Знаете, иногда есть ощущение: когда тебе рассказывают не парадную биографию, а жизнь настоящего человека — с драками, нищетой и невероятным везением. Вот про Корнея Ивановича мы привыкли думать: седенький дедушка, высокий рост, костер в Переделкино и «Муха-Цокотуха». Но за этим образом стоит судьба, которую впору в сериал «Содержанки» засовывать, настолько там всё лихо закручено. Погнали разбирать на атомы?
Сын прачки, которого «отменили» еще в школе.
Начнем с того, что никакой он не Корней, и не Иванович. В метриках было записано: Николай Корнейчуков, незаконнорожденный. Мать прислуга Екатерина Осиповна, отец был сыном банкира Эммануил Левенсон. Как это часто бывало в XIX веке, папаша женился на «ровне», а маму с двумя детьми просто выставили за дверь. Детство прошло в Одессе, в жуткой бедноте, мать таскала и стирала чужое белье, чтобы прокормить Колю и его сестру .
Самое обидное случилось, когда Коля поступил в гимназию. Способный был малый, жадный до учебы. Но тут вышел пресловутый указ «о кухаркиных детях». Раз ты незаконнорожденный и низкого происхождения, тогда до свидания, наука не для тебя. Исключили из пятого класса с волчьим билетом просто потому, что он «не того поля ягода» . Будущий академик и лауреат всех мыслимых премий стал самоучкой. Обида на эту социальную несправедливость пройдет красной нитью через всю жизнь, а позже выльется в автобиографическую повесть «Серебряный герб».
Как стать Ивановичем: история главного псевдонима.
Жить-то надо ! «из гимназии меня выгнали, был дворником, красил заборы, клеил афиши, пока не стал журналистом». С 1901 года Коля, нахватавшийся знаний сам, идет в «Одесские новости». Именно там рождается монстр пера и чернил Корней Чуковский. Фамилию он просто разорвал надвое («Корней-Чуковский»), а отчество Иванович придумал себе сам. До революции у него вообще не было официального отчества, иногда звали Васильевичем (по крестному). Только после 1917 года этот ярлык стал его паспортным именем, и даже собственные дети стали Ивановичами .
Кстати, журналист из него вышел пробивной.Выучил самостоятельно английский так, что его, единственного из всей редакции, отправили корреспондентом в Лондон. Представляете, парень без школьного аттестата мотается по Англии, впитывает литературу и возвращается в Россию уже модным критиком.
«Крокодил» для больного зуба.
Кажется, сама судьба не хотела, чтобы Чуковский стал детским писателем. Он всерьез считал себя серьезным литературоведом, писал про Некрасова, ругался с футуристами. Но вмешался случай.
1917 год, Хельсинки, у маленького сына Коли разболелись зубы. Чтобы отвлечь пацана от рева, отец под стук поездных колес начал импровизировать: «Жил да был Крокодил, он по улицам ходил…». Так, буквально из-под колес поезда, выскочила первая сказка. Когда сын выздоровел, он попросил: «Папа, расскажи еще раз». Чуковский удивился, но запомнил. А когда Максим Горький попросил «что-нибудь для альманаха», Чуковский выдал «Крокодила». И проснулся не просто критиком, а звездой, чьи книги разлетались мгновенно, пока тома о Некрасове пылились на полках .
Лекарь из Вильнюса и злодей из Петербурга.
Про Айболита ходит красивая байка, что это портрет друга Чуковского — вильнюсского врача Цемаха Шабада. Чуковский дважды гостил у него и видел, как доктор, не брезгуя, вытаскивал рыболовный крючок из языка бродячей кошки и лечил бедняков бесплатно. Это вылитый Айболит «приходи к нему лечиться и корова, и волчица» .
А вот у Бармалея прописка еще интереснее. Думаете, выдумал? А вот и нет. Гуляли как-то Чуковский с художником Добужинским по Петроградской стороне. Увидели табличку: Бармалеева улица. Стали гадать — кто такой? Разбойник? Пират? Добужинский тут же набросал на салфетке усатого разбойника, а Чуковский «озвучил» его в стихах. Правда выяснилась сильно позже: жил в XVIII веке купец Бармалеев, вот в его честь и назвали. Но персонаж уже ушел в народ .
Шкафы, репрессии и «детская Библия»
В 20-30-е Чуковского пытались уничтожить как «буржуазного писаку». Крупская лично называла «Крокодила» буржуазной мутью. Сказки запрещали, переиздавать не давали. Он выжил, но осадок остался. Когда начались репрессии, дедушка Корней, рискуя шкурой, стал ходоком по кабинетам НКВД и Кремля. Таскал передачи, выбивал квартиры, спасал от лагерей. В его «помогательном» списке — Зощенко, Солженицын, Бродский и десятки безвестных вдов .
Еще одна деталь: он не просто читал, он пожирал книги пачками. В дневниках пишут, что мог держать на столе пять-шесть томов одновременно: откроет одну, пробежит глазами, переключится на английский роман, потом на мемуары — и так по кругу. А еще именно он, атеист и советский человек, составил и пересказал для детей «Вавилонскую башню и другие библейские предания». В СССР это была чуть ли не единственная шанс для ребенка легально узнать, кто такие Моисей и Ной. Не Библия, но почти.
Память в бронзе и чугуне.
Чуковский ушел в 1969-м, но его герои остались жить своей жизнью. Это редкий случай, когда памятники ставят не писателю, а его персонажам. В Москве в Сокольниках стоит огромный Мойдодыр, которому трут на счастье нос-кран . В Анапе, Геленджике, Кемерово, Иркутске и даже в Вильнюсе стоят бронзовые Айболиты. А сколько Мух-Цокотух с самоварами разбросано по бывшему Союзу — не счесть.
Вот такой парадокс: мальчик, которого вышвырнули из гимназии «за происхождение», стал голосом советского детства, которое знало его как «дедушку Чукошу», но при этом до конца жизни боялся, что взрослые снова скажут: «Ты не наш».
А ваши дети или внуки знают Чуковского? Или сейчас пошли другие герои? Я как-то попробовал почитать племяннику «Мойдодыра», так он спросил: «А что такое ушат?» Пришлось объяснять. Делитесь в комментариях, кого читаете на ночь своим ? Классику или что-то современное?
Понравилась статья? Ставь лайк и подпишись здесь только интересные истории о Великих https://dzen.ru/sozvezdiyalegend