Великая Отечественная война пришлась на детство Галины Кисель. И пусть она родилась в красивую дату – 8 марта 1931-го, долгие годы ей приходилось быть не изящной и беспечной девочкой, а стойким маленьким человечком, как и многим ровесницам.
Поколения воли
Корни Галины Константиновны идут из деревни Пруды (ныне Озерский сельсовет).
– Моя бабушка рано умерла. И дедушка женился на молодой женщине, у них родились дочь и сын. Осиротевшие папа Костя и дядя Миша тогда еще были школьниками. На учебу с собой отрезали по «лусте» хлеба и брали два кусочка сахара. А горячего могли поесть, только вернувшись домой, – начала рассказ о семейной истории собеседница. – Жили небогато, а тут еще всякие перипетии. Когда Польша захватила часть Беларуси, немало сельчан бежали в сторону России. И мои близкие тоже сели в повозку и добрались до железнодорожной станции. Побыли несколько лет в эмиграции, затем вернулись в свой дом. Его не разграбили, но нужно было ремонтировать. Когда дедушка умер, папа и дядя решили построить свою хату, чтобы поскорее жениться. В округе наросло деревьев, и кто имел инструменты, тот и рубил лес, как хотел. Поставили сруб на другой стороне улицы. А где достать денег на внутреннюю отделку и печь?
Хлопцы взялись косить и сушить траву, резали ее на сечку. Запрягали двух лошадей и везли набитые мешки в Гродно на базар. Горожане на окраинах держали коров, поэтому корм расходился на ура. Торговля шла хорошо и в тот день, когда знакомые сообщили, что горит отцовский дом. Константин и Михаил всё бросили и ринулись в Пруды. Но увидели лишь пепелище и хрюкающих поросят с обожженными хвостами. Забрали мачеху со сводными братом и сестрой жить к себе, вместе достраивали жилище. Вскоре Михаил женился на девушке из соседней деревни, а Константин – из своей. И под одной крышей жили три семьи.
– Мы с сестрой и двоюродным братом ходили в польскую школу. Под нее один хозяин сдавал свой дом с большим залом, а сам жил в кухоньке. Три класса помещались, а больше некуда поставить парты. Нам запрещалось даже на перемене разговаривать по-своему, сестре за это снизили оценку по польскому, – вспоминает Галина Кисель. – Когда начинался первый урок, все вставали, складывали руки и говорили принятую у поляков молитву за учебу. Затем учительница обращалась: «Кто ты е́стэсь?» Мы отвечали: «По́ляк ма́лы», но я думала про себя, что у нас в деревне все белорусы, кроме одной женщины. Доходило в стишке до фразы, что мы живем «в по́льскей зе́ми», но земля-то белорусская…
Грохот в небесах
Галина Константиновна очень любила математику, пение, хорошо окончила год и радовалась каникулам. А 22 июня началась война. Дядя Володя, активный комсомолец, как раз собирался на важное собрание. Попросил разбудить в три часа, чтобы не опоздать на поезд в Гродно. По дороге состав был обстрелян немецким самолетом. Наутро один знакомый рассказал, что, выскакивая из затормозившего вагона, видел парня в проходе, лежащего в луже крови… А Гродно бомбили так, что дым заметили и за 25 километров.
Немцы быстро стали наводить свои порядки. Малосемейные илималоземельные пары забирали на работы в город. Из Прудов увезли две семьи, в том числе семью дяди Михаила.
Людей эксплуатировали и на фабриках, и на любых работах. А родителей Галины и многих из округи загнали на погрузку и вывозку леса. Люди бывали дома лишь по воскресеньям. Брали с собой еду в торбах, чтобы не отощать от нагрузок. На «вахте» ночевали в близлежащих дворах. Один крепкий и высокий односельчанин работал на лесопилке, и его так избили немцы, что через месяц он умер, оставив сиротами двух детей. Подобные истории держали население в страхе.
– Требовали провизию. Фашисты даже проверили, как мы обмолотили зерно, не осталось ли оно в соломе на корм скотине. У кого находили, хозяина били. Молоко контролировал «дояр». Люди дознавались о приезде проверяющего, старались накануне корову меньше кормить, чтобы норма вышла маленькой, – отметила Галина Кисель. – Помню, мыло пропало. Потом немцы раздавали какое-то синее. Взрослые не брали, боялись, что оно с заразой или отравой, поэтому мы золой мылись и белье стирали.
По гулу на дороге дети в Прудах верно определяли, что едут немцы. В конце огородов протекала небольшая речушка Бервянка, а за ней – заросшее аиром болото, ставшее спасением для ребят. Они прятались там, чтобы не получить по голове и спине «гумой» (резиновая палка со свинцовым сердечником. – Прим.). Фашисты могли прицепиться к любой мелочи, их раздражали игры и смех. Когда техника проезжала, мальчишки и девчонки опять резвились, но держали ухо востро.
Мужество
Партизаны часто делали диверсии на дорогах. Немцы потом срывали злость на мирном населении. Так, в июле 43-гокарательная операция прошла в Княжеводцах (Мостовский район). Галина Константиновна видела, что у родителей текли слезы, взрослые обсуждали эту весть. Говорили, что деревню сожгли за то, что партизаны по ночам раскручивали в рельсах болты и пускали под откос эшелоны, направляющиеся из Германии к блокадному Ленинграду.
– Вскоре рано утром всех разбудил дядька с белой повязкой на руке и приказал собраться у кузницы. И в наших домах начался обыск. Немцы с автоматами дежурили у железной дороги и окружили деревню, – в памяти женщины всплыли те тревожные картинки. – В обед мама попросила у полицая подоить корову, буренки так громко ревели в загоне. Он разрешил пойти мне, только огородами. Я в хлеву боялась, что немцы расстреляют через дверь. Поскорее влила молоко поросяткам и назад. Прождали мы до часов четырех. Приехал офицер в блестящей форме. Сказал на кое-каком польском, что не стоит водиться с партизанами, ибо наказания не миновать.
Затем немцы отобрали пять мальчишек и повели в гумно. Там их допрашивали, приходит ли кто из леса. Подростки отрицали, а их еще сильнее били, чтобы признались. Их родителям от криков и плача хотелось разорвать мучителей, но приходилось терпеть, стиснув зубы. Юные герои ничего не выдали, и их поколоченными вернули семьям. А офицер отправил всех по домам.
Через некоторое время немцы подослали под видом партизан своих шпионов – попросить еду и одежду. Как люди отреагируют? Дадут? Но прудчане догадались, что это провокаторы. А настоящие партизаны однажды всё же пришли. Взяли кабанчика у семьи Галины Кисель, потом еще в одном дворе. Несколько сельчан собрали верхнюю одежду и обувь, запрягли коней и поехали в лес. Партизаны сказали подождать их у окраины, сами завезли всё в штаб и пригнали пустые возы. Тайна берегла жизни.
Возрождение
После освобождения страны в домах, брошенных поляками в 39-м, открывались школы. Было три таких здания между Прудами и Машталерами. Верхние этажи летнего домика забили, а нижние отвели под школу. В просторном доме сделали клуб для молодежных танцев. А в палаце крутили кино, пока не разобрали его в качестве строительного материала. В деревню вернулись все, кого вывезли в Германию (в том числе золовка Галины). Остарбайтеры пригнали стадо коров на Скидельщину, ведь нужно было поднимать сельское хозяйство.
– Мы с мужем ровесники. Он учился лучше, чем я, знал кириллицу. Его посадили в третий класс. А меня отправили во второй. В 9-й класс он пошел в Озеры, добирался туда верхом на коне, поэтому на следующий год перешел в Скидель. И таки поступил в Гродно в институт. Михаил Александрович полгода проучился и остался без отца. Овдовевшая мать не могла одна справиться с бытовыми задачами. Пришлось искать работу, – рассказала Галина Кисель.
Грамотного парня с хорошим почерком взяли секретарем в районо. Позже он заочно поступил на учителя иностранных языков. На фоне общих интересов возникла симпатия, Галина Константиновна как раз заканчивала педучилище. Поработав год в Лиде, уже в статусе жены она переехала в Кошубинцы. Затем пара перебралась в Дубно. Думали где-то обосноваться, но главу семьи на 3 года забрали служить на Урал. Галина Кисель всё это время заведовала «началкой». По возвращении супруга подались в Сорочицы.
– Там осенью родился сынок. Декрет был меньше 2 месяцев до и после родов. Садика нет. Сначала мама Миши смотрела за внуком, потом моя. Саша подрос, и мы брали его с собой в школу. А родилась Наташа, нас люди свели с одинокой бабушкой, нянчившей детей в Гродно. Она обрадовалась, что зовут в деревню, ведь в городе даже молока давно не видела, а у нас коровка и маслобойка есть, – с благодарностью упомянула помощницу семьи Галина Кисель. – Потом у бабушки глаукома развилась, и уже Наташка ее вела за руку куда-то.
Война многим подорвала здоровье. Михаил Александрович из-за астмы ушел на раннюю пенсию, оставив Губинку. А Галина закончила свою педагогическую деятельность в Прудянской начальной школе.
К пенсии пара подготовила себе домик на малой родине. Михаил Кисель пас козочек, разбил фруктовый сад и возил на базар яблоки. Дочь семьи отучилась в Москве в институте имени Плеханова на кибернетика. А сын окончил Жировицкое училище, получил права на все виды колесного транспорта. Последние 20 лет работает в санатории «Озерный». Смотря на календарь, Галина Константиновна указала на 26 апреля: будет четыре года, как муж почил. Ушел тихо, с улыбкой. А теперь, когда снится, женщина знает, что скоро в семье будут хорошие вести.