«Ты прикончила моего сына. Так я и знал, что этим всё закончится».
Вопль бывшей свекрови Ирины Дмитриевны до сих пор стоял в ушах, когда Алиса резко распахнула глаза и уставилась в серый бетонный потолок камеры. Сердце колотилось где-то в горле, а тонкая простыня прилипла к влажной от холодного пота спине. Этот сон преследовал её с самого суда, но сегодня он был особенно ярким, словно напоминание о том, что ждёт её там, за высокими стенами с колючей проволокой.
Она медленно перевела дыхание и осторожно села на кровати, стараясь не скрипеть пружинами. За узким зарешеченным окном ещё даже не начинало светать. На тумбочке тикали маленькие пластмассовые часы, показывая начало шестого утра. Алиса любила это время. В эти минуты камера ещё спала, надзирательницы не гремели ключами, и можно было представить, что она обычный человек, а не заключённая под номером, который она заставляла себя не запоминать.
Она опустила босые ноги на холодный пол и обхватила плечи руками. Сегодня был последний день. Сегодня её выпускали по условно-досрочному за хорошее поведение. От положенных двух лет она отбыла год и четыре месяца. Адвокат сумел доказать, что Алиса вытолкнула мужа Антона в окно в рамках самообороны, и суд пошёл навстречу.
Вот только Алиса знала правду. Она вообще его не убивала.
Но эта тайна пока должна была оставаться глубоко внутри. Сначала нужно было выбраться отсюда, увидеть дочь Вику, обнять маму и понять, как жить дальше. Нельзя решить больше одной крупной задачи за раз. Так её учил первый бизнес-тренер, и это правило работало даже в тюрьме.
Алиса бесшумно встала и подошла к маленькому зеркалу, висевшему над раковиной. Из мутного отражения на неё смотрела высокая худая женщина тридцати трёх лет с русыми волосами, собранными в небрежный пучок, и серьёзными карими глазами. Осунувшееся лицо, бледная кожа, но взгляд остался прежним, цепким и живым. Она не позволила себе сломаться.
Алиса плеснула в лицо ледяной водой, и мысли немного прояснились. Вика, её дочке, сейчас одиннадцать. Пока Алиса находилась здесь, девочка жила с бабушкой, её мамой, в той самой деревне, где Алиса выросла. Они уехали туда, когда всё случилось, подальше от любопытных глаз и жестоких разговоров. Алиса не винила мать. Так было безопаснее.
За спиной послышался шорох, а затем низкий, чуть хрипловатый голос.
— Чё там ворочаешься, бизнесменша? Спи, рано ещё.
Алиса обернулась. На соседней кровати, свесив с края крупную руку, лежала её сокамерница Варя. Это была высокая, крепко сбитая брюнетка лет сорока с грубоватыми, но не лишёнными своеобразной красоты чертами лица. Варя работала медсестрой и сиделкой до того, как попасть сюда. Попала она за продажу на сторону сильнодействующих препаратов. Сначала Варя невзлюбила Алису и даже пыталась устроить ей пару неприятных моментов, но быстро получила отпор. Алиса выросла в деревне и умела постоять за себя не только словом. После этого Варя зауважала её, и они стали почти подругами. С лёгкой руки Вари всё крыло называло Алису «бизнесменшей».
— Не спится, Варь, — тихо ответила Алиса, снова усаживаясь на кровать. — Думаю, как там мама с Викой в этой глухомани. Всё ведь из-за меня.
Варя приподнялась на локте и посмотрела на неё внимательно.
— Слушай, ну хватит уже себя грызть. Ты сама говорила, что Антон твой на тебя с ножом кинулся. Ты защищалась. Чего теперь-то переживать?
Алиса вздохнула и машинально начала теребить край простыни.
— Да говорю же тебе, я его не толкала. Он сам как-то споткнулся, потерял равновесие. Всё случилось в одну секунду. А свекровь считает, что я специально. И главное, я ведь даже не могла предположить, что Антон вскроет дверь и будет ждать меня внутри. Мы уже месяц как разъехались. Я думала, он успокоился.
Варя хмыкнула и снова откинулась на подушку.
— А ты уверена, что точно не приложила ему чем-нибудь? Может, была под чем-то? У богатых людей возможностей больше. Ты тогда ведь была богачкой.
Алиса покачала головой. Этот разговор они вели уже десятки раз, и он всегда заканчивался одинаково.
— Варь, я в детстве настрадалась из-за пьющего отца. Денег не было даже на нормальную еду, а он всё пропивал. Я себе слово дала, что в рот ничего такого не возьму. И ты это знаешь.
— Ладно, ладно, верю, — пробурчала Варя и повернулась на бок, лицом к Алисе. — Ты главное не дрейфь. Я через месяц тоже выхожу. Если не передумала, будем связь держать.
— Знаешь, я вообще-то своих решений не меняю, так что незачем сверлить меня глазёнками, — улыбнулась Алиса. — Я тебе благодарна, что ты со мной ссорилась первое время. Отвлекла от дурдома в моей голове.
Варя ничего не ответила, только чуть заметно кивнула и закрыла глаза. Алиса знала, что у её сокамерницы никого нет по ту сторону решётки. Варя никогда не жаловалась на одиночество, но Алиса видела это по тому, с какой жадностью та слушала рассказы о Вике и о маме. Не от хорошей жизни Варя пошла на преступление. Она твёрдо решила, что после освобождения завяжет и будет жить честно.
Алиса просидела на кровати до самого подъёма, прокручивая в голове план на сегодня. Она решила не говорить маме и Вике, что её выпускают именно в этот день. Хотелось сделать сюрприз, но главное, она не желала, чтобы родные встречали её у ворот тюрьмы, жалкую и растерянную. Сначала она приведёт себя в порядок.
В восемь утра началась обычная процедура. Алиса сдала казённое бельё, получила свои вещи, хранившиеся на складе, и расписалась в десятке бумаг. Когда тяжёлая металлическая дверь за её спиной закрылась с глухим лязгом, Алиса на мгновение замерла, вдохнув полной грудью холодный осенний воздух. Он пах пылью, прелой листвой и свободой.
Она оглядела себя. На ней было то самое дорогое платье тёмно-синего цвета, в котором она пришла в тот злосчастный день. Оно сидело идеально, но Алисе казалось, что ткань хранит запах страха и крови. Хотелось поскорее избавиться от него. На запястье поблескивали швейцарские часы, которые чудом не сняли и вернули при выходе. Они тоже были свидетелями того вечера. Алиса решила, что продаст их при первой возможности. Деньги были нужны сейчас гораздо больше, чем воспоминания.
Она села на автобус и поехала в ближайший крупный город. Через час с небольшим Алиса уже стояла на центральной улице перед магазином швейцарских часов. Витрины сияли, внутри было тихо и пахло дорогим деревом и кофе. Алиса глубоко вздохнула, расправила плечи и вошла, стараясь, чтобы походка выглядела уверенной и даже немного небрежной.
К ней тут же подошёл молодой человек в безупречном костюме, с идеальной стрижкой и дежурной улыбкой.
— Добрый день, рады приветствовать вас в нашем бутике. Желаете посмотреть новые модели?
— Мне надоели эти часы, — небрежно произнесла Алиса, поднимая руку так, чтобы служащий мог разглядеть браслет. — Вы принимаете подержанные?
— Да, разумеется, при магазине действует ломбардная система, — кивнул он, слегка прищурившись. — Могу я предложить вам кофе и показать последние поступления?
— Давайте, — лениво согласилась Алиса, усаживаясь в мягкое кресло. — Только у меня не очень много времени. Надо успеть в салон красоты. Сами понимаете, до чего может довести бывший муж.
Она с удовольствием отметила, как в глазах служащего мелькнуло понимание и лёгкое сочувствие. Образ богатой, но немного уставшей от жизни дамочки, которую бросил муж, работал безотказно. Алиса пила кофе из тонкой фарфоровой чашечки и листала каталог с таким видом, будто разглядывала прошлогоднюю газету. Она радовалась, что успела зайти в дешёвый салон на окраине города и сделать маникюр. Её руки выглядели ухоженными, а не обветренными и грубыми после тюремной работы. Перед этим она забежала в магазин элитной косметики, нанесла на лицо лёгкий тон, подкрасила ресницы и пшикнула на запястья дорогими духами с тестера. Сейчас это работало на её легенду.
Служащий взял часы, внимательно осмотрел их под лупой, хмыкнул и с сожалением покачал головой.
— За ваши старые часики можем дать триста тысяч рублей. Видите, вот здесь небольшая царапина.
Алиса внутренне вздрогнула. Она прекрасно помнила эту царапину. Она появилась, когда она инстинктивно прикрылась рукой, а Антон взмахнул ножом. Но снаружи Алиса осталась невозмутимой.
— Есть царапина, — спокойно согласилась она. — Однако основная стоимость складывается не из этого. Браслет легко меняется. Верните мне часы, я найду более приличный магазин.
Сердце Алисы ушло в пятки. Триста тысяч были огромной суммой для неё сейчас, но она точно знала цену своим часам. Они стоили не меньше полумиллиона даже с учётом износа. Сотрудник, видимо, решил, что она не разбирается и часы ей просто подарили.
Парень заметно напрягся. Его дежурная улыбка стала шире, а глаза забегали.
— Подождите, пожалуйста, я позвоню руководителю. Не сердитесь, нам дорог каждый клиент.
Он отошёл в сторону и стал быстро говорить по телефону. Алиса сделала ещё один глоток кофе и посмотрела в окно. На улице шли люди, спешили по своим делам, и никто из них не знал, что она только утром вышла из тюрьмы.
Через десять минут служащий вернулся с другим выражением лица, гораздо более почтительным.
— Мы можем предложить вам пятьсот двадцать тысяч рублей наличными. Это окончательная цена.
— Я согласна, — кивнула Алиса.
Через несколько минут она вышла из магазина с плотным конвертом в рюкзаке. Алиса зашла в небольшой магазин эконом-класса, выбрала скромное, но приятное бежевое платье с голубыми розами, удобные светлые кроссовки и небольшой рюкзак. Всё вместе обошлось в семь тысяч рублей. Она переоделась в примерочной, а старое тёмно-синее платье, не задумываясь, выбросила в урну у входа.
Теперь на неё никто не обращал внимания. Она стала частью толпы, обычной женщиной с обычной внешностью. Это приносило странное облегчение.
До электрички оставалось около часа. Алиса купила в ларьке бутылку воды и направилась к кассам. День клонился к вечеру, и на перроне уже зажглись тусклые фонари. Ей нужно было успеть на последний автобус от станции до родной деревни, и она почти бегом направилась к окошку.
У кассы собралась небольшая, но шумная очередь. Впереди стояла старая цыганка в длинной тёмной юбке и выцветшей кофте. Она сжимала в руке горсть мелочи и почти плакала.
— Прошу вас, люди добрые, всего-то двадцать рублей не хватает! Мне очень надо быть сегодня дома. Внучка там одна, больная лежит.
— Какой у тебя дом может быть в нашей деревне, бабка? — громко хмыкнул молодой парень в спортивном костюме, стоявший перед ней. — Выглядишь как бродяга. Или хочешь притвориться, что не воровка? Знаем мы таких.
Парень явно наслаждался своей властью. Остальные в очереди молчали, кто-то отводил глаза, кто-то смотрел с раздражением. Алиса почувствовала, как внутри поднимается глухое раздражение, смешанное с жалостью. Тюрьма изменила её, она стала острее чувствовать чужую боль и несправедливость.
Она решительно сделала шаг вперёд, растолкала оторопевших людей и встала рядом с цыганкой.
— Послушайте, я куплю вам билет. Давайте все успокоимся, — твёрдо произнесла Алиса и повернулась к кассирше. — Два билета до Сосновки, пожалуйста.
Парень что-то буркнул себе под нос, но связываться не стал. Цыганка подняла на Алису влажные от слёз глаза и часто закивала.
— Спасибо, дочка. Век не забуду.
Они вместе прошли на платформу и сели в полупустой вагон. Цыганка, которую, как позже выяснилось, звали Рада, устроилась рядом с Алисой, достала из потрёпанной сумки термос и пирожок, завёрнутый в чистую тряпицу.
— Ты поешь, а то вид у тебя усталый. И чаю попей. А потом я руку твою посмотрю.
Алиса хотела отказаться, но желудок предательски заурчал. Она с благодарностью приняла угощение и быстро съела пирожок с капустой, запивая горячим сладким чаем. Рада молча смотрела в окно на проплывающие перелески.
Поев, Алиса отставила кружку. Ей было немного не по себе, но любопытство взяло верх. Она протянула раскрытую ладонь.
Рада взяла её руку, поднесла ближе к свету и долго всматривалась в линии. Её морщинистое лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Вагон покачивало, за окнами сгущались сумерки.
— Я знаю, кто убил твоего мужа, — вдруг тихо произнесла цыганка, не поднимая глаз.
Алиса вздрогнула и попыталась вырвать ладонь, но Рада держала её крепко, хотя и не больно.
— Ты не виновата ни в чём. Это сделала другая женщина. Злая. Она и сейчас рядом с твоим домом крутится.
— Откуда вы знаете? — прошептала Алиса, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Кто вы?
— Меня Рада зовут. Я в вашей деревне уже три года живу, на окраине, у реки. В тот день я травы собирала и всё видела. Но молчала, боялась. Мне внучку растить, кто бы мне поверил? А тебе скажу. Ты сильная, тебе с этим жить и правду искать.
Алиса хотела спросить ещё что-то, но в этот момент в её стареньком телефоне, купленном утром, завибрировал звонок. На экране высветилось: «Мама».
— Алиса, ты где? — раздался взволнованный, почти плачущий голос матери. — Ты уже вышла? Сказали бы, мы бы встретили!
— Мам, я сама хотела доехать. Всё хорошо. Что случилось?
— Тут эта Ирина Дмитриевна приезжала! Она узнала, что тебя освобождают. Кричала на всю улицу, что ты убийца, что она Вику у тебя заберёт. Я так испугалась, дочка. Вика плачет, закрылась в комнате и не выходит.
Сердце Алисы сжалось в ледяной комок. Вот оно. То, чего она боялась больше всего. Пока она была за решёткой, свекровь не теряла времени. Но теперь Алиса вернулась.
— Мам, успокойся. Я через час буду. Никому Вику не отдам, слышишь? — голос Алисы стал жёстким и холодным.
Она отключила телефон и посмотрела на Раду. Цыганка глядела на неё с пониманием и печалью во взгляде.
— Вот видишь, беда не одна приходит. Сначала разберись с тем, что ближе, а потом приходи ко мне. Я помогу.
Электричка замедлила ход. За окном показались огни знакомой станции. Алиса поднялась, поправила рюкзак с деньгами и решительно направилась к выходу. Она прошла тюрьму, она выжила, и теперь она вернулась не просто за дочерью. Она вернулась за правдой. И горе тому, кто встанет у неё на пути.
Автобус, старый и дребезжащий, словно пустая консервная банка, остановился на единственной асфальтированной площадке в центре Сосновки. Алиса вышла последней, стараясь не вдыхать клубы выхлопного газа. Над деревней уже сгущались густые осенние сумерки, кое-где в окнах зажёгся тёплый желтоватый свет. Пахло сырой землёй, дымом из чьей-то печной трубы и прелой листвой. Она на мгновение замерла, прикрыв глаза. Этот запах был запахом детства. И одновременно запахом места, откуда она когда-то сбежала.
Она поправила лямку рюкзака и медленно пошла по центральной улице. Деревня была небольшой, все друг друга знали. И все, конечно, знали, почему Алиса Ивановна, владелица сети городских кафе, вдруг исчезла, а потом пошли слухи про суд и тюрьму. Алиса чувствовала на себе взгляды. У калитки одного из домов стояла тётя Клава, соседка, и, увидев Алису, демонстративно поджала губы и отвернулась, словно увидела прокажённую.
— Здрасьте, тётя Клав, — негромко сказала Алиса, просто чтобы проверить реакцию.
Та ничего не ответила, лишь громыхнула щеколдой и скрылась во дворе. Алиса только усмехнулась. Этого следовало ожидать. В маленьких посёлках новости живут дольше, чем в городе.
Дом матери стоял чуть на отшибе, у самого леса. Старый, но крепкий, с резными наличниками, которые ещё её отец вырезал в те редкие моменты, когда был трезвым. Сейчас наличники облупились, но в окнах горел свет, и это согревало душу. Алиса подошла к калитке, сердце колотилось так, что казалось, его слышно на всю улицу. Она подняла руку, чтобы постучать, но дверь дома внезапно распахнулась, и на крыльцо выбежала худенькая девочка в синей кофте и с растрёпанными русыми волосами.
— Мам! Мама! Это ты!
Вика бросилась к калитке, руки её тряслись, пока она откидывала щеколду. Алиса рванула дверцу на себя и, уронив рюкзак в грязь, сжала дочь в объятиях. Она вдыхала родной запах детских волос, чувствовала, как острые лопатки дрожат под её ладонями.
— Вика, доченька моя, прости меня, прости, — зашептала она, гладя девочку по голове и чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы.
— Я знала, что ты вернёшься! Я бабе Зое говорила, а она не верила, что сегодня, — всхлипывала Вика, уткнувшись носом в её плечо.
На крыльцо вышла мать Алисы, Зоя Петровна, худая пожилая женщина с усталыми, но добрыми глазами. Она прижимала к груди кухонное полотенце и тоже плакала, но молча, по-деревенски скупо.
— Ну, заходите в дом, чего на холоде-то стоять, — наконец произнесла она, и голос её дрогнул.
В доме пахло пирогами и немного сыростью. Алиса оглядела знакомую с детства обстановку: старенький диван, сервант с пыльными фарфоровыми фигурками, круглый стол, накрытый клеёнчатой скатертью. Ничего не изменилось. Только Вика вытянулась и повзрослела, и у мамы прибавилось седины.
Алиса помыла руки в старой раковине и села за стол. Зоя Петровна суетилась, наливала чай, пододвигала тарелку с пирожками, а сама всё поглядывала на дочь с тревогой.
— Ты хоть бы предупредила, Алиса. Я бы встретила. А то одна, через всю электричку, с деньгами. Опасно ведь.
— Всё нормально, мам. Я не одна была, — спокойно ответила Алиса, откусывая пирожок с яблоками. — Познакомилась с одной женщиной, цыганкой. Рада, говорит, что она в нашей деревне живёт.
Зоя Петровна чуть не выронила чашку.
— Рада? У реки которая живёт? Странная она какая-то. Ни с кем не общается, только травы собирает. Ты поосторожней с ней.
Алиса хотела ответить, но в этот момент Вика, сидевшая рядом, вдруг напряглась и прижалась к ней.
— Мам, а бабушка Ира опять приходила, — тихо сказала она, опустив глаза. — Она кричала, что ты плохая, и что я с тобой жить не буду. И тётя Карина с ней была.
Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось. Она медленно поставила чашку на стол.
— Вика, какая тётя Карина? Выше меня, волосы светлые?
Девочка кивнула, не поднимая глаз.
— Она сказала, что теперь она тут главная и что наш дом тоже её. И кафе наше тоже её. Я не хочу к ней, мам.
Алиса переглянулась с матерью. Зоя Петровна только развела руками и прошептала:
— Они сегодня уже были днём, я говорила. Я уж думала, всё. Сказали, вечером придут с участковым и бумагами. Мол, ты убила Антона, и по закону тебе ничего не принадлежит.
— Это мы ещё посмотрим, — сквозь зубы процедила Алиса.
Она едва успела допить чай, как в тишине вечера послышался шум мотора. К дому подъехала дорогая иномарка, явно чужеродная для здешних мест. Фары осветили окна. Вика испуганно вцепилась в руку матери.
— Не бойся, дочка. Я здесь, — твёрдо сказала Алиса и встала из-за стола.
Она вышла на крыльцо, не одеваясь. Зоя Петровна и Вика остались в дверях. Из машины первой вышла Ирина Дмитриевна. Бывшая свекровь почти не изменилась: та же надменная осанка, дорогой плащ, идеальная укладка и ледяной взгляд. Следом за ней из автомобиля появилась молодая женщина лет двадцати восьми с длинными светлыми волосами, в обтягивающем платье и с наглой усмешкой на ярко накрашенных губах. Карина.
Ирина Дмитриевна, даже не поздоровавшись, сразу взмахнула какой-то папкой.
— Явилась, не запылилась, убийца, — громко произнесла она, чтобы слышали соседи. — Ну что, насиделась? Думала, вернёшься и снова заправлять будешь?
— Добрый вечер, Ирина Дмитриевна, — спокойно ответила Алиса, скрестив руки на груди. — И вам, Карина. Не ожидала вас здесь увидеть. Вы, кажется, к смерти моего мужа имеете самое прямое отношение.
Карина хмыкнула и картинно поправила волосы.
— Ой, а ты у нас теперь ещё и следователь? Антон мне был гораздо ближе, чем тебе. Мы с ним собирались пожениться. И бизнес твой он обещал на меня переписать, чтобы ты, деревенщина, не позорила его своим происхождением.
Ирина Дмитриевна кивнула с важным видом.
— Антон мне всё рассказал перед смертью. Ты его в окно вытолкнула, потому что он уходил к Карине. Ты всегда ему завидовала, что он из приличной семьи, а ты выскочка.
Алиса медленно спустилась с крыльца и подошла ближе. Ростом она была выше обеих женщин, и сейчас, в свете фар, её лицо казалось высеченным из камня.
— Послушайте меня обе внимательно, потому что второй раз я повторять не буду, — произнесла она тихо, но так, что даже Ирина Дмитриевна сделала шаг назад. — Меня оправдали. Суд признал, что я защищалась. И точка. Никакой Карине я свой бизнес не отдам. Я его с нуля построила, пока ваш сыночек по диванам лежал и в телефоне играл. И дом этот мой. Мамин.
Она перевела взгляд на Карину.
— А вам, милочка, я настоятельно советую уехать отсюда подобру-поздорову. Потому что я знаю о вас кое-что такое, что очень не понравится следствию. У меня есть свидетель.
Карина на секунду изменилась в лице, её ухмылка дрогнула. Но Ирина Дмитриевна тут же взвилась.
— Какая свидетельница? Врёшь ты всё! Нет у тебя никого! Я завтра же в опеку позвоню, скажу, что ты уголовница и ребёнка пугаешь! Вику заберут, а ты снова сядешь, но уже надолго!
С этими словами она схватила Карину за локоть и потащила к машине. Карина, прежде чем сесть в салон, бросила на Алису злой, полный ненависти взгляд и прошипела:
— Мы ещё посмотрим, кто кого.
Машина взревела мотором и, подняв клубы пыли, скрылась за поворотом. Алиса стояла на холодном ветру, чувствуя, как дрожат руки, спрятанные в карманах. Внутри всё клокотало. Но она заставила себя успокоиться. Нельзя показывать слабость. Ни перед ними, ни перед Викой.
Она вернулась в дом. Зоя Петровна молча смотрела на неё, прижав руки к груди. Вика снова прильнула к матери.
— Мам, а кто свидетельница? — шёпотом спросила девочка.
Алиса погладила её по голове и заставила себя улыбнуться.
— Одна хорошая женщина. Я тебе потом расскажу. А сейчас иди спать, завтра у нас много дел.
Уложив Вику и дождавшись, пока мать перестанет ходить по дому, вздыхая, Алиса села на кухне, не зажигая света. В голове роились мысли. Слова Карины о том, что Антон обещал переписать бизнес на неё, были похожи на правду. Антон всегда завидовал успеху жены и хотел всё присвоить. Но сделать это он мог только одним способом: убрать Алису. Неужели всё было подстроено с самого начала? И тот вечер, когда Антон якобы напал на неё с ножом, был частью плана, который пошёл не так?
Она посмотрела на тёмный лес за окном. Где-то там, у реки, жила Рада. Цыганка сказала, что всё видела и знает, кто убил Антона. Если её слова правда, то завтра Алиса получит ключ к своей полной свободе. А заодно и оружие против Карины и бывшей свекрови.
Алиса решила, что первым делом с утра отправится к Раде. Нужно узнать правду. Любую. Даже самую страшную. Потому что только правда поможет ей защитить дочь и вернуть свою жизнь.
Она встала, налила себе ещё чаю и долго сидела, глядя на своё отражение в тёмном окне. Оттуда на неё смотрела уже не та испуганная женщина, которую вели в камеру полтора года назад. Оттуда смотрела Алиса, которая прошла через ад и готова была идти до конца.
Утро в деревне наступило внезапно и звонко. Где-то за окном истошно орал соседский петух, словно специально решил напомнить Алисе, что она больше не в камере с серыми стенами, а дома, на свободе. Она открыла глаза и несколько секунд просто лежала, рассматривая знакомый с детства узор трещин на потолке. Тело ещё помнило жёсткий тюремный матрас, но сейчас под ней была старенькая, но удивительно мягкая перина, пахнущая сушёными травами и чистотой.
Алиса осторожно повернула голову. Рядом, свернувшись калачиком и смешно приоткрыв рот, спала Вика. Девочка ночью пришла к ней, забралась под одеяло и прошептала: «Я боюсь, что ты опять исчезнешь». Алиса тогда прижала её к себе и пообещала, что больше никогда и никуда не уедет без неё. Теперь, глядя на безмятежное лицо дочери, она чувствовала, как в груди разливается тепло, смешанное с острой, почти болезненной решимостью. Ради неё, ради этого маленького человечка, она готова была перевернуть землю.
Она осторожно высвободила руку, встала, накинула старый мамин халат и вышла на кухню. Зоя Петровна уже хлопотала у плиты, на сковороде аппетитно шкворчали яйца, а на столе дымился чайник.
— Ты чего так рано вскочила? Спала бы ещё, — оглянулась мать. — В городе-то, небось, отвыкла в такую рань вставать.
— В тюрьме подъём в шесть утра, мам, — спокойно ответила Алиса, наливая себе чаю. — Я привыкла.
Зоя Петровна вздохнула, но ничего не сказала, только поджала губы. Ей до сих пор было тяжело слышать это слово от дочери.
Алиса села за стол и посмотрела в окно. Утро было серым и промозглым, моросил мелкий дождик, но это её не пугало.
— Мам, мне сегодня надо сходить к той женщине, к Раде. Это важно.
Зоя Петровна обернулась, в глазах промелькнула тревога.
— Ох, Алиса, не нравится мне это. Люди болтают, она странная, с нечистой силой знается. Может, ну её? Сама разберёшься как-нибудь.
— Не могу, мам. Она сказала, что знает, кто на самом деле убил Антона. И я должна это выяснить, пока Карина со свекровью не отняли у нас всё, включая Вику.
Мать долго молчала, помешивая яичницу, потом тяжело опустилась на табурет.
— Только осторожно, дочка. Не нравится мне всё это. Чует моё сердце, добром не кончится.
Алиса кивнула, допила чай и пошла одеваться. Она натянула вчерашнее бежевое платье с розами, кроссовки, сверху накинула старую мамину куртку с капюшоном и, убедившись, что Вика ещё спит, выскользнула за дверь.
Деревня просыпалась медленно. Кое-где из труб уже вился дымок, мычала корова, лаяли собаки. Алиса шла по размытой дождём дороге в сторону реки, стараясь не поскользнуться на мокрой глине. Людей почти не встречалось, лишь однажды из-за забора на неё глянула любопытная соседка и тут же скрылась, словно увидела привидение. Алиса не обращала внимания. Ей нужно было в конец деревни, туда, где за старым заброшенным колодцем начиналась узкая тропка к домику Рады.
Домик цыганки стоял на отшибе, почти у самого леса, спрятанный за густыми кустами сирени и черёмухи. Он был старый, покосившийся, но вокруг всё было ухожено: аккуратные грядки с зеленью, пучки трав, развешанные под навесом, чисто выметенная дорожка. Из трубы шёл дым. Алиса остановилась у калитки, собираясь с духом.
Она подняла руку, чтобы постучать, но дверь дома отворилась сама собой, и на пороге появилась Рада. Она была в той же тёмной юбке и кофте, только сверху накинута была вязаная шаль. Цыганка смотрела на Алису так, будто ждала её всю жизнь.
— Проходи, дочка. Я знала, что ты придёшь сегодня.
Алиса молча вошла во двор и проследовала за хозяйкой в дом. Внутри было чисто и как-то очень уютно, несмотря на бедность обстановки. Пахло сушёными травами, мёдом и чем-то сладковатым. На столе стоял пузатый чайник, две глиняные кружки и тарелка с пряниками. В углу, на стареньком диванчике, сидела девочка лет восьми с тёмными кудрявыми волосами и большими чёрными глазами. Она молча разглядывала гостью.
— Это внучка моя, Ляля, — кивнула на неё Рада. — Ты не бойся, она у меня тихая. Садись.
Алиса присела на предложенный стул, сложив руки на коленях. Рада налила ей чаю, подвинула пряник и села напротив, внимательно глядя ей в глаза.
— Ты хочешь знать правду о смерти своего мужа. Я расскажу. Но ты должна быть готова. Правда эта тяжёлая, и она перевернёт твою жизнь.
— Я готова, — твёрдо ответила Алиса. — Рассказывайте.
Рада отпила из своей кружки, прикрыла глаза, словно вспоминая, и заговорила тихим, монотонным голосом.
— В тот день я собирала зверобой у реки, на том берегу, прямо напротив вашего дома. Уже смеркалось. Я увидела, как к дому подъехала машина. Из неё вышли твой муж Антон и та женщина, светловолосая. Карина. Они о чём-то громко спорили. Потом Карина дала ему нож. Я хорошо видела, у меня зрение острое. Она сказала: «Иди и сделай это, или я сама всё сделаю, но тогда тебе ничего не достанется». Он взял нож и вошёл в подъезд.
Алиса почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она вцепилась в край стола, чтобы не упасть.
Рада продолжала.
— Я хотела закричать, побежать, но у меня ноги словно к земле приросли. А через несколько минут я услышала шум, грохот, крик. А потом сверху упал Антон. Он упал прямо на асфальт. Я видела, как из подъезда выбежала ты, закричала, стала звонить в скорую. А потом из подъезда выскользнула Карина. Она была бледная, и в руке у неё был тот самый нож. Она огляделась, увидела меня, замерла. Я спряталась за кусты, но она, видимо, заметила. Потом она побежала к реке, подальше от дома, и швырнула нож в воду. А после вернулась и смешалась с толпой, которая собралась на крики.
Алиса молчала, переваривая услышанное. В висках стучало. Всё сходилось. Карина была там. Она дала Антону нож, чтобы он напал на Алису. А когда что-то пошло не так, и Антон выпал из окна, Карина избавилась от оружия.
— Почему вы не пошли в полицию? — глухо спросила Алиса.
Рада горько усмехнулась.
— А кто бы мне поверил? Старая цыганка, живущая на отшибе, против богатой любовницы твоего мужа? Меня бы саму обвинили в колдовстве и мошенничестве. А у меня внучка. Я испугалась, дочка. Прости меня. Но когда я увидела тебя вчера в электричке, я поняла, что судьба даёт мне шанс искупить своё молчание.
Алиса долго сидела, опустив голову. Потом подняла глаза. В них больше не было страха, только холодная ярость.
— Вы пойдёте со мной в полицию и всё расскажете?
Рада кивнула.
— Пойду. Но тебе нужно что-то более весомое, чем слова старой цыганки. Нож. Если его найти, на нём могут быть отпечатки Карины. Я помню место, куда она его бросила. Это у старой ивы, там глубокий омут.
Алиса встала.
— Тогда мы найдём его. Я найму человека, который поможет достать нож. А пока, Рада, никому ни слова. Особенно Карине. Она уже знает, что у меня есть свидетель, но не знает кто. Это наше преимущество.
Она поблагодарила Раду, попрощалась и вышла под моросящий дождь. В голове уже зрел план. Первым делом нужно позвонить старому другу, частному детективу Игорю, который когда-то помогал ей с проверкой персонала в кафе. Если кто и мог помочь, то только он.
Алиса быстрым шагом направилась обратно в деревню. У дома её уже ждали. На скамейке у калитки сидела Карина, кутаясь в дорогой плащ, и с надменной улыбкой рассматривала свои ногти. Увидев Алису, она встала.
— Решила прогуляться, деревенщина? А я вот пришла тебе предложить сделку.
Алиса остановилась напротив неё, скрестив руки на груди.
— Я тебя слушаю.
Карина достала из сумочки какие-то бумаги и помахала ими перед лицом Алисы.
— Это документы на передачу прав на твою сеть кафе. Подпишешь их, и я забуду о том, что ты сидела. И свекровь твоя отстанет от тебя и от твоей дочки. А если нет, то завтра же в опеке будет заявление, что ты угрожаешь ребёнку и ведёшь асоциальный образ жизни. У меня там свои люди, так что Вику у тебя заберут быстрее, чем ты успеешь сказать «мама».
Алиса медленно подошла ближе, так, что Карина вынуждена была отступить на шаг.
— Ты думаешь, я испугаюсь? Ты убила моего мужа, подставила меня и теперь хочешь отнять мой бизнес? Не выйдет.
Карина побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— У тебя нет доказательств. Слова бродяжки-цыганки к делу не пришьёшь. Так что думай. У тебя сутки.
Она развернулась и пошла к своей машине, но Алиса окликнула её.
— Карина, я знаю про нож. И я его найду. И тогда ты сядешь уже по-настоящему.
Карина на мгновение замерла, потом резко обернулась. В её глазах мелькнул неподдельный страх, но она быстро его подавила.
— Ты ничего не найдёшь. Река давно всё унесла. А ты просто жалкая неудачница.
Она села в машину и уехала. Алиса проводила её взглядом и, убедившись, что никого нет рядом, вошла в дом.
Внутри было тихо. Вика сидела на диване с книжкой, но было видно, что она прислушивалась к разговору на улице.
— Мам, что ей нужно было?
— Ничего, дочка. Всё будет хорошо. Обещаю тебе.
Она обняла дочь и пошла в свою комнату. Достала из рюкзака старенький телефон, нашла нужный номер и нажала вызов. Через несколько гудков ответил мужской голос.
— Игорь, это Алиса. Мне нужна твоя помощь. Очень срочно.
В трубке послышался удивлённый вздох, а затем твёрдое:
— Говори, что случилось. Я весь во внимании.
Алиса быстро, но чётко изложила суть дела, включая показания Рады и местонахождение ножа. Игорь, бывший опер, а ныне частный детектив, слушал не перебивая.
— Дело сложное, но интересное, — наконец сказал он. — Завтра утром я приеду с оборудованием. Будем искать твой нож. И с адвокатом свяжись, чтобы заявление правильно оформить. Пора заканчивать этот балаган.
Алиса поблагодарила его и отключилась. Она посмотрела на себя в зеркало. Серая осенняя муть за окном, капли дождя на стекле, а в её глазах впервые за долгое время появилась надежда. Она больше не жертва. Она охотник. И теперь её добыча сама себя загнала в угол.
Ночь прошла тревожно. Алиса почти не спала, ворочалась с боку на бок и прислушивалась к каждому шороху за окном. Ей казалось, что Карина или Ирина Дмитриевна могут появиться в любой момент, выломать дверь и увести Вику. Она смотрела на мирно спящую дочь и мысленно повторяла себе, что не допустит этого. Ни за что.
На рассвете, когда серое небо только начало светлеть, Алиса встала, умылась ледяной водой, чтобы прогнать сонливость, и вышла на крыльцо. Дождь наконец прекратился, но воздух был сырым и холодным. От реки тянуло туманом, и вся деревня казалась призрачной, укутанной в белую пелену.
Она не успела докурить и половины сигареты, которую стрельнула у матери из старой пачки (в тюрьме она так и не пристрастилась, но сейчас нервы требовали хоть какой-то разрядки), как со стороны дороги послышался шум мотора. К дому, покачиваясь на ухабах, подъезжал старенький, но крепкий внедорожник. Из него вышел мужчина лет сорока пяти, в потёртой кожаной куртке и джинсах, с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами. Это был Игорь, частный детектив и старый знакомый Алисы.
Он подошёл к калитке, огляделся по сторонам и негромко произнёс:
— Ну здравствуй, Алиса. Давно не виделись. Ты похудела.
Алиса слабо улыбнулась и открыла калитку.
— Здравствуй, Игорь. Спасибо, что приехал так быстро. Проходи в дом, расскажу всё подробно.
Они зашли на кухню, где Зоя Петровна уже суетилась у плиты, с опаской поглядывая на незнакомого мужчину. Алиса быстро представила Игоря как старого друга и помощника, и мать, немного успокоившись, налила ему чаю. Вика ещё спала, и это было к лучшему.
Игорь слушал рассказ Алисы, не перебивая, лишь изредка уточняя детали. Когда она закончила, он откинулся на спинку стула и задумчиво почесал подбородок.
— Значит, цыганка видела, как Карина выбросила нож в реку у старой ивы. Это уже кое-что. Сегодня же поедем туда, у меня с собой металлоискатель и водонепроницаемый фонарь. Если нож там, мы его найдём. Но ты понимаешь, что даже если мы его достанем, на нём может не остаться отпечатков? Вода, время.
— Понимаю, — кивнула Алиса. — Но другого шанса нет. И ещё, Игорь, мне нужен хороший адвокат. Тот, что вёл моё дело, теперь в другом городе. Нужен кто-то, кто сможет правильно оформить заявление и представлять мои интересы в суде и опеке.
Игорь допил чай и встал.
— Адвоката я тебе найду. У меня есть знакомая, Ольга Сергеевна, она специализируется на семейных спорах и уголовных делах. Жёсткая баба, но своё дело знает. Я ей позвоню по дороге. А сейчас поехали к реке, пока эта твоя Карина не пронюхала и не опередила нас.
Алиса быстро оделась, предупредила мать, что вернётся через пару часов, и они с Игорем вышли из дома. Вика ещё спала, и это было кстати. Алиса не хотела, чтобы дочь видела её в таком напряжении.
Они сели во внедорожник и поехали по просёлочной дороге в сторону реки. Игорь уверенно вёл машину, объезжая глубокие лужи и колдобины. Вскоре показалась старая ива, склонившая свои ветви над тёмной водой. Место было глухое, безлюдное. Только крики ворон нарушали тишину.
Игорь заглушил мотор и достал из багажника металлоискатель и высокие резиновые сапоги.
— Я пойду в воду, а ты смотри по сторонам. Если увидишь кого, сразу свисти.
Он зашёл в реку, вода доходила ему почти до пояса. Алиса стояла на берегу, кутаясь в куртку, и вглядывалась в тёмную гладь. Прошло около получаса. Игорь методично водил прибором, иногда останавливался, но потом качал головой и шёл дальше. Алиса уже начала терять надежду, как вдруг Игорь замер и крикнул:
— Есть! Сигнал чёткий. Здесь что-то металлическое.
Он наклонился, погрузил руку в холодную воду и начал шарить по дну. Через несколько томительных секунд он выпрямился, держа в руке нож. Это был кухонный нож с длинным лезвием и чёрной рукояткой. Даже издалека было видно, что на лезвии остались тёмные пятна, размытые водой, но всё ещё заметные.
Алиса зажала рот рукой, чтобы не закричать. Это был тот самый нож. Она узнала его. Он лежал у них на кухне, в городской квартире.
Игорь осторожно, держа нож за кончик рукоятки двумя пальцами, вышел на берег и положил его на расстеленный пакет.
— Отпечатки, конечно, вряд ли сохранились, но есть шанс, что под рукояткой, куда вода не попала, что-то осталось. И самое главное, это вещественное доказательство. Нож с кровью Антона. А теперь нужно его правильно упаковать и передать следователю.
В этот момент у Алисы зазвонил телефон. Номер был мамин. Она ответила и услышала испуганный, срывающийся шёпот матери:
— Алиса, дочка, возвращайся скорее! Тут участковый пришёл и с ним какая-то женщина из опеки! И эта, Карина, тоже здесь. Говорят, что пришли с проверкой по заявлению. Вика плачет, я их в дом не пускаю, но они грозятся полицию вызвать!
Сердце Алисы оборвалось. Вот он, удар в спину, о котором предупреждала Рада. Карина решила действовать на опережение, пока Алиса ищет доказательства.
— Игорь, мне срочно надо домой, — выдохнула она. — Карина привела опеку.
Игорь быстро упаковал нож в пакет, сунул его во внутренний карман куртки и кивнул.
— Едем. Я с тобой. Присутствие постороннего мужчины их немного остудит.
Они помчались обратно в деревню. Алиса кусала губы до крови, представляя, что сейчас творится дома. Когда внедорожник затормозил у калитки, она увидела картину, от которой кровь закипела в жилах.
У крыльца стояла та самая иномарка Карины, а рядом с ней пожилой участковый, которого Алиса знала с детства, дядя Коля, и незнакомая полная женщина в строгом сером пальто и с папкой в руках. Карина стояла чуть поодаль с довольной ухмылкой на лице. Ирина Дмитриевна тоже была здесь, она сидела в машине, наблюдая за происходящим.
На крыльце стояла Зоя Петровна, загородив собой дверь. За её спиной слышался плач Вики.
— Я вам сказала, не пущу, пока дочь не вернётся! Имеете право, но только в присутствии матери! — дрожащим голосом повторяла она.
Женщина из опеки что-то говорила участковому, тот недовольно хмурился. Алиса выскочила из машины и быстрым шагом подошла к крыльцу.
— В чём дело? — громко спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я мать Вики. Что здесь происходит?
Женщина в сером пальто обернулась и оценивающе оглядела Алису.
— Вы Алиса Ивановна? Я инспектор по делам несовершеннолетних Свиридова Елена Викторовна. К нам поступило заявление от вашей бывшей свекрови, что вы недавно освободились из мест лишения свободы и представляете угрозу для ребёнка. Мы обязаны провести проверку условий проживания и побеседовать с девочкой.
— Какая угроза? Я нахожусь на условно-досрочном освобождении, я не лишена родительских прав! Суд оправдал меня! — возмутилась Алиса.
Карина выступила вперёд.
— Оправдали, потому что адвокат хороший был! А на самом деле ты убила моего Антона! И теперь Вика живёт с убийцей! Мы имеем право её защитить!
Участковый, дядя Коля, неловко переминался с ноги на ногу.
— Алиса, ты это, не кипятись. Поступило заявление, мы обязаны отреагировать. Давай просто побеседуем, посмотрим, всё ли в порядке. Я тебя с детства знаю, ты не такая, но порядок есть порядок.
Игорь, стоявший за спиной Алисы, сделал шаг вперёд.
— Позвольте представиться, я частный детектив, и у меня есть доказательства того, что заявление подано с целью клеветы и попыткой захвата имущества. А также у нас есть вещественное доказательство, которое указывает на истинного виновника смерти Антона.
Он многозначительно похлопал по карману куртки. Карина заметно побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Это блеф! У него ничего нет! Вы обязаны забрать ребёнка!
Инспектор Свиридова нахмурилась.
— Давайте без самодеятельности. Я должна побеседовать с девочкой в присутствии матери. Это моя обязанность.
Алиса кивнула и прошла в дом. Вика сидела на диване, сжавшись в комок, и тихо плакала. Увидев мать, она бросилась к ней.
— Мам, они меня заберут? Я не хочу! Бабушка Ира сказала, что ты меня больше не увидишь, если я не скажу, что ты меня бьёшь! Но я не буду так говорить!
У Алисы внутри всё похолодело. Она обняла дочь и прошептала:
— Ты молодец, что сказала правду. Никто тебя не заберёт. Я здесь, и я никому тебя не отдам.
Инспектор вошла в комнату и присела на стул напротив дивана.
— Вика, меня зовут Елена Викторовна. Я хочу просто поговорить с тобой. Скажи, тебе здесь хорошо? Мама тебя обижает?
Вика отрицательно замотала головой, прижимаясь к матери.
— Нет, мама меня любит. А бабушка Ира и тётя Карина злые. Они маму обижают и говорят, что отнимут наш дом.
Свиридова сделала пометку в блокноте и вздохнула.
— Хорошо. Я вижу, что ребёнок ухожен, в доме чисто, еда есть. Оснований для изъятия я не вижу. Но, Алиса Ивановна, вам нужно урегулировать конфликт с родственниками. И я бы посоветовала вам обратиться в суд для определения порядка общения, если они продолжат вас беспокоить.
Карина, услышав это, в ярости ворвалась в дом.
— Вы что, не видите? Она же запугала ребёнка! Я буду жаловаться вашему начальству!
Игорь преградил ей путь.
— А я советую вам, Карина, успокоиться и подумать о своём будущем. Потому что у меня в кармане нож с кровью Антона, который вы выбросили в реку. И есть свидетель, который видел, как вы это делали. Так что советую вам добровольно явиться в полицию, пока я сам не вызвал наряд.
В комнате повисла тишина. Карина побледнела как полотно. Ирина Дмитриевна, вошедшая следом, схватилась за сердце.
— Что? Нож? Какой нож? Антоша… Это правда?
Карина попятилась к двери, но участковый дядя Коля вдруг оживился.
— А ну стоять! Гражданочка, пройдёмте в отделение для дачи объяснений.
Он взял её под локоть. Карина попыталась вырваться, но безуспешно. Ирина Дмитриевна рухнула на стул и заплакала.
— Прости меня, Алиса… Я не знала… Я думала, это ты…
Алиса молча смотрела на бывшую свекровь. В её душе не было злорадства, только усталость и пустота. Она подошла к ней и тихо сказала:
— Я никогда не желала зла вашему сыну. Но он связался с этой женщиной, и она его погубила. А вы меня чуть не лишили дочери. Думайте теперь сами, как с этим жить.
Ирина Дмитриевна закрыла лицо руками и зарыдала ещё громче.
Инспектор Свиридова, убедившись, что ребёнку ничего не угрожает, попрощалась и ушла. Участковый увёл сопротивляющуюся Карину к машине. Игорь стоял на крыльце, наблюдая за происходящим.
Алиса обняла Вику и Зою Петровну. Впервые за долгое время она почувствовала, что дышит свободно. Но она знала, что это ещё не конец. Впереди суд, следствие, восстановление её репутации и бизнеса. Но главное было сделано: правда начала всплывать, а её семья осталась с ней.
Игорь подошёл и положил руку ей на плечо.
— Ну что, теперь в полицию, сдавать нож и писать заявление. Адвокат уже едет. Начинается новая глава, Алиса.
Она кивнула, вытерла слёзы и улыбнулась.
— Поехали. Я готова.
Следующие три дня пролетели как в тумане. Алиса почти не спала, моталась между деревенским домом, полицейским участком в районном центре и кабинетом адвоката. Но теперь это была другая усталость, не та, что изматывала в тюрьме. Это была усталость от борьбы, которая наконец-то начала приносить плоды.
В полицейском участке, куда они с Игорем приехали сразу после сцены с опекой, их встретил молодой, но въедливый следователь по фамилии Кравцов. Он выслушал сбивчивый рассказ Алисы, потом внимательно изучил нож, упакованный в пластиковый пакет, и вызвал эксперта-криминалиста. Игорь дал свои показания как частный детектив, объяснив, где и при каких обстоятельствах было найдено орудие убийства.
Карину доставили в соседний кабинет. Она сидела там, закинув ногу на ногу, и делала вид, что всё происходящее её не касается, но Алиса заметила, как подрагивают её пальцы, сжимающие ремешок дорогой сумочки.
Через час в участок приехала адвокат Ольга Сергеевна, женщина лет пятидесяти с острым взглядом и железной хваткой. Игорь не соврал, она действительно производила впечатление человека, который не проигрывает дела. Ольга Сергеевна быстро ознакомилась с материалами, переговорила со следователем и вышла к Алисе в коридор.
— Алиса Ивановна, дело серьёзное, но перспективы у нас отличные, — сказала она, присаживаясь рядом на жёсткую скамейку. — Вещественное доказательство номер один у нас в руках. Показания свидетельницы Рады мы зафиксируем завтра. Я уже с ней связалась, она готова дать официальные показания. Плюс у нас есть запись с камеры видеонаблюдения из магазина напротив вашего бывшего дома. Игорь её уже запросил.
Алиса удивлённо посмотрела на Игоря. Тот лишь пожал плечами.
— Я же говорил, работаем на опережение. Пока ты в тюрьме сидела, я потихоньку собирал материалы. Доказать твою полную невиновность было моей идеей фикс.
Следователь Кравцов вызвал Алису на допрос. Она подробно, стараясь ничего не упустить, рассказала о том вечере, когда погиб Антон. Как она вернулась домой, как он набросился на неё с ножом, как она защищалась, и как он, поскользнувшись на разлитом вине, вылетел в окно. Она рассказала и о том, что видела тень в коридоре, но тогда не придала этому значения.
Потом настала очередь Карины. Её допрашивали несколько часов. Сначала она всё отрицала, твердила, что нож ей подбросили, что цыганка врёт, что она вообще не была в тот вечер у дома Антона. Но когда следователь предъявил ей распечатку с камеры наблюдения, где было видно, как она выходит из подъезда с ножом в руке, а затем бежит к реке, Карина сломалась.
Она разрыдалась, размазала дорогую тушь по щекам и заговорила. Сбивчиво, путаясь в деталях, она рассказала, как давно была любовницей Антона, как он обещал бросить Алису и переписать на неё бизнес. Но Антон всё тянул, боялся развода и потери денег. Тогда Карина придумала план: она убедила Антона инсценировать нападение на Алису, чтобы та в страхе подписала документы на передачу имущества. Но в последний момент Антон струсил и заявил, что любит жену и не будет ничего делать. Между ними вспыхнула ссора, Антон выхватил у неё нож и побежал наверх, к квартире Алисы. Карина побежала за ним. Она видела, как он напал на жену, как завязалась борьба, как Антон выпал из окна. А когда всё случилось, она в панике схватила нож, выбежала из подъезда и выбросила его в реку.
— Я не хотела его убивать! — рыдала Карина в кабинете следователя. — Это был несчастный случай! Он сам упал! Я только нож спрятала, потому что испугалась!
Но следователь был непреклонен. Показания Рады, видеозапись, найденный нож со следами крови Антона и отпечатками пальцев Карины под рукояткой складывались в неопровержимую картину. Карине предъявили обвинение в соучастии в покушении на убийство и в умышленном уничтожении улик. Позже, на суде, ей дали семь лет лишения свободы.
Алиса присутствовала на суде. Она сидела на скамье рядом с Ольгой Сергеевной и смотрела на Карину, которая теперь выглядела жалкой и потерянной, без макияжа, в серой казённой одежде. Злорадства не было. Было лишь облегчение и странная, тянущая пустота.
Суд полностью оправдал Алису, признав её действия самообороной. Судимость была снята. Более того, по ходатайству адвоката, Алисе вернули все права на её сеть кафе, которые были заморожены во время следствия. Ирина Дмитриевна, бывшая свекровь, сидела в зале суда с каменным лицом. Когда огласили приговор Карине, она встала и, ни на кого не глядя, вышла из зала. Позже она прислала Алисе короткое письмо, в котором просила прощения за всё. Алиса прочитала его, но не ответила. Она не держала зла, но и возвращаться к прошлому не хотела.
Через месяц после суда Алиса стояла на пороге своего первого кафе в центре города. Оно выглядело заброшенным: пыльные окна, облупившаяся вывеска, грустные столики внутри. Но сердце Алисы пело. Это было её детище, и теперь оно снова принадлежало только ей.
Рядом стояла Вика, держа её за руку, и Зоя Петровна, которая впервые за долгое время выбралась из деревни. Мать смотрела на вывеску и качала головой.
— Не верится, дочка. Неужели всё налаживается?
— Налаживается, мам, — улыбнулась Алиса. — Потихоньку, но налаживается.
В этот момент к ним подошла высокая брюнетка в скромном платье и с небольшим чемоданом в руке. Это была Варя. Она вышла по условно-досрочному, как и обещала, и сразу приехала к Алисе.
— Ну что, бизнесменша, принимай на работу, — хмыкнула она, оглядывая кафе. — Я, конечно, не повар, но полы мыть и посетителям улыбаться умею.
Алиса обняла её.
— Я тебя не полы мыть зову. Ты же медсестра. У меня есть идея открыть при кафе небольшой уголок здоровья, травяные чаи, полезные десерты. Будешь консультировать. А пока поможешь мне всё здесь отмыть и привести в порядок.
Варя удивлённо подняла брови, но в её глазах загорелся огонёк.
— Вот это поворот. Ну, давай попробуем.
Они вошли внутрь. Вика тут же принялась рисовать на запылённой стойке пальцем смешные рожицы, Зоя Петровна начала перебирать уцелевшую посуду, а Варя с Алисой взялись за вёдра и тряпки. Работа спорилась. Впервые за долгое время в этих стенах звучал смех.
Вечером, когда город за окнами зажёгся огнями, Алиса вышла на улицу и посмотрела на небо. Оно было тёмным, но на нём уже проступали первые звёзды. Она глубоко вдохнула прохладный воздух и улыбнулась. Она прошла через ад, но не сломалась. Она потеряла почти всё, но вернула самое главное: дочь, маму, веру в себя и своё дело. А ещё она обрела новых друзей и поняла одну простую истину: самая большая ценность в жизни — это свобода и возможность любить тех, кто тебе дорог.
Алиса поправила вывеску, протёрла её рукавом и мысленно произнесла: «Мы ещё повоюем». Впереди была целая жизнь, и теперь она точно знала, что справится с любыми трудностями. Потому что правда на её стороне, а семья всегда рядом.