Глава 16
После истории с кружкой Вера замкнулась. Она перестала ужинать со свекровью, приходила поздно, уходила рано. Денис заметил, но не спрашивал — боялся нового скандала. Людмила Степановна, напротив, воспряла. Она чувствовала свою силу: больная, слабая, но хозяйка положения.
— Верочка, ты что не ешь? — спросила она за завтраком. — Я сварила кашу. Полезно для желудка. Ты такая бледная, наверное, анемия.
— Я на работе поем, — ответила Вера, натягивая сапоги.
— Работа, работа, — вздохнула свекровь. — Когда ты родишь наконец? Часики-то тикают. Денису тридцать один, ему нужен наследник.
Вера замерла.
— Людмила Степановна, это не ваше дело.
— Как не моё? — свекровь всплеснула руками. — Внуки — мои! Я нянчить буду, пелёнки стирать. А ты работай сколько хочешь. Я же помогу.
— Мы не планируем детей в ближайшее время, — отрезала Вера. — И если спланируем, то няней будет тот, кого выберем мы. Не обязательно вы.
Свекровь обиженно поджала губы.
— Ты меня исключаешь из семьи. Я это вижу. Денис, ты слышишь?
Денис сидел с чашкой кофе, пытаясь не участвовать.
— Мам, не начинай с утра. Вера имеет право на своё мнение.
— Право? — свекровь встала. — У меня тоже есть право. Я мать. Я жизнь тебе отдала. А она… она чужая.
Вера надела пальто и вышла, хлопнув дверью.
Вечером она вернулась уставшая. На кухне пахло чем-то вкусным — свекровь приготовила ужин. Борщ, котлеты, компот. Денис сидел за столом, нахваливал.
— Вер, иди ешь, мама старалась.
Вера разделась, села. Борщ был наваристый, вкусный. Ей хотелось похвалить, но язык не поворачивался.
— Как тебе, Верочка? — спросила свекровь, садясь напротив.
— Вкусно, — выдавила Вера.
— А твой борщ был жидкий, — свекровь покачала головой. — Я по-другому варю. На косточке. Долго. Терпение нужно. А ты, видно, не терпеливая.
Вера положила ложку.
— Мой борщ любил мой отец. И Денис его ел с удовольствием.
— Ел, не спорю, — кивнула свекровь. — Но мой лучше. Правда, сынок?
Денис промолчал, уткнувшись в тарелку. Вера встала.
— Я не голодна. Спокойной ночи.
Она ушла в спальню, закрыла дверь. Слышала, как свекровь что-то шепчет Денису, как тот вздыхает, как звякает посуда.
Ночью пришёл Денис. Лёг рядом, попытался обнять.
— Вер, ну не дуйся. Мама старается. Она больная.
— Она здорова, — сказала Вера. — У неё лёгкое недомогание, а она ведёт себя так, будто при смерти. И она не старается — она захватывает. Выбросила мою кружку, критикует мою еду, лезет в мою матку. Ты это называешь «старается»?
— Ну, про кружку она извинилась, — сказал Денис.
— Извинилась? — Вера села на кровати. — Она сказала «прости, я погорячилась» и через час снова принялась за своё. Это не извинение, это тактика.
— А что ты хочешь? Чтобы я выгнал больную мать на улицу?
— Я хочу, чтобы ты поддержал меня! — Вера повысила голос. — Хотя бы раз. Хотя бы словом. Скажи ей: «Мама, не лезь. Это наша жизнь». Но ты молчишь. Ты всегда молчишь.
Денис отвернулся к стене.
— Я устал, Вера. Я не могу быть между вами. Вы две женщины, которые меня любят. Зачем вы меня разрываете?
— Потому что одна из нас — твоя жена, а вторая — твоя мать. И ты должен выбрать.
— Я не выбираю, — глухо сказал Денис. — Не заставляй.
Вера легла, отвернулась. Между ними снова была пропасть.
На следующий день Вера пришла с работы и обнаружила, что её книги переставлены. Раньше они стояли по авторам — Чехов, Булгаков, Набоков, Достоевский. Теперь — по цвету корешков. Красные к красным, синие к синим. Эстетично, но бессмысленно.
— Людмила Степановна, это вы? — спросила Вера, заходя в комнату свекрови.
— Я, — та не отрывалась от телевизора. — У тебя был бардак. Я навела порядок. Теперь красиво.
— Это мои книги, — Вера старалась говорить спокойно. — Я сама решаю, как их расставлять.
— Ну, переставь обратно, если хочешь, — пожала плечами свекровь. — Я не держу.
Вера вернулась в гостиную и переставила книги по-своему. Это заняло час. Она чувствовала себя ребёнком, который доказывает своё право на игрушки. Свекровь наблюдала из коридора, улыбалась.
— Упрямая, — сказала она. — Как отец.
— Моего отца вы не знали, — ответила Вера, не оборачиваясь.
— Зато знаю упрямство, — свекровь вздохнула. — Оно до добра не доводит.
Вера промолчала. Она закончила расставлять книги, села на диван и закрыла глаза. Месяц ещё не кончился. Оставалось три недели. Как пережить эти три недели, она не знала.
Вечером позвонила Наталья. «Как ты?» — спросила она. Вера рассказала про книги, про борщ, про кружку. Наталья слушала, не перебивая.
— Слушай, — сказала она наконец. — У меня есть идея. Я приеду к вам на выходные. Побуду с Людой. Может, я смогу на неё повлиять. Мы же сёстры, она меня хоть иногда слушает.
— Ты правда приедешь? — Вера обрадовалась.
— Да, — ответила Наталья. — Только никому не говори. Пусть это будет сюрприз. И для Люды, и для Дениса.
— Спасибо, — прошептала Вера. — Ты меня спасаешь.
— Не спасаю, — сказала Наталья. — Просто помогаю. Ты сама себя спасёшь. Я только даю повод.
Они попрощались. Вера повесила трубку и впервые за долгое время улыбнулась. Приедет Наталья. Сестра свекрови, которая понимает. Может, вместе они смогут поставить Людмилу Степановну на место.
Она пошла на кухню, налила чай. В новую кружку — обычную, белую, без трещины. Свекровь выбросила все старые чашки, заменила их новыми, из сервиза с позолотой. Вера не спорила — сил не было. Но чай из новой кружки казался безвкусным, пресным.
«Папа, — подумала она. — Твоя кружка была последним, что меня с тобой связывало. Теперь её нет. Но ты есть в моей памяти. И я не дам им выбросить и память».
Она допила чай, помыла кружку, поставила в шкаф. Рядом с позолоченными чашками свекрови. Чужая среди чужих. Но пока ещё живая.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ