Продолжаю читать книгу психотерапевта Анн Шутценбергер, специализирующейся на трансгенерационной передаче травмы. Хочу поделиться случаем оттуда.
К Анн обратилась Жаклин - молодая француженка армянского происхождения с корсетом на шее после несчастного случая, который случился вскоре после похорон ее ребенка.
Ее дочь родилась с обвитием пуповины вокруг шеи и осложнением в виде ДЦП и в итоге скончалась в возрасте 10 лет.
Также сестра этой клиентки родила дочь с цервикальной грыжей - «вытекающим мозгом», которая не выжила.
Анн уточняет, кто Жаклин по профессии и выясняется, что парикмахер, как и ее отец, и мать. А также - бабушка. То есть уже три поколения занимаются головами людей.
Выясняется, что сама Жаклин родилась во Франции, отец в Бейруте, а вот бабушка в Турции. Почему же они переехали во Францию?
Они приехали после геноцида армянского народа!
«Это было ужасно. Турки убили тысячу людей. Моя бабушка видела, как мимо пронесли на пиках головы двух ее сестер и матери - много голов! Было более двух миллионов убитых.»
Анн спрашивает дату армянского геноцида: 24 апреля. Дочь Жаклин умерла 24 апреля.
Анн делится, что для нее было шоком узнать, что все эти женщины работают парикмахерами: «Бабушка видела отрезанные головы, с тех пор все дочери исправляют и улучшают головы, кроме одной: сестра Жаклин работают агестезиологом в реанимации» (попытка унять боль? «исправить» смерть?)
Словно эти француженки армянского происхождения и их дети странным образом выражают своим телом и телами своих детей то, что произошло с их сообществом и семьей.
Чем объяснить, что спустя три поколения после того, как отрезанные головы пронесли на пиках, две девочки родились с проблемами в области головы и шеи. И почему мать, которая пришла рассказать об этому психотерапевту, находится с ортопедическим корсетом на шее, чтобы поддерживать свою голову.
Как и выбор профессии парикмахера из поколения в поколение это не тянет на случайность.
Анн констатирует, что чем больше она исследует трансгенерационную передачу, тем больше видит проявлений лояльности по отношению к семье и немыслимых повторений.
Она также приводит случай Шарля, которому 39 лет и у него рак яичек. Ему успешно проводят операцию, но через полгода обнаруживаются метастазы в легких. И он наотрез отказывается от химиотерапии.
Анн пытается прояснить почему он отказывается, и изучает его предков.
Выясняется, что один дед Шарля умер от удара верблюда в пах в возрасте 39 лет (!), а другой в 39,5 от газовой атаки (легкие!). Химиотерапия как раз является производной от горчичного газа, который использовали в те годы немцы в окопах.
У Шарля оказались поражены те же органы, что и обоих дедов (яички и легкие), в том же возрасте. Причем его ребенку 9 лет, столько было и его родителям, когда умирали их отцы в свои 39 (двойной синдром годовщины).
Именно так и выглядит бессознательная лояльность к своей семейной системе, переплетения с их судьбами и следование за умершими. Мы как фракталы.
Семейные системные расстановки обладают инструментами, помогающими успешно расплестись с этими переплетениями и растождествиться с чужими судьбами, выйти из такой лояльности.