Сегодня в это трудно поверить, но первый визит Никиты Хрущёва в Соединённые Штаты американская общественность встретила с невероятным энтузиазмом. В Советском Союзе телерепортажи, запечатлевшие пребывание главы государства за океаном, собирали у экранов больше зрителей, чем футбольные матчи. Отношения между Хрущёвым и президентом Эйзенхауэром сложились на редкость доброжелательные. Однако сколь-либо значимых дипломатических достижений Москве добиться не удалось.
Приглашение советского лидера в США было расценено в СССР как беспрецедентный прорыв. До той поры Америка виделась главным и непримиримым противником коммунистического мира. Сам Хрущёв полагал, что для улучшения межгосударственного климата необходимо найти общий язык с американским президентом. Любопытно, что их личная встреча состоялась ещё до официального визита в Штаты, и после неё между руководителями возникла взаимная симпатия. Никита Сергеевич считал Дуайта Эйзенхауэра человеком принципиальным и высоконравственным. Поэтому подготовка к предстоящему масштабному турне, рассчитанному на 13 дней и охватывавшему разные регионы США, велась с особой тщательностью.
Хрущёв прибыл в Америку 15 сентября 1959 года. Уже 18 сентября он взошёл на трибуну XIV сессии Генеральной Ассамблеи ООН, обратившись к участникам с тёплым приветствием. В своей речи он неожиданно инициировал вопрос о подписании «Декларации о всеобщем и полном разоружении», убеждая мир, что мирное сосуществование выгоднее конфронтации. Это заявление ошеломило американское правительство, совершенно не готовое обсуждать ликвидацию своего арсенала.
Затем генсек направился в Вашингтон для встречи с президентом. Там Хрущёв преподнёс Эйзенхауэру в дар книги Шолохова на английском, а также традиционные советские сувениры: матрёшек, икру, водку, шкатулки и ковры. Американский лидер проникся к гостю ещё большим расположением. По итогам четырёх раундов переговоров стороны договорились о планировании ответного визита Эйзенхауэра в Советский Союз.
Все эти выступления и встречи транслировались по советскому телевидению. Граждан настолько захватила возможность заглянуть за «железный занавес» и узнать о жизни в Америке, что репортажи из США затмили по популярности даже футбол. Стоит отметить, что и американской публике эксцентричный советский лидер пришёлся по душе.
Тем не менее, существенных политических сдвигов не последовало. Не был достигнут прогресс в экономической сфере, не удалось урегулировать германский вопрос или заключить новый договор между державами. Хотя визит и дал импульс культурному обмену, в последующие годы его масштабы вновь сошли на нет. Именно эта неудача в итоге привела к тому, что через несколько лет Хрущёв кардинально изменит свою риторику, пообещав показать Штатам «кузькину мать».
Возвращение Хрущёва в Москву было встречено как триумф. Советская пресса живописала восторженные толпы американцев, тёплые рукопожатия с президентом и общий дух «духа Кэмп-Дэвида» — так стали называть зарождающуюся разрядку по месту заключительных переговоров. Сам Никита Сергеевич был уверен, что заложил прочный фундамент для будущих договорённостей. Планируемый визит Эйзенхауэра в СССР весной 1960 года должен был стать кульминацией этого процесса и, как надеялись в Кремле, привести к подписанию важных соглашений по Берлину и контролю над вооружениями.
Однако международная обстановка быстро начала омрачаться. Американские разведывательные полёты над территорией СССР, о которых Хрущёв знал, но вынужден был молчать, стали для него личным оскорблением. Апогеем стал инцидент 1 мая 1960 года, когда под Свердловском был сбит самолёт-шпион U-2 пилота Фрэнсиса Гэри Пауэрса. Этот случай разбил вдребезги хрупкое доверие между лидерами. Хрущёв, чувствуя себя преданным, использовал предстоявший Парижский саммит для жёсткой публичной конфронтации, требуя от Эйзенхауэра извинений. Президент отказался, и встреча была сорвана. Ответный визит американского лидера в СССР был немедленно отменён.
Внутриполитические последствия для Хрущёва оказались серьёзными. Его стратегия личной дипломатии и ставка на добрые отношения с Эйзенхауэром потерпели крах, что ослабило позиции генсека в Президиуме ЦК. Критики в партийном руководстве обвиняли его в наивности и чрезмерных уступках, не принёсших Советскому Союзу никаких осязаемых дивидендов. Чтобы восстановить авторитет и продемонстрировать твёрдость, Хрущёв был вынужден круто изменить курс. Его публичные выступления напитались ядовитой риторикой, а фигура «мистера Ика» превратилась из друга-соперника в символ коварного империализма.
Этот поворот ярко проявился на следующей сессии Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 1960 года. Вместо призывов к разоружению Хрущёв устроил громкий спектакль, — по распространённой легенде, стуча ботинком по трибуне, — обличая колониальную политику Запада. Знаменитая фраза «Мы вас похороним!», сказанная ещё в 1956 году, но получившая огласку именно тогда, и обещание показать Америке «кузькину мать» стали знаковыми. Они ознаменовали окончательный разрыв с духом 1959 года и возвращение к жёсткой конфронтации.
Таким образом, визит 1959 года остался в истории яркой, но одинокой вспышкой. Он продемонстрировал потенциальную силу публичной дипломатии и искреннее желание простых людей по обе стороны океана к миру, но оказался не подкреплён реальными механизмами решения глубинных геополитических противоречий. Личное доверие между лидерами не переросло в институциональное, а единственным материальным наследием турне стали разве что подарочные матрёшки в библиотеке Дуайта Эйзенхауэра и кратковременное оживление культурных контактов, вскоре замёрзших в новой стуже холодной войны.
Еще много интересных статей на канале в МАХ Загадки истории