О премьере спектакля главного концептуалиста современной русской сцены в театре «Старый дом» в Новосибирске — театровед и театральный критик Кристина Матвиенко
Подписывайтесь на телеграм-канал «РБК Стиль»
Новый спектакль Дмитрия Волкострелова — «Контрольные отпечатки» в новосибирском театре «Старый дом» — сделан по фотографиям Анри Картье-Брессона, пропущенным через личную оптику шестерых молодых актеров, исполнителей и инженеров строгой композиции, в которой участвуют снимки, титры-подписи и процесс проявки фотопленки.
Осенью 2025-го в московском театре «Среда 21» вышла «Русская смерть. Воспоминание о спектакле»: в той ностальгической работе режиссер Волкострелов сидел за столом и в реальном времени «монтировал» артефакты из «Русской смерти» 2022 года, поставленной им в Центре им. Вс. Мейерхольда под финал жизни важнейшего театрального места. Обобщая, можно сказать, что главный концептуалист современной русской сцены обращается к отпечатку вместо реальности, к видеозаписи вместо умершего спектакля. Иначе говоря, предлагает и себе, и зрителям встречу с материальным свидетельством или со следом взамен непосредственного контакта. Вместо живого опыта остались линии, свет и тени, голоса исчезнувших во времени или пространстве людей. Ни один режиссер сегодня так точно не выражает сам факт невозможности прикоснуться к реальному. А именно это чувство характеризует время, в котором все растворяется безвозвратно. Все, кроме отпечатка.
Нравится РБК? Главные новости дня, эксклюзивы и аналитика ждут вас:
на радио
в подписке
в Max
в Telegram
в приложениях для Android или iOS
На пустой сцене «Старого дома» — микрофон на стойке, вместо задника — белый экран, куда проецируются титры и фотографии. В титрах объясняется устройство спектакля, который зритель сейчас увидит, и то, что изображения принадлежат великому французскому фотографу Брессону, чей термин «решающий момент» — одна из точек размышления Волкострелова и его соавторов-актеров. Титр предупреждает, что спектакль будет состоять из 36 снимков, но их порядок предопределен методом случайных чисел: актеры выбирают последовательность фотографий накануне каждого спектакля. Принцип рандомайзера отсылает к практикам композитора Джона Кейджа (в 2010-х Волкострелов ставил «Лекцию о ничто» и «Лекцию о нечто») и его соавтора, хореографа Майкла Каннингема, внедрявшим таким образом в искусство американского неоавангарда 1950-х идею буддистского невмешательства. Но здесь, на материале брессоновских фотографий, а не текстов Кейджа, тестируется идея решающего момента, «снимка на бегу», который сделан в моменте между уже случившимся и еще не произошедшим.
Ни один режиссер сегодня так точно не выражает сам факт невозможности прикоснуться к реальному.
На экране — кадр 1932 года, «За вокзалом Сен-Лазар», с человеком в шляпе, перепрыгивающим через огромную лужу. Актер произносит взятый из книги Брессона текст про решающий момент. Можно сказать, что каждая фотография, сделанная ли большим мастером или просто обладателем цифровой камеры, всегда есть момент между прошлым и будущим. Но Брессон концептуализирует промежуточность как свойство искусства и зрения вообще, утверждая, что во всяком не-событии есть решающий момент. То есть, с одной стороны — все процессуально, все течет, медленно и в режиме несмонтированной «скуки», а с другой — во всяком течении есть точка, где настоящее становится прошлым. Увидеть этот парадокс можно, проявляя контрольные отпечатки, то есть проходя саморедактуру на пути к тому самому, «удачному», снимку. Однако именно промежуточные, несовершенные «кадры» занимают Волкострелова, как и время как таковое.
Необъяснимое прекрасно: каким получился новый спектакль Романа Михайлова
Выверенное экспонирование пронумерованных и подписанных на двух языках, французском и русском, снимков чередуется с включениями «прямых эфиров» — актеры исполняют фрагменты интервью с Брессоном и еще поодиночке выходят к микрофону, чтобы прокомментировать тот или иной снимок собственным автофикшеном. Снимки экспонируются по хронологии, в тишине и в режиме от заблюренности до полной четкости.
В ряду первых есть фото 1931 года «Любовники» — на бликующей воде, широко раскинув руки, лежит женщина с голой грудью, ее держит мужчина, лиц обоих мы не видим. Природа Италии, целующаяся парочка на кладбище, британская пожилая леди, вытянувшая ноги на лондонской скамейке, американская леди в сарафане из американского флага, испанские «Дети, играющие в руинах» — более или менее известные снимки выразительны, хотя материалом для них становится повседневность.
Этот парадокс о пойманном аффекте уникальности воплощен в личных комментариях актеров, которыми сопровождаются некоторые из фотографий. 5 апреля актрисе Лилии Мусиной выпал снимок «Улица Муфтар» (1954) — с мальчиком, несущим две бутылки вина. Кудрявая Лиля с чудесной улыбкой говорит, почему ей так нравится этот мальчик, с победной улыбкой шествующий по городу и ловящий взгляды восхищенных девочек, а потом, как будто вскользь, произносит примерно следующее: «Он напоминает мне моего брата, по которому я очень скучаю». У Лили краснеют глаза, она комкает рассказ, и зрители остаются в тишине и в темноте зала, каждый наедине со своим «решающим моментом».
БДТ имени Товстоногова покажет гастрольную программу в Москве
Отпечатки фиксируют момент, но одновременно указывают на приоритет «медленного времени», как бы напоминая, что в быстроте касаний мы забываем жить. Снимки Брессона, вставленные в обманчиво успокаивающий строй спектакля, тем не менее, проявляют витальность автора. Подсмотренные поцелуи, взгляд девочки из-под шинели советского солдата, спина мужчины, загорающего у стены Петропавловской крепости, — все это подарки, которые реальность дала внимательному и азартному взгляду фотографа.
Вставной новеллой в спектакле звучит рассказ «Слюни дьявола» Хулио Кортасара, герой которого станет фигурой фотографа-соглядатая из фильма Микеланджело Антониони Blow Up: став свидетелем чужой драмы, человек с аппаратом пытается предотвратить несчастье, но может сделать это только в своем воображении. Воздействовать на реальность стало невозможным, словно говорит нам этот спектакль: можно только наблюдать за ней и помнить себя.
Зрители остаются в тишине и в темноте зала, каждый наедине со своим «решающим моментом».
Шестеро актеров в красивой удобной одежде глухих серо-голубых и сливовых тонов занимаются, по сути, презентацией «моментов». Тем самым дают зрителю возможность разглядеть эти моменты по-настоящему, если, конечно, хватит терпения — иногда человек выходит из зала. Одновременно эти шестеро выступают инженерами спектакля: они его обустраивают по ходу дела, открывая непосредственность своего присутствия и того, что все эти вещи на сцене тоже реальны.
Культурная афиша апреля: авангардисты, Данте и Могучий
Финальный аттракцион — проявка пленки на составленном из козел и доски рабочем столе. Снимки, сделанные в течение этих полутора часов самими участниками, выведут на экран, и мы увидим расплывчатые абрисы людей и предметов, а то и просто пятна. Так из четкости и выразительности брессоновских кадров зрителя вернули в заблюренный мир, где все еще находится в становлении и не родилось. Но решающий момент нужно снова разглядеть — в этом и состоит, похоже, трудное удовольствие, доступное, впрочем, не только художнику.
Читайте также:
Шохин заявил о «предпочтительности» российских судов для споров бизнеса
В Иране назвали возможные сроки открытия Ормузского пролива
Прокуратура подала иск к экс-губернатору Чубу и к основателю «Юга Руси»