Фразеологизмы в творчестве Антона Павловича Чехова — это не просто устойчивые обороты речи, передающие народную мудрость. У Чехова они становятся инструментом характеристики героя, средством юмора, иронии, а иногда и скрытой трагедии.
Многие из этих выражений были хорошо знакомы читателям XIX века (и не только), но в устах чеховских персонажей они обретают новую жизнь.
В рассказе «О том, как я в законный брак вступил» герой с пафосом заявляет:
«Я питаю к этой особе чувства... обоняние...»
Вместо «чувство симпатии» или «быть под обаянием» — физиологическое «обоняние». Человек отчаянно хочет казаться образованным, но не понимает значения высоких слов. Первоначальный смысл фразеологизма («испытывать духовное влечение») рушится. Получается комический эффект.
Тот же приём — с выражением «плоды злонравия». Чехов соединяет высокий стиль («плоды» как результат деятельности) с бытовым контекстом («поспевают у нас ежемесячно»). Фразеологизм, который мог означать «последствия дурного воспитания», превращается в каламбур.
Сегодня никто не скажет: «держу себя в струне». Мы говорим «держу себя в руках». А героиня Чехова Аркадина из «Чайки» именно так и выражалась:
«Я, милая, держу себя в струне».
Это показывало, как она подавляет живые эмоции. Оборот устарел — но смысл остался.
А выражение «приказал долго жить» (рассказ «Тоска») сегодня звучит архаично. В XIX веке это был мягкий эвфемизм смерти. Чехов вкладывает его в уста простого ямщика Ионы, который говорит о погибшем сыне:
«Нету Кузьмы Ионыча... Приказал долго жить... Взял и помер зря...»
Чехов любит разбирать фразеологизмы на части. В рассказе «Депутат, или Повесть о том, как у Дездемонова 25 рублей пропало» читаем:
«Из души храбрость пошла в живот, пробурчала там, по бёдрам ушла в пятки и застряла в сапогах... А сапоги порванные... Беда!»
Традиционный оборот «душа ушла в пятки» (от страха) Чехов материализует. Храбрость путешествует по телу, булькает в животе и застревает в дырявых сапогах. Возникает комический эффект.
Выражение «кошки скребли на душе» в рассказе «Два скандала» он тоже обыгрывает с иронией:
«Кошки скребли его музыкальную душу, и тоска по рыжей защемила его сердце».
Оборот, означающий «тоскливо, тревожно», получает дополнительный оттенок: «музыкальная душа» страдает от тоски по конкретному человеку (рыжей). Смысл не меняется, но появляется личная, почти сентиментальная окраска.
Чехов высмеивает пустое использование высоких оборотов чиновниками и мещанами. «Рыцари без страха и упрёка» в его рассказе — это люди, которые совершают служебные преступления. А «конь и трепетная лань» — пошлая супружеская пара.
Фразеологизмы из рыцарских романов и поэзии снижаются до уровня канцелярита и быта. Изначальный смысл (идеал благородства, возвышенная любовь) исчезает. Остаётся пустая оболочка, которую персонажи наполняют мещанским содержанием.
В рассказе «Скучная история» Чехов пишет:
«Сентиментальную и доверчивую толпу можно убедить в том, что театр в настоящем его виде есть школа».
И продолжает:
«Но кто знаком со школой в истинном её смысле, того на эту удочку не поймаешь».
Оборот «поймать на удочку» (обмануть, соблазнить) жив и сегодня. У Чехова он применяется к театру и воспитанию. Смысл не изменился, но контекст сделал его более интеллектуальным.
В рассказе «На гвозде!» звучит фраза:
«Дуракам счастье, ваше превосходительство!»
Фразеологизм однозначный, употребляется только в одном значении. Здесь он выражает согласие жены Стручкова со словами Прокатилова. Компонент «счастье» легко заменяется словом «везёт», но стилистическая окраска остаётся неизменной. Коротко и едко.
Чехов не просто вставляет фразеологизмы в текст. Он их обыгрывает и заставляет работать на идею произведения.
Многие обороты, использованные писателем, ушли из языка или изменили окраску. Но чеховский метод остаётся актуальным. И в этом — великое мастерство автора.
А вы встречали у Чехова необычные фразы? Делитесь в комментариях.