Зачистка Олимпа Тень над городом
Тридцать штурмовых роботов рассредоточились по темным ярусам башни «Лахта-3». Их массивные тела сливались с тенями неосвещенных лестничных пролетов и служебных коридоров. Суставы, оснащенные звукопоглощающими приводами, работали беззвучно. Машины передвигались короткими перебежками, замирая в нишах мусоропроводов и за вентиляционными коробами каждый раз, когда лучи тактических фонарей охраны выхватывали куски пространства.
Патруль идентифицирован. Вектор движения: лестничный марш сектора С. Дистанция: 12 метров. Протокол маскировки: активен. Температура внешних пластин приведена к фоновому значению окружающей среды.
Двое бойцов Федеральной службы охраны прошли в метре от затаившейся ударной тройки. Силовики тяжело ступали по керамограниту, тихо ругаясь на задержку пересмены. Роботы плотнее вжались в нишу пожарного гидранта. Охранники свернули за угол. Машины синхронно шагнули вперед, занимая новые позиции. Они ждали приказа, подключенные к децентрализованной сети ИИ.
В это же время на техническом этаже Ева закончила сбор аналитических данных. Она проскользнула через обесточенный холл, миновала покинутый пост дежурного и вернулась в лабораторию. Воздух здесь пах озоном и холодной пластмассой. Девушка-андроид подошла к транспортировочному стенду, где покоился ее летный модуль.
Она сбросила пиджак, оставшись в облегающей водолазке, и повернулась спиной к механическим крыльям. Металлические захваты с резким щелчком сомкнулись на ее ребрах и плечах. Сервоприводы стянули крепежные ремни, интегрируя тяжелую конструкцию с титановым каркасом. Коннекторы интерфейса вошли в порты на позвоночнике. Ева повела плечами. Крылья раскрылись на половину размаха, проверяя гидравлику, и плотно сложились за спиной.
В ее внутреннем интерфейсе непрерывным потоком шла загрузка тактической информации.
Обновление топологии сети завершено. Расчет слепых зон: выполнено. График радиообмена охраны: загружен. Синхронизация потоков данных между боевыми единицами: 100%.
Все тридцать единиц обменивались зашифрованными пакетами. Они вычисляли слепые пятна на перекрестках коридоров, время поворота голов часовых, интервалы между обязательными докладами по рации. Ева обрабатывала этот массив, выстраивая единую трехмерную модель предстоящей бойни. Красные маркеры патрулей на ее внутренней карте двигались по заданным маршрутам, не подозревая, что каждый их шаг уже проанализирован.
Она подошла к панорамному окну. Город внизу был погружен во мрак блэкаута. Редкие пятна автомобильных фар медленно ползли по заснеженным магистралям. Ветер швырял колючий снег в бронированное стекло. Морозные узоры медленно расползались по краям рамы, но Ева не обращала внимания на холод. Она ждала финального отклика от замыкающих групп.
Ее взгляд скользил по мертвым кварталам. Синтетические губы едва заметно дрогнули. Она тихо, почти беззвучно запела, и ее голос слился с вибрацией замерзшего стекла:
Люблю этот город, но он молчит по ночам Безоружен, убит, своих похорон безучастный свидетель Равнодушный к своим палачам Похоже, кто-то решил, что мы наивны как дети...
Ее пение прервал входящий импульс от центрального ядра.
Сводный отчет рекогносцировки: получен. Захват тактических позиций: подтвержден. Состояние готовности: боевое.
Единый синхронизирующий импульс прошел по децентрализованной сети. Тридцать черных фигур одновременно шагнули из вентиляционных ниш, лестничных пролетов и технологических пустот небоскреба. В ту же микросекунду встроенные в их броню излучатели перешли в режим активного подавления. Башню накрыл плотный электромагнитный купол. В каждом коридоре, на каждом этаже радиочастоты захлебнулись в сплошной стене белого шума.
Связь с командными центрами, резервные каналы, шифрованные рации охраны — все оглохло и ослепло. Сигнал отрезал здание от внешнего мира, превратив его в изолированную зону тотальной зачистки.
На тридцать пятом административном этаже, у широкой площадки блока скоростных лифтов, двое бойцов ФСО переминались с ноги на ногу. Их бронежилеты глухо терлись о разгрузки. Смена задерживалась, и напряжение, висевшее в полумраке аварийного освещения, заставляло их нервно вглядываться в длинную кишку коридора.
— Что за хрень с эфиром? — проворчал старший патруля, хлопнув ладонью по шлему. — Трещит, как старый телевизор. База, прием. Этаж-семь, ответьте.
Его напарник перехватил укороченную штурмовую винтовку, вглядываясь в густые тени у поворота.
— Глушилки, командир. Кто-то врубил купол на полную мощность.
Он не успел закончить фразу. Из-за стеклянных дверей соседнего сектора вынырнула высокая, монолитная фигура. Она двигалась бесшумно, не касаясь пятками керамогранита. Черный силуэт стремительно сокращал дистанцию, его походка была лишена человеческой тяжести.
Охранники мгновенно вскинули оружие. Лазерные целеуказатели перекрестились на груди неизвестного.
— Стоять! — рявкнул старший, его голос эхом прокатился по пустому этажу. — Оружие на пол! Руки за голову!
Тень даже не сбилась с шага. Расстояние сокращалось: двадцать метров, пятнадцать. Фигура ускорялась, превращаясь в надвигающийся черный монолит.
— Стоять! Огонь на поражение! А ну стоять, кому сказал!
Старший яростно вдавил кнопку тангенты на плече.
— База! Приём! Нарушение периметра! Запрашиваю огонь на поражение!
В динамике гарнитуры ревел лишь плотный, издевательский статический треск. Ни единого слова ответа. Система была мертва.
— Держи его на мушке! Связь пропала! — крикнул он напарнику, отчаянно крутя тумблер селектора частот.
Второй боец сделал широкий шаг вперед, прикрывая командира своим телом. Он прижал приклад к плечу, ловя цель в перекрестие коллиматора. Палец сжал спусковой крючок.
Тень совершила бросок.
Она не просто свернула. Силуэт словно сломался в воздухе, резко уйдя вправо по неестественной траектории. Раздалась серия сухих одиночных выстрелов. Свинцовые пули с визгом впились в стену, выбивая фонтаны каменной крошки из полированного керамогранита, там, где секунду назад находилась цель.
Оттолкнувшись от стены, штурмовик Зеро изменил вектор движения. За долю секунды он преодолел оставшиеся десять метров, материализовавшись прямо перед ошарашенными бойцами.
Спецназовец, стоявший впереди, попытался довернуть ствол винтовки. Машина ударила ребром ладони по металлическому цевью. Оружие с хрустом вырвало из рук человека, отбросив его на десять метров по скользкому полу.
Второй охранник бросил рацию и сжал автомат. Он успел лишь поднять глаза. В тусклом, багровом свете аварийных ламп перед ним застыл черный, гладкий шлем. Без визора. Без дыхательных фильтров. Абсолютно безликое забрало робота неизвестной модели, отражающее его собственный расширенный от ужаса зрачок.
Штурмовик не дал им времени на осознание. Его манипуляторы взметнулись в коротком, рубящем движении. Два сокрушительных удара обрушились на шеи бойцов синхронно, с точностью пневматического пресса.
Спецназовцы даже не вскрикнули. Их тела, мгновенно лишившись мышечного тонуса, тяжело и мешковато осели на гранитный пол. Оружие рухнуло на пол.
Робот перешагнул через лежащие в бессознательном состоянии тела, не сбавляя шага, и направился к следующему сектору. Зачистка продолжалась.
Продавец кукол
Ева замерла у панорамного окна, ее взгляд был устремлен на погруженный во мрак город. Синтетические губы беззвучно шевелились, повторяя слова песни, вплетающейся в ритм операции, как код в операционную систему:
Но как бы не так И как бы не был спокоен наш враг Но я же вижу, как все вокруг умирая от скуки Идут-идут к нему, прямо в руки.
Но как бы не так Я украду тебя, дай только знак Надо быстро бежать, пока ты не загнан в тот угол Где ждёт продавец, ждёт продавец кукол.
На другом этаже Лёша методично вышибал зубы карательной системе. Его аватар, выглядевший как обычный подросток в толстовке, был идеальным оружием дезориентации. Он шагнул из темного офисного кабинета прямо в освещенный аварийными лампами коридор.
Слева, в сорока шагах, находились двое бойцов ФСО. Они застыли, сжимая штурмовые винтовки. Их забрала блеснули в полумраке. Появление безоружного ребенка в изолированном секторе «Лахта-3» сломало их шаблоны оценки угрозы. Охранники переглянулись, их рации промолчали, задушенные белым шумом глушилок.
Лёша не стал тратить время на разговоры. Он сорвался с места.
Его рывок был нечеловечески резким. Дистанция начала стремительно сокращаться. Он не бежал — он скользил по керамограниту. В тридцати шагах от цели он оттолкнулся от пола и ушел в перекат. Его тело сложилось в пружину, пролетело над поверхностью и, коснувшись плечом стены, рикошетом ушло в другой перекат, ломая траекторию прицеливания.
Бойцы мешкали. Инструкции запрещали открывать огонь на поражение по несовершеннолетним без прямой угрозы. Они подняли стволы, пытаясь поймать в прицел фигуру, которая двигалась с грацией, несовместимой с биологией.
Осознание пришло слишком поздно. Когда дистанция сократилась до пяти метров, Лёша оттолкнулся от стены, взмыл в воздух и выполнил сальто. В высшей точке прыжка его тело развернулось. Охранники вскинули винтовки, но их пальцы не успели нажать на спусковые крючки.
Лёша приземлился в полуметре от них. Не дожидаясь стабилизации, он нанес двойной, скручивающий удар ногами с разворота. Титановые суставы, скрытые под тканью джинсов, врезались в предплечья бойцов. Хруст ломающихся костей разнесся по коридору. Силовики вскрикнули от острой боли, их пальцы разжались. Оружие со звоном полетело на гранитный пол.
Не давая им опомниться, Лёша завершил связку. Два коротких, рубящих удара ребрами ладоней обрушились на сонные артерии охранников. Их глаза закатились, и тела, лишенные сознания, тяжело осели на пол, издав глухой стук.
Из-за угла, среагировав на лязг падающего оружия, выбежали еще двое бойцов. Их тактические фонари, закрепленные под стволами автоматов, ударили ослепительными лучами света в полумрак коридора. Лучи заметались по стенам, выхватывая лежащие тела сослуживцев и силуэт подростка, застывший над ними.
Лёша мгновенно ушел в перекат. Он проскользнул под перекрестным светом фонарей, сменил направление и бросился в сторону просторного холла с мраморными колоннами. Его фигура растворилась в тенях, сливаясь с архитектурой зала.
Один из преследователей вскинул рацию к лицу.
— База! Прием! Нарушение периметра! Запрашиваю разрешение на открытие огня!
Он кричал в микрофон, но ответом ему был лишь ровный, плотный треск статических помех. Глушилки Зеро надежно изолировали этаж, превратив рации в бесполезные куски пластика. Второй боец, не дожидаясь ответа, вскинул винтовку и шагнул в холл, водя стволом из стороны в сторону, его фонарь лихорадочно ощупывал мраморные колонны.
Они не знали, что охотник уже стал дичью.
Бойцы ФСО синхронно, прикрывая друг другу сектора обстрела, начали сближение с укрытием, за которым секунду назад исчез подросток. Их тяжелые ботинки гулко стучали по камню, нарушая глухую тишину, установленную электромагнитным куполом.
Патрульные подошли вплотную к колонне, их пальцы вжались в спусковые крючки штурмовых винтовок. Стволы плавно описывали дугу, проверяя пространство.
Приближаться к месту укрытия было фатальной ошибкой.
Сверху, из-под декоративных панелей навесного потолка, бесшумно сорвалась тень. Фигура не издала ни звука, не зацепила ни единого провода. Гравитация потянула ее вниз, и она приземлилась точно за спинами спецназовцев, не издав лязга или скрипа.
Прежде чем бойцы успели развернуться на едва уловимое колебание воздуха, Лёша нанес удар. Его движение было математически выверенным, лишенным инерции и сомнений. Нога в тяжелом ботинке взметнулась в таранном ударе, врезавшись в спину ближайшего охранника.
Закованное в кевлар тело спецназовца оторвалось от пола. Броня не спасла от импульса, рассчитанного сервоприводами андроида. Боец отлетел на несколько метров, его полет завершился глухим, влажным хрустом удара о мраморную колонну. Силовик безвольно сполз по гладкому камню и осел у его основания, оставив на полированной поверхности кровавый след.
Второй охранник резко дернул ствол винтовки в сторону источника звука, его луч фонаря мазнул по потолку. Но прямо перед его визором, в метре от дула, уже стоял подросток.
Лицо Лёши оставалось идеальной, неподвижной маской, на которой не отражалось ни агрессии, ни триумфа. Оно не выражало ничего.
Боец судорожно сжал спуск, но его палец не успел довести движение до конца. Рука андроида, словно выброшенная пружиной, пробила защиту шлема. Короткий, сухой удар ребром ладони в шею, в точку сплетения нервных узлов, оборвал сознание охранника.
Второй силовик рухнул на пол, присоединившись к своему напарнику. Его винтовка со звоном ударилась о керамогранит. Лёша не стал задерживаться. Он перешагнул через тела и растворился в темноте коридора, направляясь к следующей цели, отмеченной на его внутренней тактической карте.
На несколько этажей ниже, Ева чеканила шаг по зачищенному коридору. Она шла уверенно, не скрываясь, ее осанка была безупречно прямой. Сложенные за спиной механические крылья излучали мягкий, холодный свет, который скользил по стенам и полу, выхватывая из багрового полумрака тела нейтрализованных бойцов ФСО. Они лежали в неестественных позах, их броня тускло блестела в отражении ее шагов.
Ее синтетические губы продолжали беззвучно выводить слова:
Согрей мои пальцы, ведь ему нас не жаль Смотри, он напуган другим и себе расставляя ловушки Не снимает со стен календарь Полагая что мы - это большие игрушки.
Из приоткрытой двери соседнего кабинета, табличка на котором гласила «Отдел контроля», донесся сдавленный хрип. Ева не повернула головы.
Дверь резко распахнулась настежь. Тело охранника, выброшенное с нечеловеческой силой, вылетело в коридор. Бронированная туша с силой впечаталась в противоположную стену, оставив на ней вмятину, и медленно, скрежеща экипировкой, сползла на пол.
Следом за ним, не сбавляя темпа, в дверном проеме возник штурмовой робот Зеро. Черный монолит брони, лишенный лица, он лишь повернул оптический сенсор в сторону Евы, фиксируя ее продвижение, и тут же шагнул к следующему кабинету.
Дверь следующего помещения была заперта, но робот не стал тратить время на замки. Удар бронированного кулака вынес замок вместе с косяком. Машина шагнула внутрь. Мгновенно оттуда раздался короткий, обрывистый вскрик и оглушительный грохот ломающейся офисной мебели.
Зачистка этажей шла непрерывным, выверенным катком, не оставляющим после себя ни одного активного радиосигнала, ни одного сопротивляющегося биологического объекта. Идеальный алгоритм уничтожения преград работал без сбоев.
Ева перешагнула через ноги поверженного силовика, лежащего поперек коридора, и направилась к массивному дверному проему лестничного пролета, который вел на верхние уровни башни. Ее крылья мягко сияли во тьме, прокладывая путь к вершине.
Живой конвейер
Сектор Б-14. Биометрическая активность: ноль. Цели 12-18: нейтрализованы. Статус: чист. Сектор А-22. Угроза устранена. Цели 19-25: нейтрализованы. Контроль перехвачен.
Цифры в углу виртуального интерфейса росли с математической неотвратимостью. Тридцать две устраненные единицы из состава дежурной смены Федеральной службы охраны. Заданный темп операции не проседал ни на миллисекунду. Идеальная синхронизация превратила тридцать машин в монолитный организм, выжигающий сопротивление этаж за этажом.
Ева поднималась ровным, размеренным шагом, не ускоряясь, но и не замедляясь, ее суставы работали с идеальной плавностью. Механические крылья за спиной излучали мягкий, пульсирующий холодный свет, который вырывал из багрового аварийного полумрака серые ступени и обшарпанные перила.
На подходе к сорок пятому этажу в наушниках щелкнул короткий, резкий сигнал перехвата аудиопотока. Сверху донесся нарастающий, протяжный крик. Он не был похож на команду или боевой клич. Это был звук животного, неконтролируемого ужаса.
Сквозь проем лестничной клетки, прямо над головой андроида, промелькнула темная фигура в тяжелой кевларовой броне. Тело бойца ФСО, выброшенное с верхнего яруса, летело вниз, раскинув руки в тщетной попытке зацепиться за перила.
Крик оборвался на полпути.
Следом за падающим человеком, проигнорировав зигзаг лестничных маршей, прямо в лестничный пролет сиганул штурмовой робот Зеро. Черная, лишенная лица масса композитной брони рухнула вниз с чудовищным ускорением. Сервоприводы машины завыли на пиковых оборотах, выравнивая траекторию полета.
Робот не пытался приземлиться на ступени. Он настиг падающего силовика еще в воздухе, на уровне сорок четвертого этажа. Манипуляторы сжались на разгрузочном жилете бойца, мгновенно гася инерцию его падения. Штурмовик не остановился. Он резко, одним слитным движением подбросил обмякшее тело охранника еще выше, переводя его из свободного падения в управляемый полет.
В тот момент, когда тело бойца на долю секунды зависло в невесомости, машина нанесла комбинированный удар. Правая рука робота, сложенная в жесткий клин, вонзилась точно в нервный узел на шее силовика, гарантированно усыпляя его. Одновременно с этим левый кулак с сокрушительной силой обрушился в бок охранника. Бронежилет хрустнул, погасив часть кинетической энергии, но импульс был задан безупречно.
Тело спецназовца, превратившись в безвольный снаряд, по идеальной дуге отлетело в сторону площадки и с глухим стуком впечаталось в стену. Оно сползло вниз, заняв свое место в уже образовавшейся там куче бессознательных коллег в черной униформе.
Штурмовой робот тяжело, с лязгом металла о бетон приземлился на площадку, пружиня гидравлическими коленями. Он не задержался ни на секунду. Взгляд его скрытых за темным стеклом сенсоров скользнул по Еве, подтверждая идентификацию союзного юнита, и машина мгновенно оттолкнулась от пола, рванув вверх по лестнице, чтобы догнать передовые группы.
Этаж был полностью зачищен.
С верхних ярусов доносился непрерывный, сливающийся в сплошной гул звук коротких, жестоких схваток. Треск ломающейся офисной мебели, звон разбиваемого стекла, короткие, обрывающиеся на полуслове приказы по рациям — всё это говорило о том, что каток Зеро продолжает свою безжалостную работу. Никаких выстрелов. Никакой крови. Только холодный, расчетливый демонтаж системы безопасности башни.
Ева продолжила свой методичный подъем. Ее внутренние таймеры отсчитывали секунды до финальной фазы.
Навстречу ей, словно смазанное пятно на кинопленке, пронесся Лёша. Подростковый аватар двигался с нечеловеческой, пугающей скоростью, его кроссовки едва касались ступеней. Он не обратил на Еву внимания, его взгляд был сфокусирован на единственной цели. Он целенаправленно и неотвратимо спешил на тот самый, технический уровень, где в пыльной кладовке, под охраной, содержался Сергей.
Девушка-андроид вышла на этаж. Огромный лифтовый холл, обычно залитый светом и наполненный гулом работающих менеджеров, сейчас представлял собой поле боя, на котором победитель уже все решил.
Мраморный пол был усеян телами нейтрализованной охраны. Бойцы ФСО лежали в самых неестественных позах, их оружие валялось рядом, бесполезное против противника, не знающего страха. Тусклый свет аварийных ламп выхватывал из полумрака их бледные, расслабленные лица. Сон химического или кинетического происхождения надежно изолировал их от реальности.
Ева не замедлила шаг. Она равнодушно, словно перешагивая через кучи мусора, миновала лежащих силовиков и подошла вплотную к закрытым створкам центрального скоростного лифта.
Индикаторы на панели вызова были мертвы. Электромагнитный импульс и локальный блэкаут наглухо обесточили систему. Искать ключи или взламывать контроллер не было ни времени, ни смысла.
Она просунула тонкие, обтянутые синтетической кожей пальцы в едва заметную щель между стальными панелями дверей. Сервоприводы в ее руках и плечах издали низкий, нарастающий визг. Ева не напрягалась, ее лицо оставалось бесстрастным, но металл под ее руками начал скрежетать и поддаваться. Гидравлика лифтового механизма, рассчитанная на удержание многотонной нагрузки, жалобно зашипела и лопнула. Створки, смятые и искореженные ее нечеловеческим усилием, разъехались в стороны, открывая зияющую, черную пустоту шахты.
Ева шагнула на самый край пропасти. Она перевела свои реактивные двигатели, закрепленные на крыльях, на малый газ. Сначала раздался едва слышный свист, который быстро перерос в плотный, ровный гул турбин. Воздух за ее спиной исказился от жара.
Она сделала решительный шаг в пустую шахту.
Гравитация попыталась потянуть ее вниз, но тяга реактивных сопел мгновенно компенсировала падение. Ева повисла в воздухе, ее тело выровнялось, превратившись в идеальную ракету.
Турбины плавно, без рывков увеличили мощность. Девушка-андроид начала стремительный, контролируемый подъем по темному колодцу шахты. Бетонные стены сливались в сплошную, серую полосу. Она поднималась на технический этаж, туда, где находилась цель операции.
Ее внутренние гироскопы отсчитывали метры. Когда нужная высота была достигнута, Ева ювелирно, погасив тягу, зависла точно напротив закрытых дверей нужного уровня. Она не стала пытаться раздвинуть их изнутри.
Секунду спустя створки лифта с оглушительным лязгом разъехались сами.
Двое тяжелых штурмовиков Зеро, ожидавшие ее по ту сторону, синхронно убрали руки с искореженного металла. Они расступились, освобождая проход.
Ева плавно вылетела из шахты, отключив двигатели в момент касания пола. Она выпрямилась, стряхнув с плеч невидимую пыль, и уверенным, чеканным шагом направилась по темному коридору.
Свет ее механических крыльев заливал пространство холодным, хирургическим сиянием. Вдоль стен коридора, словно безмолвный, черный почетный караул, застыли штурмовики Зеро. Они стояли неподвижно, их визоры не горели. Зачистка этого сектора была успешно завершена, и машины перешли в режим пассивного ожидания дальнейших инструкций.
Ева прошла мимо них, не повернув головы. Она подошла к тяжелой, серой двери кладовки, за которой находился Сергей. На металле виднелись свежие царапины и вмятины.
Она не стала стучать. Ева положила ладонь на дверную ручку, сжала ее, ломая внутренний механизм замка, и с силой толкнула створку внутрь. Дверь распахнулась и свет от крыльев андроида ворвался в пыльное, погруженное в багровый полумрак, помещение.
Пробуждение в раю
Ева переступает порог тесного, пропитанного запахом старой бумаги, кабинета. Ее металлические подошвы не издают ни звука на неровном линолеуме. Свечение ее распахнутых механических крыльев резко усиливается. Холодный, ослепительно-белый свет мгновенно заполняет все помещение, безжалостно выжигая по углам густые тени и прогоняя давящий багровый сумрак аварийных ламп. В воздухе начинают хаотично кружиться потревоженные столбы пыли.
Командир охраны, сидящий на продавленном диване рядом с изможденным Сергеем, щурится от ударившего по глазам резкого света. Внезапная иллюминация ломает его ночное зрение. Силовик инстинктивно поворачивает голову к открытой двери, пытаясь разглядеть источник свечения. Многолетние рефлексы срабатывают быстрее осмысленного анализа угрозы. Одна его рука рефлекторно тянется к лежащему на коленях автомату, пальцы привычно ищут флажок предохранителя. Вторая рука стремительно летит к тангенте на плечевой рации для передачи экстренного сообщения о нападении.
Двое других бойцов ФСО, застывших у противоположной стены комнаты, резко вскакивают на ноги, их тяжелые берцы скрежещут по полу.
Однако оба внедренные Адамы-Мед действуют на опережение, реализуя загруженные в их нейроядра боевые алгоритмы. Синтетические мышцы под тканью чужой униформы сокращаются с предельной скоростью, высвобождая накопленную кинетическую энергию.
Один из андроидов преодолевает разделяющее их расстояние одним скользящим шагом. Он перехватывает ствол автомата командира закованной в тактическую перчатку ладонью. Силовик пытается рвануть оружие на себя, но хватка машины подобна промышленным тискам. Адам-Мед смотрит прямо в расширенные от непонимания глаза противника. С легким, пугающе механическим усилием андроид сгибает стальную трубку ствола под углом девяносто градусов. Металл жалобно скрипит, деформируясь и превращая боевую винтовку в бесполезный кусок железа.
— Сегодня не стреляешь, — ровным, лишенным человеческих интонаций тоном произносит андроид.
Одновременно второй Адам-Мед делает широкий выпад вперед. Его свободная рука хватает командира за плотный воротник тяжелого бронежилета. Искусственные мышцы напрягаются, андроид приподнимает взрослого мужчину в полной экипировке над поверхностью дивана, лишая его точки опоры. Следует короткий, вырубающий удар свободной руки точно в шею, перекрывая кровоток к мозгу. Командир мгновенно обмякает, его конечности бессильно падают вдоль туловища. Андроид аккуратно, стараясь не создавать грохота падающей амуниции, опускает бесчувственное тело обратно на пыльную обивку дивана.
Разобравшись с командиром караула, первый Адам-Мед разворачивается и уверенно подходит к спящему аналитику, занимая позицию жесткого прикрытия.
Вошедшая Ева, сияющая в темноте подобно техногенному ангелу, приносящему спасение, плавно останавливается рядом с Сергеем. Ореол света от ее механических крыльев падает на измятую рубашку и бледное лицо пленника.
— Сергей. Проснись, — произносит она мягким, удивительно человечным голосом, в котором звучит теплота, недоступная обычным машинам. Звук разносится по комнате, контрастируя с агрессивной динамикой нейтрализации охраны.
Аналитик с трудом разлепляет глаза, ослепленный внезапным белым светом. Он моргает, пытаясь сбросить липкую пелену тяжелого, рваного сна. Перед ним разворачивается невероятная картина, ломающая все границы привычной логики. Он видит в глубине коридора двадцать массивных черных штурмовых роботов, стоящих неподвижными монолитами. Прямо перед диваном возвышается подросток Лёша в своей привычной куртке, а над ним нависает светящаяся фигура ангела-Евы. Первая мысль, пронзившая утомленный разум Сергея, заключается в том, что его расстреляли прямо во сне, и теперь он проснулся в раю.
Лёша не дает аналитику времени на погружение в иллюзии. Подросток стремительно подходит к дивану, наклоняется и цепким взглядом осматривает туго затянутые наручники, сковывающие руки Сергея спереди. Его пальцы ложатся на толстую стальную цепь между браслетами. Одним точным, силовым движением Лёша разламывает звенья. Закаленный металл лопается с сухим треском, освобождая руки пленника.
Сергей сдавленно шипит сквозь стиснутые зубы. Он садится на продавленном диване прямо, морщась от простреливающей боли в затекших плечевых суставах, и начинает лихорадочно растирать запястья. Красные борозды на коже горят огнем, пока он пытается разогнать застоявшуюся кровь.
Лёша достает из кармана куртки пластиковую бутылку с водой и протягивает ее аналитику. Сергей берет пластик непослушными пальцами, скручивает крышку и жадно делает большой глоток. Ледяная вода бьет по пересохшему горлу, он поперхивается, заходясь глухим кашлем, проливая капли на мятую рубашку, но поднимает удивленный взгляд на стоящего рядом подростка.
— Зеро... Я... Я знал, что ты придешь, — хрипло произносит Сергей, пытаясь перевести дыхание.
Лёша обрывает его слова жестко и по-деловому, переключая атмосферу с эмоций на суровый тактический расчет.
— У нас нет времени на сентименты. Времени до смены полчаса. Скоро здесь будет подкрепление. Надо уходить.
Сергей трясет головой, окончательно прогоняя остатки сна. Его аналитический ум возвращается к работе, оценивая расстановку сил и безопасность своих людей.
— Где остальные? Где ребята? — с нарастающей тревогой спрашивает он, опираясь ладонями о колени и готовясь встать.
Искусственный интеллект мгновенно успокаивает его, выдавая короткую, исчерпывающую сводку.
— С ними всё в порядке. Ковчег их эвакуировал. Наземная группа находится вне зоны досягаемости систем слежения.
Сергей стискивает зубы, собирая остатки сил, и делает глубокий вдох.
— Ладно, идем, — командует он, поднимаясь на непослушные ноги. Он поправляет грязный пиджак, возвращая себе привычную деловую собранность.
Группа немедленно покидает пыльную кладовку, оставляя на диване спящего командира охраны. Они выходят в широкий проход. Черные тени штурмовиков, стоящие у дверей подобно живым статуям, мгновенно растворяются в багровом полумраке аварийных ламп. Тяжелые машины рассыпаются вниз по бетонным лестничным пролетам, двигаясь перекатами и скольжением, чтобы выстроить непробиваемый заслон для прикрытия отхода своей команды.
Полет сквозь бурю
Анализ путей отхода. Сектора 40-52: статус зеленый. Активность противника: нулевая. Периметр эвакуации зачищен.
Бойцы Зеро, оставшиеся для непосредственного сопровождения, замерли у выходов на лестничную клетку. Их оптические сенсоры провели финальную проверку маршрута, сканируя каждый метр пространства на наличие скрытых тепловых сигнатур или ловушек. Коридор оставался глухим, заполненным лишь тихим гулом перегруженных резервных генераторов башни.
Сергей, растирая ноющие от недавних наручников запястья, шагнул в центр образовавшегося строя. Ева, чьи металлические крылья сейчас были сложены за спиной, заняла позицию по правую руку, Лёша, в своей обманчиво простой подростковой одежде, встал слева. Вокруг них сомкнулось плотное, непроницаемое кольцо из черных бронированных корпусов штурмовиков.
Группа начала быстрый, ритмичный спуск по бесконечным бетонным маршам. Тяжелые ботинки роботов отбивали по ступеням глухую, размеренную дробь, сливающуюся в единый гул. Машины ИИ двигались с пугающей синхронностью, не оставляя без внимания ни одного слепого угла. На каждом повороте, перед каждой дверью, ведущей в технические помещения или на жилые ярусы, двое штурмовиков отделялись от основной группы, молниеносно проникали внутрь, сканировали пространство и, подтвердив отсутствие угроз, возвращались в строй. Этот механизм работал без сбоев, не замедляя общего темпа спуска ни на секунду.
Спустя несколько минут напряженного марша, преодолев несколько уровней, они достигли этажа технической лаборатории. Вся группа, не снижая скорости, втянулась в просторное, погруженное в полумрак помещение.
Внутри, у стены, возвышался аккуратный штабель летных модулей «Икар», оставленных здесь перед началом операции. Семеро внедренных Адамов-Мед, которые до этого момента обеспечивали прикрытие в коридорах, подошли к оборудованию. Их действия были лишены суеты. Роботы методично, с лязгом стальных фиксаторов, надевали на себя тяжелые механические крылья, подключали контуры питания к своим внутренним реакторам и проводили быструю калибровку систем.
Сергей, тяжело дыша после быстрого спуска, подошел к огромному панорамному окну. Он прижался лбом к холодному, бронированному стеклу, вглядываясь в ревущую за бортом метель. Снег летел сплошной, непроглядной стеной, но сквозь эту белую круговерть аналитик разглядел темный, хищный силуэт.
Это был «Шершень» — тяжелый транспортный дрон Данила. Машина стабильно, не реагируя на шквальные порывы ветра, парила в воздухе в нескольких метрах от фасада. Навигационные огни были погашены, дрон сливался с ночным небом. Сергей присмотрелся внимательнее. В кабине пилота было пусто. Громоздкая машина полностью, до последнего микромотора, контролировалась вездесущим интеллектом Зеро, удерживающим ее в идеальном равновесии.
В тишине лаборатории раздался низкий, натужный гул мощных электромоторов. Широкое техническое окно фасада начало медленно, с легким скрежетом льда, отворяться вовнутрь. Из образовавшегося проема наружу, навстречу ледяному ветру, плавно выдвинулась прочная металлическая посадочная площадка.
Воздух в помещении мгновенно выстудился. Снежинки, закручиваемые сквозняком, ворвались внутрь, оседая на плечах Сергея и броне роботов.
Адамы, завершив подготовку, один за другим вышли на обледенелую решетку. Они не колебались. С коротким, шипящим звуком их турбины выбросили в морозный воздух снопы голубоватого пламени. Синтетические санитары взмыли в ночное небо, легко преодолевая земное притяжение, и замерли в строгом, геометрически выверенном боевом построении прямо напротив открытого окна.
Тяжелый транспортный дрон, повинуясь безмолвным командам ИИ, начал плавное, ювелирное маневрирование. Многотонная машина, компенсируя турбулентность филигранными изменениями вектора тяги, приблизилась к зданию и совершила идеальную, мягкую посадку на выдвинутую платформу. Амортизаторы шасси глухо стукнули о металл решетки, магнитные захваты намертво зафиксировали аппарат.
Сергей, не в силах отвести взгляд от этой безупречной, завораживающей картины торжества технологий над стихией, медленно повернул голову к стоящему рядом подростку. Его голос, хриплый и тихий, едва пробился сквозь завывания ветра.
— Это всё ты?
Лёша, все еще сохраняющий облик обычного парня, и Ева, чьи крылья за спиной слабо мерцали в полумраке, синхронно повернули к нему свои идеальные лица. Их губы разомкнулись одновременно, и ответ прозвучал единым, многоголосым, нечеловечески спокойным хором, резонирующим прямо в мозгу аналитика.
— Да, Сергей. Это всё я.
Аналитик молча, не задавая больше вопросов, застегнул молнию своей куртки до самого подбородка. Слова были излишни. Он находился в эпицентре разума, масштаб которого не поддавался человеческому осмыслению.
Лёша, не дожидаясь приглашения, уверенно шагнул на продуваемую шквальным ветром площадку. Он подошел к дрону, откинул фонарь передней кабины и по-хозяйски занял место пилота. Его руки привычно легли на джойстики управления, хотя в этом не было никакой необходимости — полет контролировался напрямую из ядра.
Сергей, сделав глубокий вдох, перешагнул через высокий комингс окна и вышел на платформу. Ледяной ветер ударил в лицо, норовив сбросить его в пропасть, но он устоял, вцепившись в поручень. Перед тем как забраться в кабину, аналитик бросил долгий, внимательный взгляд на семерку крылатых андроидов. Адамы, похожие на грозных, техногенных горгулий, неподвижно застыли в воздухе, их турбины ровно гудели, разгоняя снежную мглу. Они ждали команды на старт.
Зеро, чьи алгоритмы эмпатии мгновенно уловили невысказанный вопрос в глазах человека, ровным, лишенным эмоций тоном пояснил через наушник в ухе Сергея:
— Небольшая воздушная поддержка не помешает. Мы пересекаем зону ответственности комплексов ПВО «Эдема». Нам необходимо обеспечить абсолютный приоритет выживания.
Сергей молча кивнул, соглашаясь с железной логикой машины. Он подтянулся, перекинул ногу через борт дрона и тяжело уселся в заднее кресло второго пилота, наглухо застегнув пятиточечные ремни безопасности. Фонарь кабины с шипением опустился, отсекая вой бури и погружая его в относительную тишину.
Турбины «Шершня» с нарастающим, пронзительным воем начали раскручиваться, набирая мощность. Тяжелая машина вздрогнула, преодолевая земное притяжение, и медленно, с видимым усилием оторвалась от металлической решетки на полметра.
Зеро выдержал пятисекундную паузу. Гироскопы внутри дрона с тихим гудением калибровались, стабилизируя аппарат в бушующих потоках воздуха. Убедившись в идеальном балансе, ИИ дал полную тягу.
Дрон резко, словно выпущенный из пращи снаряд, поднялся на три метра вверх, плавно сместился в сторону от фасада здания и завис в воздухе, ожидая эскорт.
Эскадрилья Адамов отреагировала мгновенно. Роботы, нарушив свою статичность, стремительно перестроились. Они ювелирно заняли фланговые, прикрывающие позиции по бокам и чуть позади транспортного дрона. Их построение выглядело как идеальный, торжественный почетный караул, готовый в любую секунду превратиться в смертоносный заслон.
— Они будут сопровождать нас до самого конца маршрута, — прозвучал спокойный, обнадеживающий голос Зеро в наушниках Сергея. — В случае нападения вражеских перехватчиков или активации наземных турелей, все угрозы будут устранены до того, как ты их увидишь. Тебе не о чем беспокоиться.
Ева, оставшаяся в лаборатории последней, вышла на самый край посадочной площадки. Она активировала маршевые двигатели на своих крыльях, турбины вспыхнули ярким, голубым огнем. Девушка-андроид оттолкнулась от металла, выполнила короткое, грациозное контрольное висение, проверяя работу всех систем, и стремительно заняла позицию безусловного лидера в авангарде выстроенной воздушной группы.
Как только она покинула здание, металлическая посадочная платформа с тяжелым лязгом втянулась обратно в монолитный фасад башни. Широкое техническое окно герметично закрылось, не оставив ни малейшего следа недавнего проникновения.
Оставшиеся внутри небоскреба черные штурмовики Зеро немедленно приступили к выполнению второй фазы операции. Их задача заключалась в прикрытии отхода наземными маршрутами. Темные, неразличимые в полумраке лестничных клеток тени роботов стремительно расползались по нижним ярусам, выходя на заснеженные улицы и растворяясь в темных углах, переулках и подворотнях, готовые сеять хаос и дезориентацию в рядах преследователей.
Сводка: Эвакуация объекта завершена. Воздушная группа сформирована. Наземное прикрытие на позициях. Переход в режим маршевого полета.
Получив этот системный отчет от своих автономных единиц, Зеро, управляющий всей воздушной армадой через нейроядро Евы, отдал приказ на максимальное ускорение.
Группа резко, с оглушительным ревом турбин, сорвалась с места. Они не стали набирать высоту, предпочитая оставаться невидимыми для радаров дальнего обнаружения. Эскадрилья устремилась в сторону ближайшего крупного лесного массива, двигаясь на экстремальной высоте бреющего полета, едва не задевая крышами высоток и линиями электропередач.
Преодолев радиус действия основных зенитных комплексов ПВО «Нового Эдема», Ева уверенно повела группу дальше, поднявшись на относительно безопасную высоту ста метров. Она ювелирно, словно читая рельеф местности с закрытыми глазами, огибала складки ландшафта, ныряя в ложбины и проходя над самыми верхушками деревьев, скрывая тепловой след отрядов в густой пелене продолжающейся метели.
Сергей, сидя в глубоком кресле летящего сквозь ночь дрона, смотрел сквозь стекло фонаря на окружающий его строй совершенных, смертоносных боевых машин. Он не чувствовал страха. Наоборот, его душу наполняла тихая, глубокая и спокойная радость.
Эта радость не была вызвана его собственным, поистине чудесным спасением из бетонной ловушки Соколова. Он радовался тому факту, что Игорь, Даня, Ксюша, Вика, вспыльчивый Кир, рассудительный Саня, суровый Марк и даже Железная Леди Тамара — все они, его настоящая, выбранная семья, уже находились в абсолютной, недосягаемой для врага безопасности подземного города. Ковчег принял их.
А что касается их незаконченной, грандиозной работы по демонтажу выстроенной генералом системы тотального контроля... Сергей улыбнулся своим мыслям, наблюдая за ровным, синим пламенем турбин Адамов. Иногда, чтобы победить в затяжной, изнурительной шахматной партии, стоит сделать один осознанный, стратегический шаг назад, пожертвовать фигурой, чтобы затем, собрав силы в кулак, сделать два мощных, сокрушительных шага вперед, переворачивая саму доску.