По мотивам французской народной сказки
В одном из самых дорогих районов Парижа, где окна выходят не на соседние дома, а на Эйфелеву башню, и даже бомжи имеют при себе визитки, жил человек. Звали его Граф Ольденбургский. Не настоящий граф, конечно. Титул он купил вместе с замком в долине Луары, который достался ему по дешёвке после развода владельца. Но звучало красиво. А в Париже, как известно, главное — чтобы звучало.
Настоящее имя графа было Олег Станиславович Ольденбург. Он был адвокатом, и очень успешным. Успешным настолько, что его визитка стоила дороже, чем у некоторых его клиентов. Он защищал банкиров, политиков, бывших жён политиков и даже одного кардинала, который, как поговаривали, знал тайны Ватикана, но Олегу было всё равно — кардинал хорошо платил.
Олегу было сорок пять. Он был высок, худощав, с лёгкой сединой на висках и таким выражением лица, которое говорило: «Я уже всё видел, и ничего меня не удивит». Он носил только чёрные костюмы, белые рубашки и часы, которые стоили как небольшая квартира в спальном районе. Он не пил, не курил, не заводил романов с клиентками и вообще считал, что женщины — это отвлекающий фактор.
— Женщины, — говорил он своему помощнику Жаку, — это контракты, которые невозможно выиграть. В них всегда есть пункт, который ты не дочитал, и штрафные санкции, о которых тебя не предупредили.
— А любовь? — спросил Жак, который был молод, романтичен и втайне мечтал о большой любви, как в фильмах с Одри Хепбёрн.
— Любовь — это устное соглашение, — сказал Олег. — А устные соглашения не имеют юридической силы. Запомни это, Жак. И сэкономь себе на адвоката.
Жак вздыхал, кивал и продолжал мечтать.
Так и жил граф Ольденбургский в своём пентхаусе с видом на башню, с личным поваром, который готовил ему устрицы по вторникам, и с роботом-пылесосом, которого он называл «единственным надёжным партнёром».
Но однажды его идеальный мир дал трещину.
Встреча в библиотеке
Всё началось в библиотеке. Не в какой-нибудь элитной, с кожаными креслами и кофе из венской машины, а в самой обычной — районной, с запахом старых книг и вечно кашляющей библиотекаршей. Олег пришёл туда не потому, что любил читать (он предпочитал сухие тексты законов), а потому, что его адвокатская контора вела дело о защите авторских прав, и ему нужна была редкая книга XVIII века, которая, по слухам, хранилась именно здесь.
— Вы не поверите, — сказала библиотекарша, женщина с лицом, которое видело ещё оккупацию, — но эту книгу уже взяли.
— Кто? — спросил Олег, чувствуя, как внутри закипает профессиональная злость. Он не привык, чтобы кто-то опережал его.
— Вон та девушка, — библиотекарша кивнула в сторону читального зала.
Олег повернулся.
За столом, уткнувшись в книгу, сидела девушка. Ей было лет двадцать пять, не больше. Она была одета просто — джинсы, свитер, волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди. На столе перед ней стояла кружка с чаем, которая давно остыла, и горсть карандашей, которыми она что-то помечала на полях.
— Простите, — сказал Олег, подходя к ней. — Эта книга нужна мне для работы. Я бы хотел забрать её сегодня.
Девушка подняла голову.
У неё были зелёные глаза. Не просто зелёные, а такие, что казалось, будто в них плещется что-то живое, тёплое, опасное. Она посмотрела на Олега, и он почувствовал себя так, будто его просвечивают насквозь, как рентгеном.
— А вы кто? — спросила она. Голос у неё был низкий, чуть хрипловатый, как будто она только что проснулась или наоборот не спала всю ночь.
— Ольденбургский, — сказал он. — Адвокат.
— Это имя или фамилия?
— И то, и другое, — сказал он. — Я граф.
— Правда? — девушка усмехнулась. — А я принцесса. Очень приятно.
Она закрыла книгу и положила на неё руку — так, чтобы Олег не мог её забрать.
— Эта книга, — сказала она, — нужна мне для диссертации. Я пишу о французской поэзии XVIII века. И без этой книги мне не обойтись.
— А я без этой книги не выиграю дело, — сказал Олег. — Давайте договоримся.
— О чём?
— Вы даёте мне книгу на неделю. Я оплачиваю вам копирование любых нужных страниц. И плюс ужин.
— Ужин? — девушка подняла бровь. — Это предложение или условие?
— Это... — Олег замялся. Он не привык, чтобы ему отказывали. — Это компромисс.
Девушка смотрела на него долгих десять секунд. Потом улыбнулась.
— Меня зовут Мари, — сказала она. — Ужин в пятницу. Я сама выберу ресторан.
— Договорились, — сказал Олег, протягивая руку.
Мари пожала её. У неё была тёплая ладонь и сильное рукопожатие — не такое, как у девушек, которые боятся сломать ногти. Такое, как у тех, кто привык добиваться своего.
Олег взял книгу и ушёл.
По дороге домой он думал о ней. О её глазах, о её голосе, о том, как она сказала «принцесса». Он не знал, почему, но это слово засело в голове, как заноза.
— Жак, — сказал он помощнику по телефону. — Найди мне информацию о девушке. Мари. Та, из библиотеки.
— А что искать? — спросил Жак.
— Всё, — сказал Олег. — Я хочу знать, кто она.
Контракт
Ужин в пятницу был в маленьком итальянском ресторанчике, где пахло базиликом и временем. Мари пришла в платье — простом, чёрном, без выреза, но таком, что Олег не мог отвести взгляд. Она не накрасилась, только чуть подвела глаза. И этого было достаточно.
— Вы пришли, — сказала она, садясь напротив.
— Я всегда прихожу, если обещал, — сказал Олег.
— Это хорошая черта, — сказала Мари. — Многие мужчины обещают, но не приходят.
— А вы многих проверяли?
— Достаточно, — сказала она и улыбнулась.
Они заказали пасту, выпили вино, говорили о книгах, о Париже, о том, почему люди боятся быть счастливыми. Мари была умной. Не той умной, которая цитирует философов, а той, которая задаёт неудобные вопросы и смотрит на тебя так, будто уже знает ответ.
— Вы когда-нибудь любили? — спросила она, когда принесли десерт.
— Это допрос? — спросил Олег.
— Это ужин, — сказала Мари. — А на ужинах принято говорить правду.
Олег задумался. Он вспомнил свой последний роман три года назад, с адвокатессой из конкурирующей фирмы. Они встречались полгода, судились два месяца, а потом разъехались по разным городам, поделив клиентов и общие воспоминания.
— Любил, — сказал он. — Но это было давно.
— И что случилось?
— Мы не сошлись характерами.
— Или вы боитесь близости? — спросила Мари.
Олег хотел возмутиться, но вместо этого засмеялся. Впервые за долгое время.
— А вы, Мари? — спросил он. — Вы любили?
— Ещё нет, — сказала она. — Но я ищу.
После ужина он проводил её до дома. Она жила в маленькой квартире на шестом этаже без лифта, с видом на крыши и на кусочек неба, который был виден между двумя домами.
— Спасибо за вечер, — сказала Мари. — Это было... неожиданно.
— В каком смысле? — спросил Олег.
— В том, что я думала, вы сноб, — сказала она. — А вы оказались человеком.
Она поцеловала его в щёку и ушла. Олег стоял на улице, смотрел на окна, которые загорались одно за другим, и чувствовал, как внутри него просыпается что-то, что он считал давно умершим.
— Жак, — сказал он по телефону на следующий день. — Узнай, сколько она хочет.
— Кто? — не понял Жак.
— Мари, — сказал Олег. — Сколько она хочет за месяц. За месяц её времени.
— Вы предлагаете ей контракт? — Жак был в шоке.
— Я предлагаю ей сделку, — сказал Олег. — Я даю ей деньги, она даёт мне себя. Никаких обязательств, никаких чувств, никакой любви. Чистый бизнес.
— Это безумие, — сказал Жак.
— Это мой метод, — сказал Олег.
Сделка
Мари не удивилась. Она даже не покраснела. Она сидела в его кабинете, смотрела на контракт, который он положил перед ней, и читала его с таким видом, будто это было меню в ресторане.
— Тридцать дней, — сказала она. — Пункт 5: «Мари обязуется сопровождать Графа на всех мероприятиях, включая деловые встречи и светские рауты». Пункт 7: «Мари обязуется не вступать в романтические отношения с третьими лицами на время действия контракта». Пункт 12: «Мари обязуется исполнять любые разумные пожелания Графа».
— Всё верно, — сказал Олег.
— А что считается «неразумными пожеланиями»? — спросила Мари.
— Те, которые противоречат закону, — сказал Олег.
— А морали?
— Мораль — понятие растяжимое, — сказал Олег. — Я предлагаю вам деньги. Вы предлагаете мне себя. Это честно.
Мари посмотрела на него долгим взглядом.
— А если я откажусь? — спросила она.
— Тогда я найду другую, — сказал Олег. — Но я бы предпочёл вас.
— Почему?
— Потому что вы честная, — сказал Олег. — Вы не играете роли. Вы не притворяетесь. Вы просто... есть.
Мари взяла ручку, подписала контракт.
— Тридцать дней, — сказала она. — Но я поставлю одно условие.
— Какое?
— Вы не будете меня целовать, — сказала Мари. — Не в губы. И не в щёку. И никуда.
— Это неразумное условие, — сказал Олег.
— Это моё условие, — сказала Мари. — Хотите соглашайтесь. Не хотите — разорвём контракт.
Олег подумал. Потом кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Никаких поцелуев.
— Никаких, — сказала Мари.
Они пожали руки. Начался отсчёт.
Дни контракта
Первый день. Мари приехала в его пентхаус в джинсах и свитере. Олег хотел отправить её переодеваться, но передумал.
— Вы выглядите... нормально, — сказал он.
— Спасибо, — сказала Мари. — Вы тоже.
Они пили кофе на террасе, смотрели на башню, которая сверкала в лучах утреннего солнца. Мари молчала. Олег не знал, о чём говорить.
— Вы всегда такая молчаливая? — спросил он.
— Я всегда такая, какая есть, — сказала Мари. — В контракте не сказано, что я должна развлекать вас разговорами.
— В пункте 3 сказано: «Мари обязуется создавать комфортную атмосферу для Графа».
— Молчание — это комфортно, — сказала Мари.
Олег не нашёлся, что ответить.
Второй день. Благотворительный вечер в отеле «Ритц». Мари надела чёрное платье, которое он купил для неё, и туфли на шпильках, от которых у неё болели ноги уже через час.
— Вы красивая, — сказал Олег, когда они заходили в зал.
— Вы платите мне за комплименты? — спросила Мари.
— Нет, — сказал Олег. — Это правда.
Она не ответила. Всю ночь она стояла рядом с ним, улыбалась его партнёрам, делала вид, что ей интересно слушать про налоги и инвестиции. Никто не догадался, что она не его девушка. Никто.
Пятый день. Олег заболел. Простуда, температура, насморк. Он лежал в кровати, пил чай с лимоном и злился на весь мир.
— Вы могли бы предупредить, что не железный, — сказала Мари, входя в спальню с подносом, на котором стоял суп.
— Я не железный, — прохрипел Олег. — Я адвокат. Адвокаты болеют редко, но метко.
— Ешьте, — сказала Мари, ставя поднос на тумбочку.
— Вы не обязаны за мной ухаживать, — сказал Олег. — В контракте этого нет.
— В контракте нет пункта «не дать человеку умереть от голода», — сказала Мари. — Но я всё равно это делаю. Потому что я человек.
Олег съел суп. Он был вкусный.
— Вы умеете готовить? — спросил он.
— Я умею много чего, — сказала Мари. — Вы просто не спрашивали.
Десятый день. Они сидели на террасе, смотрели на звёзды. Мари курила тонкие сигареты, которые пахли ванилью. Олег не курил, но ему нравился этот запах.
— Почему вы согласились? — спросил он.
— На что?
— На контракт, — сказал Олег. — Вы могли отказаться.
— Могла, — сказала Мари. — Но мне нужны были деньги.
— На что?
— На жизнь, — сказала Мари. — Я не графская дочка. Я обычная девушка из Нанта. У меня нет ни родителей, ни наследства, ни богатых покровителей. Только диссертация и мечты.
— О чём вы мечтаете? — спросил Олег.
— О свободе, — сказала Мари. — О том, чтобы однажды проснуться и не думать о деньгах. О том, чтобы уехать в деревню, посадить сад, писать стихи.
— Вы пишете стихи?
— Иногда, — сказала Мари. — Плохие.
— Прочитайте, — попросил Олег.
— Нет, — сказала Мари. — Вы не заслужили.
Двадцатый день. Они поссорились. Олег сказал что-то о её одежде, она ответила, что он эгоист. Он сказал, что она неблагодарная. Она сказала, что он трус, который боится настоящих чувств.
— Вы думаете, что можете купить всё, — сказала Мари. — Любовь, уважение, счастье. Но это не продаётся.
— Я не покупаю любовь, — сказал Олег. — Я покупаю время. А время — это деньги.
— Время — это жизнь, — сказала Мари. — И вы не можете купить чужую жизнь.
Она ушла в свою комнату и не выходила до утра.
Двадцать пятый день. Они помирились. Без слов, без извинений. Просто сидели на кухне, пили кофе, и Олег вдруг сказал:
— Я хочу, чтобы вы остались.
— У меня контракт, — сказала Мари. — Тридцать дней.
— Не контракт, — сказал Олег. — А так. Просто остались.
Мари посмотрела на него. Долгим, изучающим взглядом.
— Вы меняете правила, — сказала она.
— Я меняю себя, — сказал Олег.
Нарушение условий
Двадцать восьмой день. Они были на приёме у его клиента — старого банкира, который жил в замке за городом. Вечер был тёплым, звёздным, пахло розами и деньгами.
— Вы прекрасно выглядите, — сказал банкир Мари.
— Спасибо, — сказала она.
— Это ваша девушка? — спросил банкир у Олега.
— Да, — сказал Олег.
Мари удивилась, но не подала виду.
Они гуляли по саду, держась за руки. Это было не по контракту. Это было просто так.
— Вы сказали, что я ваша девушка, — прошептала Мари.
— Я соврал, — сказал Олег. — Простите.
— Не прощу, — сказала Мари. — Но я подумаю.
Она улыбнулась.
В двадцать девятый день Олег нарушил главное условие. Он поцеловал её. Не в губы — в лоб. Легко, почти невесомо.
— Вы обещали не целовать, — сказала Мари.
— Я нарушил контракт, — сказал Олег. — Штраф?
— Штраф, — сказала Мари. — Один день.
— Какой?
— Вы узнаете завтра, — сказала Мари.
Последний день
Тридцатый день. Мари пришла к нему в джинсах и свитере. С собой у неё была сумка — маленькая, чёрная, та самая, с которой она пришла в первый день.
— Контракт окончен, — сказала она.
— Я знаю, — сказал Олег.
— Я ухожу.
— Я знаю, — сказал Олег.
Они стояли в прихожей, смотрели друг на друга, и никто не решался сделать первый шаг.
— Вы спросили меня, о чём я мечтаю, — сказала Мари. — Я отвечу.
— Я слушаю.
— Я мечтаю, чтобы однажды кто-то сказал мне: «Останься». Не потому, что я нужна ему для дела. А потому, что он не представляет своей жизни без меня.
Олег молчал.
— Я не могу этого сказать, — сказал он. — Потому что я не знаю, что будет завтра.
— Никто не знает, — сказала Мари. — Но иногда можно рискнуть.
Она взяла сумку, повернулась к двери.
— Постойте, — сказал Олег.
Мари замерла.
— Останьтесь, — сказал он. — Не на тридцать дней. Не на год. Просто... останьтесь.
Мари повернулась. В её глазах блестели слёзы.
— Это предложение или условие? — спросила она.
— Это... — Олег замялся. — Это компромисс.
Она засмеялась тем смехом, который он полюбил за тридцать дней.
— Хорошо, — сказала она. — Но без контракта.
— Без контракта, — сказал Олег.
Она подошла к нему, взяла за руку.
— И поцелуи? — спросила она.
— И поцелуи, — сказал Олег.
Он поцеловал её. В губы. Долго. Так, что у них закружилась голова.
— Надеюсь, вы не пожалеете, — сказала Мари.
— Я адвокат, — сказал Олег. — Я привык рисковать.
Эпилог. Без контракта
Прошёл год. Олег и Мари жили вместе. Она не писала стихи — оказалось, что она в них не очень сильна. Он не покупал ей дорогих платьев — она носила джинсы даже на светские рауты, и это стало её фишкой.
Они не заключали контрактов, не подписывали бумаг, не обсуждали пункты. Просто жили. Ссорились, мирились, ели пиццу по пятницам и смотрели глупые комедии.
— Вы довольны? — спросил однажды Олег.
— Я счастлива, — сказала Мари. — А вы?
— Я не знаю, — сказал Олег. — Я никогда не был счастлив. Но сейчас я хочу попробовать.
Мари улыбнулась.
— Это хорошее начало, — сказала она.
За окном светила Эйфелева башня, и звёзды над Парижем казались такими близкими, что можно было дотянуться рукой.
Они не знали, что будет завтра. Но им было всё равно.
Потому что главное — не контракты.
Главное — это когда ты выбираешь человека не на тридцать дней, а навсегда.
Даже если ты не знаешь, что будет завтра.
Конец