Феня стояла на чистом стелаже, который в лучах закатного солнца превратился в настоящую сцену «Олимпийского стадиона». Слева от неё, словно гигантский усилитель, сияла черная музыкальная колонка. В доме было тихо, но в голове у рыжей певицы гремел аншлаг. Она не просто смотрела вправо. Она солировала. Три минуты назад, пока люди были на работе, Феня случайно наступила на пульт. Из колонки хлынул хриплый блюз. Шерсть на загривке встала дыбом — это был ритм её души. Аккуратная белая грудка сейчас была расправлена, как манишка фронтмена. Она повернула голову к воображаемым зрителям (кактусу на окне и пылинке под люстрой), а взгляд устремила в правую сторону — туда, где в будущем должен появиться гитарист с мышиным соло. Лапа с розовыми подушечками взметнулась вверх, замирая над струной воздуха. — Сегодня, — громко мяукнула Феня на минорной ноте, — я расскажу вам правду о том, кто на самом деле съел вчерашнюю скумбрию! Колонка мигнула синим индикатором, словно включила софиты. Феня сделала