Двухнедельное перемирие между США и Ираном, поздним вечером 7 апреля - крайне необычное соглашение. Прежде всего потому, что обе стороны немедленно назвали его «сокрушительной» и «100-процентной победой» - разумеется, своей. Трудно припомнить что-то подобное в мировой истории – исключая, разумеется, войн между какими-нибудь дикими племенами.
«Сокрушительная победа» США – это, конечно, тактическое поражение. Американцы не добились от Тегерана ни малейших уступок ни по одному пункту своих требований (отказ от обогащения урана, передача уже обогащённого, ограничение ракетной программы и прекращение помощи иранским прокси). Зато Иран, перекрыв Ормузский пролив, вынудил американцев сделать его открытие главной проблемой, и согласиться на перемирие при условии его открытия.
Тегеран выставил пакет требований к США из 10 пунктов (отмена всех санкций в отношении Ирана; сохранение контроля Ирана над Ормузским проливом; вывод американских войск с Ближнего Востока; прекращение нападений на Иран и его союзников; возвращение замороженных иранских активов; резолюция Совета Безопасности ООН, придающая соглашению обязательную силу).
В версии на фарси Иран также включил в свою ядерную программу формулировку «принятие обогащения», но в англоязычной версии требований она отсутствовала.
Иными словами, Иран, после месяца ожесточённых бомбардировок, так же, как и до их начала, требует от США безоговорочной капитуляции.
Причём даже открытие Ормузского пролива, ради которого США пошли на перемирие, остаётся под большим вопросом. Тегеран заявляет, что пролив будет открыт на время переговоров - но под «иранским военным контролем» (что это означает - непонятно). Но в качестве условия заключения постоянного мира Иран требует признания его права на контроль над проливом, что не имеет аналогов в истории морского права – проходы через проливы всегда были свободными.
Суть этого требования проста: в случае сохранения санкций Иран, собирая плату за проход судов через пролив, компенсирует санкционные убытки: иранцы уже собирают по $2 млн. с танкера, а их до войны в сутки проходило примерно по 100 за день. Итого получится примерно $73 млрд. в год - куда больше, чем Иран когда-либо получал от экспорта нефти и газа.
На какой основе будут проходить американо-иранские переговоры, непонятно, учитывая, что позиции сторон, требующих капитуляции друг друга, ни на йоту не изменились. Потому, что трудно представить, чтобы Дональд Трамп, как бы он ни хотел поскорее закончить войну, согласился на капитуляцию, а принятие иранских условий даже самые оголтелые трамписты не смогут представить как нечто иное.
Уже после заключения перемирия Трамп заговорил о возможности смягчения санкций, но только в том случае, если Иран полностью откажется от ядерной программы (т.е. он повторил главное довоенное требование). Ждать уступок от Ирана в этом направлении было бы странно: Иран же считает себя «100-процентным» победителем!
Но Иран - победитель только с собственной, весьма специфической точки зрения. Для него победа - это то, что он выстоял по сильнейшими американо-израильскими ударами. Однако за пределами Ирана такая победа совершенно неочевидна. Особенно учитывая колоссальный урон, нанесённый бомбардировками иранской экономике, инфраструктуре, ВПК и силовым структурам. На восстановление (точнее, создание заново) ВВС, ВМС и ПВО понадобятся годы даже в случае снятия санкций, а на возобновление ядерной программы - ещё больше.
Если это победа, то пиррова в прямом значении этого термина.
Таким образом, налицо две пирровы победы, причём американская ещё менее убедительна (даже в качестве пирровой) по сравнению с иранской.
При этом не факт, что перемирие продлится обещанные две недели. Началось оно с иранских ракетных ударов по Бахрейну, Кувейту и ОАЭ - то ли иранцы не считают, что в арабские страны включены в условия перемирия, то ли командиры ракетных частей потеряли связь с центральным командованием, и палят по заранее обозначенным целям. Одновременно на крупном нефтеперерабатывающем заводе на стратегически важном острове Лаван на юге Ирана прогремело несколько мощных взрывов - иранцы обвинили в них израильтян и американцев.
Но перемирию угрожают не только провокации сторон. Тегеран требует, чтобы в рамках перемирия Израиль прекратил военные операции в Ливане против «Хезболлы», на что израильтяне резонно указывают, что они в мирных переговорах не участвовали, следовательно, и не обязаны следовать договорённостям. Хотя и согласились прекратить удары по Ирану одновременно с США (не иначе, нефтезавод на острове Лаван взорвался потому, что местные рабочие курили в неположенном месте).
Сразу после наступления перемирия в Иране израильские удары по Ливану усилились, и можно ожидать, что ВВС Израиля, ранее задействованные против Ирана, начнут с утроенной силой обрабатывать ливанскую «Хезболлу». Что Тегеран, безусловно, будет считать нарушением условий перемирия.
Теоретически возможно, что Трамп, обеспокоенный отсутствием поддержки американцами войны с Ираном, и раздосадованный неудачами в войне (что бы он ни говорил о победе, реальность он не может не понимать), заявит о заключении «большой красивой сделки» с Тегераном, и переключится на что-то новое - например, он заявил, что собирается стать… президентом Венесуэлы. Но всё же вероятность этого меньше, чем возобновления войны. Ведь нужно учитывать, что арабские страны Персидского залива очень не хотят в случае ухода американских войск из региона остаться один ни один с разъярённым Ираном, и будут изо всех сил давить на Трампа. А силы «финансовые) у них есть.
Две победы, даже пирровы, в одном флаконе вряд ли уживутся. Поэтому, если перемирие действительно продлится две недели, это будет удивительно. А говорить о возможности превращения перемирия в долгосрочный мир более чем преждевременно.