«Я живу среди фабрик. Каждое утро в пять часов слышен один свисток, другой, третий, десятый - дальше и дальше». Так Лев Николаевич Толстой писал о своём московском доме в Хамовниках.
Сегодня Хамовники - один из самых дорогих и желанных районов столицы: тихие улицы, историческая застройка, дорогие рестораны и бизнес-центры класса А. Сложно представить, что когда-то это была рабочая окраина.
И хотя ещё с конца XVIII века Хамовники начала облюбовывать русская аристократия, Толстой поселился не среди особняков, а ближе к промзоне.
Толстые перебрались в Москву из Ясной Поляны в 1881 году, сначала сняв дом в Денежном переулке. Столичная жизнь писателю не нравилась: суета, многолюдье, невозможность сосредоточиться. Переезд был скорее вынужденным - ради детей: старшим нужно было учиться.
Усадьбу в Хамовниках купили у коллежского секретаря Арнаутова - деревянный дом, переживший пожар 1812 года с большим садом.
Место выбрали не случайно: усадьба больше напоминала деревенскую, чем городскую - фруктовые деревья, ягодные кусты, липовая аллея, курган в глубине сада.
Софья Андреевна вспоминала, как, войдя в этот сад после шумной пыльной улицы, все буквально ахнули: всё было зелено, пышно, листья блестели после дождя, птицы пели - как в деревне.
Сегодня это ощущение никуда не делось. Входишь за узорчатый забор - и город отступает. Будто шагнул на полтора столетия назад. Место кажется чудом сохранившимся островком старой, патриархальной Москвы.
В этом доме Толстые проведут девятнадцать зим. Именно зим. Москва для Толстого - история сезонная. Как только начиналась весна, он, по собственному выражению, «бежал в широкошумные дубравы» Ясной Поляны. Хамовники он не любил, но именно здесь напишет около шестидесяти произведений. Среди них «Смерть Ивана Ильича», «Крейцерова соната», «Воскресение».
Семья переехала сюда 8 октября 1882 года, уже после перестройки. Дом оказался тесноват для большого семейства. Толстой нанял архитектора, надстроил три комнаты, поднял потолки на нижнем этаже, заново переложил фундамент, перебрал печи. Появилась и парадная лестница. Её обили мягкой тканью, а перила снабдили дополнительными балясинами. Причина проста: дети обожали съезжать по лестнице на больших чайных подносах. Вместо того чтобы запрещать, родители просто сделали аттракцион тише и безопаснее.
Шестнадцать комнат дома наполнены вещами, которые когда-то были частью повседневной жизни семьи. И, несмотря на оградительные музейные канаты, кажется: стоит прислушаться - и услышишь топот детских ног и голоса гостей.
А гостей здесь бывало много. Рахманинов, Римский-Корсаков, Шаляпин. Весь литературный круг - от Лескова и Короленко до Фета и Владимира Соловьёва. Поток был почти непрерывным: писатели, художники, музыканты, философы. Дом работал как культурный салон - хотя слово «салон» к нему не вполне подходит: слишком уж всё было живое и неформальное.
Первый этаж - семейный, непарадный.
Столовая - центр ежедневной жизни. Большой ореховый стол, часы с кукушкой. К обеду (он начинался в 18.00) здесь собирались все члены семьи. У каждого было своё место: Софья Андреевна - во главе стола, спиной к окну. Лев Николаевич обычно садился рядом с любимым младшим сыном Ванечкой, слева - дочери Татьяна и Мария, напротив - сыновья.
Рядом - спальня. Две кровати, ширма, стол, за которым Софья Андреевна переписывает рукописи мужа и ведёт хозяйство.
Спальня при этом проходная - никакой приватности в современном понимании. На кровати Толстого - одеяло, связанное и вышитое его женой.
Детская комната удивляет не меньше - своей аскезой. Никакой избыточности, никакой «радости ради радости». После современных ярких детских с многочисленными игрушками здесь все кажется очень строгим и чинным.
Комната Татьяны Львовны - наполовину мастерская: картины, рисунки, этюды. Старшая дочь писателя увлекалась живописью, училась в Училище живописи, ваяния и зодчества.
Самая примечательная деталь: скатерть с автографами гостей. Татьяна просила их расписаться прямо на ткани, а потом вышивала подписи цветными нитками. Там есть Репин, Мясоедов, Антокольский, Трубецкой, Гольденвейзер - всего 66 имён.
Кстати, похожая затея была реализована в Абрамцево - там тоже сохранилась скатерть с вышитыми автографами гостей усадьбы Саввы Мамонтова.
На второй, парадный этаж ведёт та самая лестница с мягкой обивкой. Здесь - зал, где устраивали «большой чай», музыкальные и литературные вечера.
Две вещи задают тон пространству. Первая - раскладной «стол-сороконожка», который можно было раздвинуть на всю комнату. Вторая - рояль. За ним играли Рахманинов, Римский-Корсаков, Скрябин, Рубинштейн.
Сам Толстой тоже играл и, в молодости, даже всерьёз думал о музыкальной карьере. Не сложилось, но любовь осталась. Любимый композитор - Шопен. И однажды Лев Николаевич признался, что любит музыку даже больше литературы.
В углу - шахматный столик. Толстой играл всю жизнь: азартно, в атакующем стиле, тяжело переживая поражения и постоянно ища достойного противника.
Следом - «скучная гостиная», как называл её сам хозяин: яркая, с восточным орнаментом. По его мнению, здесь после чая «вели пустые разговоры».
Зато Софья Андреевна эту комнату любила и принимала здесь гостей. Примечательно, что в сентябре 1909 года, в последний приезд в Хамовники, Толстой ночевал именно здесь, на большой тахте.
Узкий тёмный коридор с низкими потолками и маленькими комнатами, который остался без переделки после покупки дома Львом Николаевичем у прежнего владельца Арнаутова, художник Ге называл «катакомбами».
Здесь - комнаты прислуги и комната Марьи Львовны, средней дочери, самой близкой отцу по взглядам.
Комната простая, почти аскетичная. Мария разделяла убеждения Толстого, не чуралась физического труда, преподавала в школе для крестьянских детей, окончила фельдшерские курсы.
Самая дальняя комната второго этажа - кабинет писателя. Он выбрал её намеренно: окна выходят в сад, шум улицы почти не слышен. Обстановка почти не менялась с 1911 года.
Стол, письменные принадлежности, венский стул с подпиленными ножками. С возрастом Толстой стал хуже видеть, очков не носил — и просто укоротил стул, чтобы сидеть ближе к тексту.
На кожаном диване отдыхали гости. Иногда Лев Николаевич возвращался с ночных прогулок по Москве далеко за полночь и оставался спать здесь.
Рядом - небольшая «рабочая» комната. На полу гантели, у стены - велосипед. В шестьдесят семь лет Толстой освоил его, сдал экзамен и получил разрешение на езду.
Здесь же - сапожный верстак. В Хамовниках Толстой начал шить обувь. «В определённые часы приходил сапожник, учитель с учеником садились рядом…» — вспоминал его сын Илья.
В углу когда-то стояло диковинное устройство - подарок единомышленника Толстого Озмидова: система железных труб, которая втягивала через форточку свежий воздух, нагревала его и выгоняла духоту в печную отдушину. До наших дней оно не дошло.
По воспоминаниям сына, Толстой этим изобретением гордился как новшеством, хотя в мастерской всё равно было душно и пахло кожей и табаком.
Усадьба поражает аутентичностью. Почти 99% вещей здесь - подлинники. Каждая из них - ключ к пониманию быта этой семьи и жизненных принципов писателя. Удивительное место!
📍Музей-усадьба Л. Н. Толстого, Москва, улица Льва Толстого, 21
Приглашаю вас в мой Телеграм-канал, MAX или Вконтакте. Там я делюсь своими находками из путешествий, часто прямо в моменте, а также рассказываю о достопримечательностях Москвы и Петербурга.