09.04.26. /
Часть I .
Часть II .
Итак, я в новом театре Камала. Снаружи уже стемнело, и «ледяной цветок» засиял огнями — переливается, дышит, живет своей ночной жизнью. Но я здесь не ради фасада. У меня билет в Восточный зал. Говорят, он самый необычный. Иду проверять.
Перед спектаклем / Кофе и монеты на стенах
Вхожу. И первое, что вижу — это стены. Они здесь живые. Огромные гипсовые монеты, сотни, тысячи их, покрывают поверхность от пола до потолка. Они не плоские, а объемные, каждая весом под 40 килограммов. Я подхожу ближе, разглядываю: разного размера, с разными узорами — одни крупнее, другие мельче, одни серебрятся, другие отливают старым золотом.
Но самое волшебство начинается, когда гаснет основной свет. По залу пробегает легкая дрожащая тень, и вдруг на эти монеты падает лазерная проекция. Она не просто подсвечивает их — она заставляет их ожить. Тени начинают двигаться, кружиться, перетекать с одной монеты на другую, создавая иллюзию, будто стена дышит. Мне показалось на миг, что я внутри старинной восточной шкатулки, где драгоценности сами рассказывают свою историю. Мерцание золота, игра света и теней — это завораживает.
Я беру чашку кофе в небольшом буфете при зале. Кофе обычный, черный, без восточных изысков — но в такой атмосфере даже он кажется особенным. Иду к окну. За стеклом — черная гладь озера Кабан, в ней отражаются огни набережной. Тишина. Покой. Еще несколько минут — и начнется сказка.
Перед началом / Наушники и залог
Подхожу к стойке, где выдают наушники. Спектакли в театре Камала идут только на татарском языке. Я татарского не знаю — почти ни слова. Поэтому без перевода никак. Женщина за стойкой объясняет: наушники — 1000 рублей залога. После спектакля возвращаете — получаете деньги обратно. Беру. Надеваю. Проверяю: шепот, шорох, все слышно. В наушниках будет звучать синхронный перевод на русский.
Зал и мое место / Первый ряд, у самой сказки
Теперь про сам зал. Восточный зал — круглый. Совершенно круглый. И
сцена здесь не привычная «коробка», а посередине, прямо перед глазами. Я сижу в первом ряду. Это не «ряд» в обычном понимании — не жесткая линия кресел, а полукруг мягких лавок, обращенных к центру.
Лавки обиты тканью, пружинистые, но… спинка низкая, почти отсутствует. Мягко, но для спины — испытание.
Места расположены амфитеатром: первый ряд почти на уровне сцены, второй чуть выше, третий — еще выше. Всего здесь 241 место. Я на первой линии. Расстояние до актера — вытянуть руку, и дотронешься. Кажется, что я не зритель, а соучастник. Что вот-вот меня втянут в игру, и я сама стану персонажем.
Рядом со мной — незнакомый мужчина. Сидим бок о бок, плечо к плечу. Расстояния между лавками почти нет. Это не «камильфо» — слишком близко для незнакомцев. В кресле было бы удобнее, с подлокотниками, с высокой спинкой. Но здесь — как в старом восточном диване: тесно, зато душевно. Для гибких и молодых — в самый раз. Для тех, у кого спина болит — испытание на прочность.
Спектакль — «Тысяча и одна ночь»
Начинается с задержкой. Минут семь после назначенных 19:00 зрители перешептываются, наушники проверяют. Наконец, свет гаснет. Тишина.
На сцене — холмик, накрытый огромным красным покрывалом. Он лежит в центре, неподвижный, загадочный. Я думаю: бутафория, декорация. Ошибаюсь. Под покрывалом — актеры. Много актеров. Они лежат там, сбившись в кучу, и ждут своего выхода.
Спектакль начинается. Два актера — мужчины ведут повествование. Один из них поэт, другой — сумасшедший. Они говорят на татарском, я слушаю перевод в наушниках. Голос в ухе спокойный, размеренный, чуть отстраненный. Не мешает, но и не заменяет живой эмоции.
Актеры — все молодые. Лица свежие, глаза горят. Они играют с такой самоотдачей, что забываешь про неудобное сиденье, про близкого соседа, про время. Эмоции через край: страсть, страх, радость, отчаяние — все по-настоящему. Я вижу их дыхание, вижу, как блестят глаза, как дрожат руки.
В какой-то момент покрывало вздрагивает. Из-под него начинают вылезать актеры — один за другим. Они выползают, распрямляются, включаются в действие. И тут я понимаю: они лежали там все это время. Под тяжелой тканью. Долго. Тесно. Неудобно. Как им было? Не завидую.
Сцена круглая — это дает свободу. Актеры выходят и заходят через проходы, расположенные как в цирке — с четырех сторон. В любой момент кто-то может появиться у тебя за спиной. Оборачиваешься — а он уже на сцене. Это держит в тонусе.
Костюмы — неброские, даже аскетичные. Никакого восточного бархата и парчи. Простые ткани, современный крой, но с узнаваемыми мотивами. Оригинально. Непривычно. Но работает.
Сюжет — «Тысяча и одна ночь» в неожиданной интерпретации. Знакомые сказки переплетаются с современными смыслами. Шахерезада рассказывает не просто сказки — она спасает свою жизнь. Но здесь эта тема подана остро, почти жестко.
После антракта: усталость и ожидание конца
Где-то через час я начинаю маяться. Спина ноет. Сидеть бок о бок с соседом уже в тягость. Сюжет, который сначала захватывал, начинает пробуксовывать. Сцена повторяется, эмоции уже не такие яркие. Я ловлю себя на мысли: «Когда же это закончится?»
Спектакль идет 1 час 30 минут. Без антракта. Это много. Для первого ряда — особенно много.
Наконец — финал. Свет зажигается. Зал вздыхает. Аплодисменты — вежливые, но не бурные.
После спектакля / Очередь, суета и «уходите»
Начинается общее движение. Все встают, тянутся к выходу — и тут же выстраивается огромная очередь за сдачей наушников. Человек сорок, не меньше. Каждый хочет вернуть свои 1000 рублей.
Я не тороплюсь. Сажусь на ближайшее сиденье, жду. Очередь рассасывается быстро — минут через десять уже никого.
Выхожу в фойе. Красиво, просторно, золото и свет. Хочется сесть, выпить еще одну чашку кофе, обсудить спектакль с соседями — что понравилось, что нет, что удивило. Но не получается. Работники театра вежливо, но настойчиво предупреждают: пора уходить. Последний спектакль закончился, театр закрывается.
Я понимаю: да, регламент, да, порядок. Но внутри — осадок. Такое красивое, такое огромное здание — и нет места, чтобы после спектакля задержаться, посидеть, пережить увиденное. Пока еще нет соединения театра и ресторана в одном месте. А жаль. Очень жаль.
Возможно какие- то потаенные места прохода и существуют в ресторан ”Сайяр", но пока мои знания упирались только на вход со стороны улицы. А это было очень неудобно.
В ресторане «Сайяр» (от араб. «странствующий») в новом здании Театра имени Камала в Казани центральный витраж посвящён Сахибжамал Гизатуллиной — первой актрисе тюркского театра, блиставшей в труппе «Сайяр». Изображение её профиля на фоне солнца отсылает к стихотворению Габдуллы Тукая «Ике кояш» («Два солнца»): поэт, давший имя труппе и бывший главным поклонником актрисы, сравнил её со вторым солнцем, играющим на сцене.
Что в итоге?
Восточный зал — это магия. Но магия с нюансами. Неудобные лавки, близкие соседи, усталость к концу. Спектакль — сильный, но не для всех. Актеры — потрясающие. Атмосфера — уникальная.
🤭🎭
Приду ли я сюда еще? Да. Но в следующий раз возьму подушку под спину :). И буду знать: кофе лучше пить до, а не после. Потому что после — выпроваживают.
🕌🚖🛫🛳️🚇🚏🎭
#путешествиеказань #путешествие #путешествияпомиру #путешествияэтожизнь #путешествиеврождество #путешествиясдетьми #самостоятельныепутешествия #путешествиенамашине #казань #путешествиеказань #отдыхказань #турказань #татарстан #туроператорказань #visakazan