего
Если взять карту Северной Атлантики и провести линию между Норвегией, Исландией и Шотландией, в центре образовавшегося треугольника окажется крошечная точка.
Это Фарерские острова — архипелаг из 18 скалистых клочков суши общей площадью чуть больше Москвы в пределах МКАД.
Ветер здесь не стихает никогда. Летом температура едва поднимается выше 15°C. Туман — постоянный сосед. И всё же люди живут здесь уже полторы тысячи лет.
Первыми поселенцами были ирландские монахи — они добрались сюда в середине VII века, спасаясь от мирской суеты.
Меньше чем через 200 лет их тихое уединение нарушили норвежские викинги на быстроходных драккарах. Именно они основали здесь первый парламент — альтинг — и превратили архипелаг в торговый узел между Исландией, Гренландией и Северной Америкой.
Название «Фарер», по одной из версий, восходит к древненорвежскому слову «овца» — и это неслучайно.
Овцы здесь — часть пейзажа и часть идентичности. На фарерском гербе изображён именно баран.
Само название столицы — Торсхавн («Гавань Тора») — дышит скандинавской мифологией. Все 18 островов вулканического происхождения: их берега — отвесные базальтовые скалы, резко обрывающиеся в океан, а плоские вершины покрыты мхом и торфяными полями. Когда в ясную погоду смотришь с обрыва вниз, море кажется нереально синим.
Интересный факт. На Фарерских островах больше овец, чем людей: около 80 000 особей на 54 000 жителей. Местная порода — одна из старейших в мире, практически не изменившаяся за тысячу лет существования. Шали из фарерской шерсти известны на весь мир.
- 18 островов в архипелаге,
- 54 тыс. жителей,
- ~800 дельфинов убивают каждый год,
- 1584 годом датируются первые записи об охоте на морских млекопитающих.
Язык, песня и хоровод
Фарерцы — народ немногочисленный, но с необычайно живой культурой. Их язык — фарерский — один из самых редких в Европе, но никак не вымирающий. Он имеет официальный статус, на нём ведётся преподавание в школах, выходят газеты, работает телевидение. Язык передаётся из поколения в поколение практически без изменений — это живая связь с эпохой викингов.
Сердцем фарерской культурной жизни остаётся хоровод — кведабундур. Появившись как элемент народных праздников в конце XIX века, он превратился в главный символ народной идентичности. Участники держатся за руки, распевая старинные баллады — квэди — о битвах, любви и мифологических героях.
«Мы пережили чуму, пиратские набеги, захваты иностранными державами. Мы гордимся своей историей. Мы не те, кто легко расстаётся с прошлым.»
Раз в год, в конце июля, острова охватывает главный национальный праздник — Олавсёка (день Святого Олафа). В Торсхавне проходят концерты, скачки, народные гуляния и, конечно, хороводы.
Время, когда вода становится красной
Гриндадрап — буквально «убийство гринд» на фарерском языке. Речь идёт о загонной охоте на черных дельфинов (Globicephala melas) и, реже, на атлантических белобоких дельфинов.
Традиция существует задокументировано с 1584 года, хотя, по всей видимости, уходит корнями ещё глубже — к первым поселенцам-норвежцам.
Механика охоты не изменилась за столетия
- Когда вблизи берегов замечают стаю (гринды, чаще всего, появляются в сезон миграции - в августе-сентябре), по сигналу — звонком или теперь через мессенджеры — в море выходят лодки.
- Охотники выстраиваются полукругом позади животных, бросают в животных и воду камни на веревках («лоста»,) создавая «стену пузырьков».
- Это пугает дельфинов и заставляет их плыть в сторону одной из 23 официально разрешенных бухт с пологим песчаным дном.
- Когда вожак стаи заплывает на мелководье, остальные дельфины следуют за ним и выбрасываются на берег. Тех животных, что остались на воде, затаскивают на сушу с помощью специальных крюков.
- На мелководье люди добивают животных специальным ножом-копьем, — перерезая позвоночник в области шеи.
- Ветеринары и инспекторы фиксируют количество убитых особей. После этого туши разделывают, а мясо и жир делят между жителями согласно старинной системе паев.
Цифры, которые может быть сложно принять
На протяжении большей части истории гриндадрап оставался относительно скромной по масштабу практикой — в «среднем» году фарерцы добывали около 500–600 гринд.
Это обеспечивало, по разным оценкам, до 30% производимого на островах мяса: в суровом климате, где овощи и злаки плохо растут, а любое привозное продовольствие дорого, китовое мясо было реальным источником питания.
Но в сентябре 2021 года произошло нечто, потрясшее весь мир — включая самих фарерцев.
12 сентября у деревни Скалафьордур за один вечер было убито 1 428 атлантических белобоких дельфинов. Это стало крупнейшим единовременным убийством китообразных за всю задокументированную историю человечества.
По итогам того года общее число жертв достигло 2 043 животных — рекорд, побивший прежний максимум 1940 года (1 200 особей) почти вдвое.
И это был резонансный случай
Многие участники охоты 12 сентября 2021 года не имели обязательной лицензии. По данным Sea Shepherd, часть дельфинов была протаранена моторными лодками.
Инцидент вызвал критику даже в фарерских СМИ и со стороны самой Ассоциации китобоев. Премьер-министр пообещал пересмотреть правила охоты.
Два берега одного фьорда
Аргументы сторонников гриндадрапа понятны и уходят корнями в историю выживания.
- На протяжении веков для изолированного народа в суровом климате охота на гринд была не развлечением, а необходимостью.
- Мясо летом забивалось, засаливалось и сушилось, чтобы кормить семьи всю зиму.
- Традиция скрепляла сообщества, определяла распределение ресурсов, была вписана в культуру, литературу и самосознание народа.
Фарерские власти настаивают: охота регулируется законом, мясо не продаётся, а распределяется бесплатно, и гринды не находятся под угрозой исчезновения — их популяция в Северной Атлантике оценивается в сотни тысяч особей.
Датский депутат от Фарерских островов однажды заметил:
«это гуманнее, чем содержание коров и свиней на промышленных фермах»
Аргументы противников не менее весомы.
- Во-первых, сегодня Фарерские острова — процветающий регион, давно переставший зависеть от китового мяса для выживания.
- С 2008 года фарерские медики официально рекомендуют ограничить употребление мяса гринд из-за высокого содержания ртути, ПХБ и других токсинов. Детям и беременным женщинам его употребление крайне не рекомендуется — та самая еда, которая веками «кормила» острова, сегодня признана опасной для здоровья.
- В-третьих, события 2021 года обнажили, что охота может легко выйти за рамки любых «традиций» и превратиться в неуправляемую бойню.
По данным экспертов, примерно половина самих фарерцев сегодня выступает против продолжения гриндадрапа — или по крайней мере против его нынешних масштабов.
Молодое поколение, выросшее в глобальном мире с интернетом и Netflix, смотрит на это иначе, чем деды. Но институциональная инерция, политическая автономия и вопрос национальной идентичности пока перевешивают.
Острова на перепутье
Гриндадрап всё меньше похож на неизменную традицию и всё больше — на открытую рану в самосознании нации.
После событий 2021 года фарерское правительство действительно начало пересмотр правил охоты — в частности, обсуждается введение запрета на добычу белобоких дельфинов (которые никогда не были традиционным объектом промысла).
Вопрос о полном запрете на повестке дня не стоит, но разговор о границах допустимого идёт.