Первый казак по фамилии У-ов из станицы Котовской, который встречается нам в письменных источниках, это Никифор У. (около 1700 – после 1733). Его имя вскользь упоминается в документе 1733 года,[1] составленном в связи с переселением части донских казаков на Царицынскую оборонительную линию.
На этой линии, построенной к началу 1720-х годов между Волгой и Доном, поначалу несли службу ежегодные пятисотенные команды донских казаков, но в начале 1730-х годов властями было принято решение поселить на линию на постоянное жительство более тысячи казачьих семей.[2] В числе этих семейств был и некий казак Тимофей Саламатин из станицы Котовской. Архивный документ содержит ведомости и расспросные речи о возможных долгах этого казака или иных обстоятельствах, которые могли бы помешать переселению Саламатина или каким-либо образом задержать его. Именно в этих материалах и значится имя Никифора У., который своим скотом потравил Саламатину десять копён гречихи, а «в оных копнах… было в умолотьбе десять четвертей, который за ту потраву и до ныне не платитца».
Кроме этого обстоятельства, из документа известно, что безалаберный Саламатин назанимал денег в долг у десяти казаков станицы Котовской, а также у местного попа Матфея Иванова, и даже у одинокой казачьей вдовы Алёны Безродовой, что, впрочем, не помешало властям подготовить документацию о переселении Саламатина на Царицынскую линию.
Об У-вых, к сожалению, в этом архивном деле больше упоминаний нет. Неясно даже, возместил ли Никифор У. долг переселенцу. Но для нас же это мимолётное и косвенное упоминание говорит о многом. Ведь становится понятно, что в начале XVIII века наши предки уже жили в Котовской и абсолютно точно держали там совершенно бессовестную скотину, лакомую до чужой гречихи.
При этом, по всей видимости, упоминание скотины всё-таки неслучайно. Архивные материалы начала XVIII века открывают нам яркую картину хозяйственной деятельности казаков хопёрских станиц. Становится известно, как именно зарабатывали те, кто держал много скота. Летней порой, пока трава в степи и в лугах ещё не высохла и не пожелтела, предприимчивые хопёрцы гоняли скот на продажу в Москву. Скот – а речь идёт о десятках и даже сотнях голов крупного рогатого скота) – гнали своим ходом через Рязанские земли. За сезон могли выручить довольно большие деньги – до трёх сотен рублей. При этом один средний бык в ту пору стоил около полутора рублей, а простая рабочая лошадка – около 1 рубля. Такие подробности мы узнаём из материалов дела 1704–1705 годов о конфликте казака Беляевской станицы Бориса Мельника и именитого московского купца гостиной сотни Афанасия Лесникова. Лесников скупал скот у местных хопёрских казаков и вошёл в соглашение с казаком Борисом Мельником. В Москве Лесников успешно продал и свою скотину, и скот Бориса Мельника, сбыв животных мясникам в Мясницких рядах.
Получив сполна деньги, Лесников прибрал себе почти всю сумму, вернув казаку только малую часть выручки, отчего Борис затаил обиду. Позднее, в декабре 1704 года, Борис с сообщниками выследил Лесникова на Хопре, напал на него и, связав, самовольно лишил купца свободы, требуя возвратить причитающиеся деньги – 213 рублей. Лесникова несколько дней держали взаперти в станичной избе и даже хотели посадить на цепь. Интересно, что поручителями за купца выступили казаки соседней Урюпинской станицы, где позднее будет жить семья У-вых.[3]
А в это время – в 1704 и 1705 годах, когда разворачивались эти события, – котовский казак Никифор У. был ещё ребёнком. Но этот нашумевший случай он наверняка знал. Также он хорошо знал, как на Дону поступают с должниками.
Надо сказать, что XVIII век, особенно первая его половина, был временем довольно простых и суровых нравов. Верховые донские казаки нередко отстаивали свои интересы довольно жёстко, порой с оружием в руках. Известно, что в том же 1705 году хопёрские казаки конфликтовали с Тамбовским епископом. Спор шёл о земле – о хопёрских рыбных ловлях, об охотничьих угодьях и «лосиных стойлах», о бортных ухожьях, а также о сенокосах, пастбищах и строевом «хороменном» лесе. Кроме того, тамбовский архиерей незаконно основал на казачьих землях деревню Русскую Поляну и поселил в ней зависимых крестьян. Деревня располагалась всего в четырёх верстах от казачьего Пристанского городка. В определённый момент казаки явились в эту деревню в полном вооружении («с многолюдством, с ружьём, и с бунчуками, и панцырях») и грозились перетопить крестьян в реке и «всякое разорение учинили».[4] Правда, впоследствии в расспросных речах все они отпирались, что такого не было, а монастырский управляющий «поклепал на них нопрасно». Но, как известно, дыма без огня не бывает.
Очевидно, что в детстве Никифор У-ов застал события Булавинского бунта и последующее разорение Пристанского городка. Он мог видеть, как пленных булавинцев «сажали в воду», а прочих приводили к присяге царю. Присягу (крестоцелование) приносили не только взрослые казаки Котовского городка, но и подростки.
Наверняка Никифор запомнил и последующий набег калмыков в конце мая 1708 года, когда казакам хопёрских городков пришлось сидеть в осаде.[5] К слову, набеги калмыков продолжились и позднее. Так в 1710 году их орда прошла из южных степей вплоть до Тамбова, а переписные книги фиксировали то тут, то там выбывших – тех, кого увели в полон, посекли саблей или копьём «скололи колмыки».[6] Постоянная угроза со стороны ногайцев, крымцев и калмыков приучила казаков держаться вместе.
[1] Следствия о поселении при Царицынской линии из донских казаков, 1733 год // РГВИА, фонд 13, опсиь 1/107, связка 15, дело 14, лист 554 оборот.
[2] Гусев В.А. Поселение на Волге донских казаков. XVIII век. Материалы по истории и генеалогии казачества. Выпуск III – Волгоград, 2013. С. 3.
[3] Дело по челобитью гостиной сотни Афанасия Лесникова на хопёрского казака Бориса Мельника в бою и грабеже, 1705 год // РГАДА, фонд 111, опись 1, дело 6, листы 2 оборот – 4 оборот, 9–15.
[4] Отписка Войска Донского с приложением следственного дела по спорам казаков с тамбовским архиереем о хопёрских рыбных ловлях, 1705 год // РГАДА, фонд 111, опись 1, дело 7 за 1705 год, листы 1–17.
[5] Касинов Н.А. Хопёрские казаки и Булавин (к 304 годовщине начала Булавинского бунта) // Из истории Прихопёрья и Балашовского уезда. – Балашов, 2011. С. 25–35.
[6] Книга переписная церковнослужителей, дворцовых крестьян и бобылей Тамбовского уезда, 1717 год // РГАДА, фонд 350, опись 1, дело 409, лист 706.