В каждом классе, словно в пестром калейдоскопе, перемешиваются судьбы. Есть ученики светлые, как лучи солнца, и те, кто бросает тень. Есть вредные и занудные, ябеды и молчуны. А есть и мальчишки-двоечники, чье поведение оставляет желать лучшего – те самые, что способны омрачить девичьи дни. Они то норовят заглянуть под юбку, то с силой дернут за косичку. Но есть и такие девчонки, какой была когда-то я, готовые дать отпор обидчику.
Тот день начался как предвестник бури. Наша учительница, Елизавета Борисовна, решила внести перемены в школьный уклад, пересадив нас, чтобы мы не засиживались на одном месте. Меня, словно по злому умыслу, отсадили от верной подруги на заднюю парту, к нашему главному двоечнику – Витальке Гладышеву. Слезы, словно роса, катились по моему лицу, я собирала вещи, готовясь к неминуемой расплате, к настоящей гильотине школьных нравов.
Первый день прошел на удивление спокойно. Видимо, у Витальки были иные планы, и он не горел желанием докучать мне. Но на следующий день его словно прорвало. Он не упускал возможности – то положит руку мне на коленку, то, когда я старательно выводила строчки в тетради, вырвет ее из рук.
Долгожданный звонок на перемену не принес облегчения. Виталька, словно обезумев, с такой силой дернул меня за хвост, что я едва не упала. Но я не растерялась. Решив постоять за себя, я со всей силы ударила его книжкой по голове. В тот миг страх сковал меня ледяными цепями. Виталька замахнулся в мою сторону, и я, с неимоверной скоростью, вцепилась в его руку. Еще мгновение – и рукав его рубашки оказался зажат в моих ладонях.
«О нет», – пронеслось в голове, – «теперь точно конец». Но произошло нечто совершенно неожиданное. Виталька опустился на стул, и в его глазах блеснули слезы.
«Домой мне лучше не возвращаться», – тихо произнес он. – «Мама убьёт меня». Я, преодолев страх, подсела к нему. Мы просто стали болтать. Так, на задней парте, зародилась наша недолгая, но такая искренняя дружба.
Но время неумолимо. После восьмого класса Виталька ушел в ПТУ, и след его в школе затерялся. Лишь спустя много лет, на улице, я встретила его. Его лицо, разбитое и опухшее, выдавало не только недавнюю драку, но и сильное опьянение. И в тот момент, когда наши взгляды встретились, я почувствовала лишь брезгливость. Я отвернулась, сделав вид, что никогда его не знала. Странные мы, люди. Вчерашние друзья, связанные общими тайнами и смехом, через время превращаются в безликих незнакомцев.
И сейчас, вспоминая тот момент, мне становится стыдно. Стыдно за свою слабость, за свою мимолетную брезгливость. Ведь за разбитым лицом и пьяным взглядом скрывался тот самый мальчишка, который боялся вернуться домой, тот, с кем мы когда-то делили тайны на задней парте. И я, отвернувшись, отвернулась не только от него, но и от части себя, от той девочки, которая умела сопереживать. И этот стыд, пожалуй, останется со мной надолго.