«Вот вы до чего городские можете человека довести!» (герой Буркова, фильм «Гараж»)
Федора Михайловича я не люблю (думала я), и не планировала совершенно его читать, но возник поход на «Идиота» в театр Моссовета и решила я всё же припасть перед тем к оригиналу.
И получилось, что Достоевского я не люблю так сильно, что сначала я прочитала «Идиота», потом прослушала его в исполнении прекрасного Багдасарова, потом посмотрела сериал 2003 года, потом фильм Пырьева 1958 года, потом был фильм Акиро Куросава (1951) и вишенкой на этом «идиотском» тортике стал спектакль. Уже потом, чисто из любопытства, посмотрела ещё несколько экранизаций – мне было интересно, как там с кастом, ибо то, как подбирают актеров на главные роли – отдельный очень интересный момент.
Мне понравилось всё – все итерации, каждая по-своему. Но сейчас не про итерации.
Сюжет романа довольно прост и местами напоминает мышиную возню:
Конец 1867 год, последний князь из рода Мышкиных – Лев Николаевич – возвращается из Швейцарии, где он находился на лечении от «падучей».
По пути он знакомится с купеческим сыном Парфёном Рогожиным, который только что вступил в наследство огромного состояния и от него слышит о распрекрасной Настасье Филипповне Барашковой.
Настасья Филипповна – содержанка. Её, в совсем юном возрасте развратил опекун Тоцкий, который наигрался по младости лет и теперь вознамерился остепениться, завести семью и Настасья Филипповна ему очень уж стала мешать в этих планах. Поэтому Тоцкий хочет её к кому-нибудь пристроить, проще говоря продать. Продать он её хочет Гавриле (Гане) Ардалионовичу Иволгину, чиновнику, подвизающемуся у генерала Епанчина, к которому по чистому совпадению и направляется князь Мышкин.
Лев Николаевич направляется к Епанчину не просто так, а потому что считает, что состоит в возможном дальнем родстве с его супругой, Лизаветой Прокофьевной.
В доме Епанчиных, Мышкин встречается не только с генералом, Ганей, Лизаветой Прокофьевной и тремя генеральскими дочерями (Александрой, Аделаидой и Аглаей), но и впервые видит портрет Настасьи Филипповны.
Так все и заверте…
Это история, в которой князь Мышкин будет метаться туда-сюда, а рядом с ним будут так же метаться и вибрировать многочисленные персонажи, оказалась столь о многом, что к финалу я поняла, что не любить Достоевского нельзя. Просто невозможно.
Да, он чудовищно тяжел и для меня мрачен и депрессивен. И надо быть самим Достоевским, чтобы в череде этих жалких, грязных, мерзких, подлых, пьяных людей рассмотреть свет. Федор Михайлович умеет это делать, и он очень старательно показывает этот свет, он достает его из таких мест, в которых, казалось бы, ему и делать-то нечего. И в самом разнесчастном подонке и мошеннике он его находит. У меня так не получается. Ну, т.е. я понимала, что да, не все так однозначно, но проникнуться симпатией к мерзкому Лебедеву, к шуту Фердыщенко к главе семейства Иволгину, или к тому же Гане, у меня не получилось. А вот Федор Михайлович это делал запросто.
В остальном у меня все сложилось.
Пожалуй, теперь, когда мне попадется очередной вопрос на тему «Какие книги вы возьмёте на необитаемый остров» я рядом с Толстым (ибо он толстый), назову Достоевского, ибо он – необъятен.
Он, и вправду, необъятен. Роман «Идиот» - 600-800 страниц, в зависимости от издания, ощущается, как 5000. Это, и вправду, так. И не потому, что скучно, тягуче или ещё что. Но потому что можно читать эту историю с десятка разных ракурсов и получится десять разных историй. Потому что над каждой сценой, а их великое множество, идущих одна за другой, объемных, многолюдных, многословных и многосмысловых, можно думать часами. И каждый читатель найдет что-то, что порадует именно его: тут и любовных линий добрый десяток, тут и психологическая драма, и триллер, и история болезни (о, Фёдор Михайлович прекрасно знал «падучую» изнутри, именно поэтому каждая сцена, в которой он описывает приступ эпилепсии или ауру словно ножом по нерва), тут есть и прекрасный пример экфрасиса и одно только размышление над тем, как через весь роман проходит образ Христа из дома Рогожиных (Ганс Гольбейн Младший «Мертвый Христос в гробу») и кто же окажется воплощением Христа в романе – отдельное удовольствие.
Религия, философия, гуманизм, политика (о, это дивное танковое прохождение по «русским либералам» от Федора Михайловича) – правда, одно удовольствие читать было. Это – прекрасно. Но тяжело.
Тяжело, но прекрасно.
Это одна из тех книг, про которую нельзя сказать в трех словах, потому что за что ни возьмись: образ Христа, дуальность (которая даже в имени – Лев Мышкин – ну, не прелесть ли?! А дуальности там – хоть ложкой ешь, ибо весь роман дуален в этой его четверичной системе координат и бесконечном квадрате Парфён Рогожин – Лев Николаевич Мышкин и Аглая Епанчина – Настасья Филипповна, все это белое и черное, темное и светлое). Образы…
Когда я читала в первый раз, мне показалось, что некоторые сцены можно было бы и сократить. Ну, вот что дает сюжету чахоточный недотыкомка Ипполит Терентьев с его монологами и пафосными выходками? Но кто, как не он произнесет свой монолог, кто же расскажет про дивные сны, кто потом будет резвиться в «Бесах» и «Братьях». Так что всё на своём месте в «Идиоте», всё ладно.
«Идиот» - это просто клондайк для психологов и психиатров. Ибо комплексы и травмы будут общаться с комплексами и травмами, а пороки с пороками. Это история, в которой «Христос» сходит в отдельно взятое общество и меняет своим появлением ход событий. И это – прекрасный образец того, как именно это происходит. Я получала невероятное удовольствие, читая и как ломается уже сложившийся замысел и всё повествование начинает развиваться с появлением Льва Николаевича по совершенно иному сценарию, и как меняются люди рядом с Мышкиным, как они начинают вести себя по-другому, как они даже думать начинают иначе и о другом. Как наполняются смыслом их мелкие и никчемные будни, как их охватывают новые сложные чувства и переживания. О том, как прикасаясь к свету, из людей лезет и произрастает совершенно разное – то, что составляет их суть.
Превосходно.
Этот роман полон символов и для любителей поискать скрытые смыслы он будет отдельно интересен, потому что сама глубина происходящего создает метафизические объекты, которыми становятся не только очевидные вещи, вроде картины или ножа, или узелка Мышкина, но и неочевидные, такие как цвета ли числа, или запахи, или погода: «Идиот» - пример романа, в котором всё имеет смысл.
У романов Достоевского есть большой недостаток: после них очень сложно читать всякие «убийства и кексики», потому что всё становится блеклым и разбавленным.
Но, к сожалению, читать «идиотов» подряд тоже невозможно – можно взорваться от плотности текста, от концентрации мыслей и чувств. И им нужно время улечься внутри. Пока что у меня ощущение, как у удава, который съел слона. Я совершенно точно знаю, что буду переваривать его не один месяц, возвращаясь к каким-то сценам и эпизодам, к диалогам, к описаниям. Один обмен крестами чего стоит!
И, конечно, буду принимать литературную гомеопатию, куда без этого)))
Но я искренне рада, что «в сейчас лет» изменила своё отношение к Достоевскому. И, да, «проходить» Федора Михайловича в школе – вот, где настоящая напраслина.
Мне понравилось просто всё: язык, сюжет, персонажи, драма, финал.
Конечно, я знала, чем всё закончилось и до того, как начала читать роман. Мне кажется, находится в пространстве русской литературы и не знать сюжеты «системообразующих историй» «наших всё» (Пушкина, Лермонтова, Толстого, Достоевского, Чехова, Гоголя, Гончарова, Тургенева …), даже не прочтя их, невозможно. Но ни краткое изложение, ни «понаслышке» не даст полного понимания. И финал, с его «всем сестрам по серьгам» был прекрасен.
К слову, впервые я для себя у Достоевского обнаружила персонажей, которые мне были милы, интересны и очень, очень приятны (помимо Льва Николаевича) – это Коля Иволгин и Вера Лебедева. Вот, на ком я отдыхала.
Поняла, что хочу – не сейчас, но постепенно – перечитать и остальные книги «Пятикнижия».