Дорогие друзья! Если вам понравилась предыдущая история, напишите об этом в комментариях. Сегодня хочу представить вам вторую часть рассказа о наемниках из игры Battle brothers.
Часть 2. Жадность
Город встретил нас запахами. Это был не тот аромат свежего сена и парного молока, к которому мы привыкли, нет. Камштад вонял тухлой рыбой с причалов, кислым пивом из открытых дверей таверн и терпкой пылью, поднимающейся из-под колес повозок. Для отряда наемников, вчера еще спавших на мягкой лесной подстилке, это было испытание похлеще боя.
Внутри таверны «Седой вепрь» было шумно. Трактирщик, грузный мужчина с родимым пятном во всю щеку, бросил на стол смятый клочок пергамента.
— Генрих ищет дураков на кладбище, — пробасил он, вытирая кружку. — Говорят, могилы оскверняют. Звучит… как смертельная глупость, но платит он хорошо.
Я взял бумагу, пробежался глазами и отложил в сторону. Слова «осквернители могил» навевали тоску. Гораздо приятнее выглядела заметка об ограблении торгового обоза. Но взгляд упал на руку Ландриха.
— Слушай, рана еще не зажила. Может, возьмем что попроще? Или караванщика? Смотри, что пишет: «Накормлю, напою и заплачу звонкой монетой».
Ландрих усмехнулся, взял щит, отобранный у бандитов, и легонько стукнул им по столу. Кружка подпрыгнула.
— Нормально всё. Я в форме. Идем за грабителями. А потом — караван. Работать, так работать.
Погоня в овраге.
Бандитов было семеро. Они стояли полукругом у разорванного мешка с мукой, который рассыпался белым пятном по серой лесной дороге. Двенадцать вооруженных мужчин против этой горстки оборванцев — тактика казалась смешной.
— Семеро? — усмехнулся Густав, взвешивая на ладони круглый речной булыжник. — Легко.
Он взмахнул пращей и камень со свистом ушел в цель. Первый бандит, коренастый детина с рваным ухом, охнул и схватился за плечо, но вместо крика из его горла вылетел поток отборной брани, что засмущался бы даже старый боцман.
— Ах ты, выкормыш козлиный! — заорал бандит, швыряя в ответ обломком доски.
Доска пролетела мимо, воткнувшись в землю в трех шагах от Густава. Остальные разбойники тоже попытались кидаться — камнями, грязью, пустыми бутылками — но точность их желала лучшего. В воздухе визжали осколки, но ни один не достиг цели.
А потом началось основное. Строй наемников лязгнул железом и двинулся вперед. Ландрих первым принял удар — чья-то дубина глухо стукнула по новому щиту, оставив вмятину, но не пробив. Копья и вилы опустились единым частоколом.
Бандиты дрогнули. Первый, второй, третий упали, не успев даже вскрикнуть. Остальные бросились прочь, спотыкаясь о корни и собственные ноги.
Мы бросились за ними.
Фридрих побежал первым. Он почти настиг тощего парня в драном кожаном жилете, как вдруг тот резко развернулся и полоснул ножом. Фридрих успел отшатнуться, но лезвие все равно распороло рукав и полоснуло по предплечью. Кровь хлынула мгновенно.
— Ах ты… — выдохнул Фридрих, хватая раненую руку.
Бандит тут же получил копьем в спину от подоспевшего Густава. Теперь раненых было двое — Ландрих со старой раной и Фридрих с новой.
— В следующий раз буду умнее, — прошипел Фридрих сквозь зубы, пока ему перевязывали руку.
Деньги получили сполна — звонкие монеты так приятно грели ладонь. А дальше мы откликнулись на самое заманчивое предложение «накормлю, напою и награжу». Решено было идти с караваном до Нореборга.
Тракт до Нореборга.
Караван растянулся по дороге длинной змеей из телег, груженных шерстью и солью. Солнце клонилось к закату, когда на горизонте показался другой караван — поменьше, но такой же уставший. Решили идти вместе. Так безопаснее.
А через час нас нагнал отряд местной стражи — человек пятнадцать в кожаных куртках с нашитыми железными пластинами, вооруженные длинными копьями. Командир, сухой мужик с обветренным лицом, кивнул наемникам.
— Патрулируем дороги, — бросил он коротко. — Волков в два раза больше стало. И не только четвероногих.
Ночь провели все вместе. Костры горели ровным кольцом, вокруг спали вперемешку наемники, возчики и солдаты. Я проснулся на рассвете от того, что земля дрожала. Сел и увидел их: на холме, в полумиле от лагеря, стоял отряд варваров. Грубые меха, рогатые шлемы, огромные топоры.
Стража не стала ждать. Командир взмахнул рукой, и пятнадцать копий поднялись вверх.
— За мной! — крикнул он, и они побежали вверх по склону, перекрикиваясь и лязгая оружием.
— Нам меньше работы, — зевнул Ландрих, переворачиваясь на другой бок. — Отлично.
Варвары скрылись за лесом, стража — за ними. Больше их никто не видел.
Нореборг
Стражники у ворот долго смотрели на наш обтрепанный отряд и нехотя пропустили внутрь, но работы не нашлось.
— Пойдем в город, — я махнул рукой. — Там веселее. К вечеру дойдем.
Камштад
Портовый Камштад гудел. Крики чаек мешались с криками торговцев. И здесь, среди бочек с селедкой и тюков с шелком, нашлась работа. Дворянин с жидкой бородкой, представившийся «просто Гюнтером», отвел их в сторону.
— Нужно вернуть семейную реликвию, — прошептал он, оглядываясь. — Забрать у одних людей… одним способом.
— Точно ли возвращению? — спросил Эрлинг, прищурившись.
Гюнтер развел руками. Деньги на бочку. Вопросов больше не задавали.
Плюсом была доставка посылки старому знакомому — Калейну. Два дела. Две оплаты.
Бой у старых казарм.
Разбойников оказалось шестеро. Но это были не обычные лесные оборванцы. Когда они вышли из-за разрушенной стены, я похолодел.
— Это бывшие солдаты, — тихо сказал Ландрих.
Он был прав. Кольчуги пусть плохонькие, с проржавевшими звеньями, но железо есть железо. Мечи и топоры держали привычно, уверенно. Ребята напряглись.
— Держать строй! — крикнул Торвальд. — Без паники!
Враги двинулись ровным шагом, как на плацу. Заходили с правого фланга, пытаясь обойти. Наемники подстроились, сместив щиты.
— Рывок! — рявкнул кто-то из бывших солдат, и они врезались в строй.
Йост стоял на правом краю. Первый удар топора пришелся в его щит — дерево треснуло, но выдержало. Йост успел выдохнуть, но второй удар пришелся в то же место. Щит разлетелся на щепки. Третий удар Йост принял уже ребрами. Он рухнул молча, только брызнула кровь на песок.
Эрлинг бросился вперед. Но булава опустилась на его голову, и Эрлинг упал, уже вонзая вилы в живот убийцы Йоста. Палач захрипел и завалился рядом.
Ульрих рванул мстить. Он поднял меч, но та же булава прилетела и ему в висок. Ульрих упал на землю, захрипел, закашлялся кровью. Торстен добил булавочника, всадив копье ему в горло. Последний бывший солдат был окружен и убит всеми сразу — пять копий вошли в него одновременно.
Ульрих лежал на земле, глядя в небо. Он дышал тяжело, хрипло, как загнанная лошадь.
— Жив. Жив, сволочь.
Йоста и Эрлинга похоронили тут же, рядом с их убийцами. Кольчуги сняли с мертвых врагов — они достанутся живым. Но потеря двоих… это было тяжело.
— Я не оклемаюсь, — прошептал Ульрих, когда мы вернулись в город. — Не оклемаюсь.
По пути к Калейну.
Дорога была тихой, даже слишком. Птицы пели, ветер шевелил траву, и ни одного бандита.
Посылка Калейну была доставлена без приключений. Старый знакомый расплылся в улыбке, а потом к нам подбежал запыхавшийся караванщик.
— Сопроводите в Фусберг! — выпалил он. — Заплачу!
— Идём, — кивнул Ландрих.
Фусберг.
Деревня встретила нас тишиной. Слишком тихо для поселения, где должны кудахтать куры и ругаться бабы. Дома стояли закрытые, ставни наглухо заколочены.
Жители, те немногие, что вышли на улицу, смотрели испуганно, крестились и прятали глаза.
— В чем дело? — спросил Фридрих у старого крестьянина, который ковылял с ведром.
— Могилы грабят, — прошамкал старик. — Только не люди. Монстры. Или нежить. А может, мародеры. Мы не знаем. Мы боимся.
Я переглянулся с Ландрихом. Разбираться в этом не хотелось совершенно. Заказов на нежить в нашем контракте не было.
— Идем в Камштад.
Но в Камштаде работы снова не было. Пришлось топать в Фарнштад. К вечеру добрались, уставшие, злые и голодные. Там нас тут же перехватили — новая посылка, снова в Камштад, но уже за деньги.
— Лучше так.
Псы и топоры
Варвары настигли нас на полпути. Выскочили из-за скал — огромные, дикие, с раскрашенными лицами и звериными оскалами. А впереди бежали псы. Три лохматых твари с красными глазами.
— Бежим? — спросил Фридрих.
— Не уйдем. Будем биться.
Псы кинулись первыми. Первый пес напоролся на копье и затих, второй вцепился Фридриху в рукав, но был тут же заколот Торстеном. Третий увернулся с невероятной ловкостью, отскочил и спрятался за спины хозяев.
Два варвара пали сразу, насаженные на копья. Но тут в воздухе свистнуло копье — оно летело прямо в Вандера. Тот успел подставить щит, но острие все равно полоснуло ему по плечу. Кровь, но не смертельно.
Другой варвар, здоровенный детина с дубиной, утыканной костями и когтями, обрушил удар на барда. Дубина порвала рубашку в клочья, но тело почти не задела — бард отшатнулся в последний миг.
А вот Торстену не повезло.
Топор опустился прямо на его голову — глухой, страшный звук, который запомнился надолго. Торстен рухнул замертво.
Остальных варваров добили быстро. Победа пришла, но с горьким привкусом.
— Торстен пал, — тихо сказал Ландрих, вытирая окровавленное копье. — Нас все меньше.
Многие в отряде задумались. К чему эта жизнь? За какие такие деньги можно рисковать головой? Калейн, получив посылку, накормил нас и отпустил — новой работы не было.
— Идем в Фарнштад.
Жадность
Таверна гудела. Караванщик, толстый купец в шелковом камзоле, развернул перед нами мешок.
— Двести тридцать монет предоплаты, — сказал он, высыпая на стол горсть серебра. — И девятьсот после. За два дня пути.
Тишина повисла такая, что слышно было, как муха бьется о стекло.
— Мы даже не видели таких денег, — прошептал Ландрих.
Желание окончить карьеру наемника, еще минуту назад такое явственное, провалилось куда-то в глубину сознания. На его место пришло другое чувство — жадность. Горячая, липкая, требовательная.
На выходе из таверны к нам подошел парень. Молодой, коренастый, с руками, перепачканными чем-то темным.
— Вы наемники? — спросил он. — Возьмите меня. Я мясник. Ножом умею работать.
— Умеешь пользоваться ножом — добро пожаловать, — усмехнулся Вандер и протянул ему вилы Торстена. — Это теперь твое.
Мясник взял оружие, взвесил в руке и кивнул.
Очередная работа
Их было десять. Вооруженные крестьяне — вилы, цепы, топоры, и ни одного нормального меча.
Враги кинулись беспорядочной кричащей массой. Густав сделал два точных броска — камни ушли в головы. Первый бандит упал замертво, не дойдя трех шагов. Второй тоже рухнул. Но падая, второй выбросил вперед дубину, и та, описав дугу, прилетела прямо в голову Ульриху.
Ульрих пошатнулся, но устоял. Глаза его закатились, ноги подогнулись, но он держался на чистом упрямстве.
— Ульрих, уходи! — крикнул Торвальд.
Но было поздно. Другой бандит влетел в его щит с разбегу, не дав отступить. Третий подскочил следом. Ульрих, уже ничего не соображая, рубанул мечом наотмашь — один бандит упал, потом второй. После этого Ульрих сел на землю, выронил оружие и уставился в одну точку.
Остальных бандитов подняли на копья. Победа.
И в этот момент свистнула стрела. Один из спутников караванщика, пожилой возчик, всплеснул руками и упал лицом в грязь. Стрела торчала у него из спины — наповал.
— Туда! — заорал Вандер, указывая на лес.
Мы нашли лучника на дереве. Тот пытался спрятаться, но Фридрих, не говоря ни слова, всадил ему копье в живот. Лучник повис на ветке, как тряпичная кукла.
Вернулись к каравану. Караванщик смотрел на тело возчика.
— Мы защищаем груз, а не людей, — бросил я и отвернулся.
Ульрих сидел у телеги. Он дышал тяжело, его тошнило.
— Сильное сотрясение, — сказал Ландрих, осматривая его. — Не скоро встанет в строй.
— Он жив, — ответил я. — И это главное.
Два дня прошли без происшествий. На третий мы видели вдали двух троллей, убегающих от двух отрядов стражи. Огромные серые туши мчались, ломая деревья. Хорошо, что бежали не к ним.
Замок Странфет
Добрались без потерь. Деньги получили сполна и ушли в поселение Туре — недалеко, день пути.
Наниматель из Странфета дал наводку на караванщика в Хикму. Через пустыню.
— Шестьсот монет, — сказал караванщик, худой человек с безразличным лицом. — Заманчиво?
— Заманчиво. Но нам нужно больше людей.
В таверне нам посоветовали двоих. Хариберт — коренастый мужик со сломанным носом, участник подпольных боев. Вернер — молодой парень с горящими глазами, беженец, чью деревню уничтожила нежить.
— Я ищу способ отомстить, — сказал Вернер, сжимая кулаки.
— Неплохой повод стать наемником, — ответил Торвальд. — Берём обоих.
Бой в пустыне.
Пустыня была горячей и злой. Песок скрипел на зубах, ветер гнал колючие кусты перекати-поля.
А потом нас догнали разбойники. Шестеро, но выглядели страшно — обожженные солнцем лица, кривые сабли, кольчуги из крупных колец.
— Нельзя недооценивать.
Они двинулись ровным строем. Ульрих, чья голова еще не оправилась после сотрясения, слишком долго смотрел на врага. И пропустил удар. Стальная дубина опустилась на его голову — глухой стук, и Ульрих рухнул в песок.
Мы с Торвальд закололи разбойника с топором, который слишком самоуверенно полез вперед. Тот упал, захрипел. Но тут засвистел кнут — топор Хариберта вылетел из его рук и улетел в песок.
— Черт, — выдохнул Хариберт, сжимая кулаки. — Этот тип неплохо орудует кнутом.
Второй разбойник с топором замахнулся на Хариберта, но запнулся и случайно задел своего же напарника. Тот заорал, схватился за плечо. Враг отвлекся на миг — Хариберт тут же врезал ему два раза прямо в лицо. Хрустнули зубы, разбойник пошатнулся.
— Оружие выбили, но не у того человека, — усмехнулся Хариберт.
Фридрих хотел добить разбойника, но получил удар топором в живот. Кровь брызнула, но, видимо, неглубоко — Фридрих, скрипя зубами, схватился за древко топора и насадил врага на копье.
Остальные разбойники бросились бежать. Их догнали. Разбойника с кнутом придушили его же оружием — долго, с хрипом и лязгом пряжки.
Победа.
Ульрих лежал в песке. Он был жив, но в его глазах поселился страх. Тот самый, который не лечится зельями.
— Ему пора на покой, — тихо сказал Ландрих.
— Позже поговорю с ним, — сказал я.
Остаток пути до Хикмы прошел спокойно. Песок, солнце и ветер. И мысли о том, сколько еще таких дорог им предстоит пройти.
Продолжение следует