"Морозов был сыном помещика П. А. Щепочкина и крепостной крестьянки А. В. Морозовой. Отец Морозова происходил из дворянского рода Нарышкиных и состоял в родстве с самим Петром I. Маргинальность происхождения, возможно, и определила последующую судьбу Морозова. Он избрал путь революционера-террориста, а после падения царского режима выступил с опровержением традиционной историографии. Морозов принимал участие в «хождении в народ», жил на нелегальном положении, дважды эмигрировал в Швейцарию, трижды арестовывался, проведя в заключении в общей сложности двадцать девять лет, из которых четверть века отсидел в одиночных камерах Петропавловской и Шлиссельбургской крепостей. Получив в Швейцарии письмо С. Перовской, Морозов поспешил в Россию, чтобы принять участие в готовящемся покушении на Александра II, но был схвачен на границе и уже в крепости узнал о гибели императора. Этот предварительный арест, вероятно, и спас Морозова от смертной казни.
Выжить в заточении ему помогла напряженная умственная работа. Он учил языки, читал всю доступную в тюрьме научную литературу и постоянно писал. По свидетельству жены Морозова, Ксении Алексеевны: «Когда же в Шлиссельбург привезли какую-то изъятую студенческую библиотеку, в которой было несколько сот книг научного содержания, а также беллетристика на иностранных языках, Морозов с жаром накинулся на чтение и стал делить время между книгами, мечтами, мыслями и воспоминаниями. Создавая свой собственный мир мыслей и образов, он окружил себя ими, как неприступной стеной, за которой исчезла беспросветная действительность». Покидая тюрьму, он вынес двадцать шесть томов рукописей (около пятнадцати тысяч страниц), содержащие около двухсот монографий по математике, химии, физике, истории, к публикации которых приступил на свободе. В 1906 г. по представлению Д. И. Менделеева за сочинение «Периодические системы строения вещества. Теория возникновения современных химических элементов» Петербургский университет присвоил Морозову без защиты степень почетного доктора наук по химии. Это дало ему возможность преступить к исследованиям в Петербургской биологической лаборатории П. Ф. Лесгафта и начать преподавать аналитическую химию в Высшей вольной школе П. Ф. Лесгафта. В 1918 г. стараниями Морозова биологическая лаборатория была преобразована в Научный институт им. П. Ф. Лесгафта, директором которого Морозов оставался до конца жизни. В 1932 г. был избран почетным членом АН СССР. Работоспособность, помноженная на долголетие, дала обильные результаты. Всего Морозову принадлежит около трех тысяч работ, из которых он успел напечатать только четыреста." (Алексей Малинов."Исторический нигилизм Николая Морозова")
Абсолютно незаурядного ума личность Морозова требует к себе тщательного анализа его карты рождения, ибо черты его пассионарности пробиваются сквозь стены Шлиссельбургской крепости, минуя времена и пространства, доходят и до современного читателя, ломая напрочь все представления об уме и талантах человека, особенно заинтересовывает она астролога, ибо нет ничего приятнее, чем разгадывать человека такого масштаба!
25 июня (7 июля) 1854 года в небольшом имении "Борок" Мологского уезда Ярославской губернии в семье помещика Петра Алексеевича Щепочкина и крепостной Анны Плаксиной (Морозовой) родился Николай Александрович Морозов (1854-1946). Его отец, взяв в жены дочь кузнеца, не мог дать сыну свою фамилию и отчество. Фамилию Морозов Николай получил от матери, а отчество дал ему крестный. Платон в "Тимее" приводит очень интересное допущение: описание "хоры" (материи) возможно лишь с помощью "особого Логоса", который он называет "бастардным", "незаконнорожденным", ибо в материальном мире "божественная суть" Вечного Духа сталкивается с пространством Великой Матери, на границе которой, как на плоской меже, живет и все человечество. Проникнуть в материю может лишь "бастардный" ум, вот откуда все нигилистические и материалистические идеи Морозова, стремящегося убрать высшие смыслы, чувства и идеи, оставив лишь материю как главный принцип достоверности, опираясь на факты или "реализм", как говорил сам Морозов. Боль незаконорожденности переросла в нигилизм, отрицающий любой принцип "божественности" , как отрицание отца в отместку за непризнание.
Нигилизм невероятно интересен с точки зрения размещения в нем идей, поражденных внутренними конфликтами человка.М. Хайдеггер следующим образом отмечал специфику нигилизма: «Нигилизм есть тот исторический процесс, в ходе которого “сверхчувственное” в его господствующей высоте становится шатким и ничтожным, так что само сущее теряет свои ценность и смысл. Нигилизм есть сама история сущего, когда медленно, но неудержимо выходит на свет смерть христианского Бога (Солнце)».
Конфликт непризнания отцом, статус незаконнорожденного выражен в космограмме как оппозиция Юпитера на Солнце: обесценивание себя как личности, недостаточность и неавторитетность-главные уязвимые точки в психике Морозова, которые привели его к "реабилитации" через сверхфиксации на достижениях, идейность и фанатизм, стремление к знаниям. Травма, создающая стимул к действию, развитию. Это главные действующие силы человека, конфликт которых приводит в действие механизм компенсации: если бы не было внутренней боли и обиды, не было бы ученого, который перелопатил столько книг и написал тысячи страниц научных работ. И взгляд Николая падает именно на историю, которая связана астрологически с Юпитером. После освобождения вышли его книги, положившие начало так называемой теории "новой хронологии", отрицающей исторический ход событий. По сути, отрицая историческую хронологию, он действует как революционер-бунтарь, бунтующий против отцовского авторитета.
Бунт его зашел весьма далеко, так как молодой Морозов активно увлекался революционными идеями, вступил в общество "Земля и воля", а затем вошел в число его руководителей. Морозов был причастен в подготовке терактов против царя. Царь-отец-батюшка, так говорили на Руси, ассоциируя царя с наместником Бога на земле. А нигилизм Морозова перешел в крайнюю форму отрицания и монархической власти и Бога, живущего в своем тварном мире, в каждой клетке материального мира. В 1881 году, в возрасте 27 лет, он был арестован и приговорен к пожизненной каторге, замененной позднее одиночным заключением.
Два года Николай Александрович отбывал наказание в Петропавловской крепости, а с 1884 был переведен в Шлиссельбургскую. Одиночная камера стала для него целым миром. В общей сложности он провел в заключении более 30 лет.
Гениальный ум был направлен на то, чтобы разрушать и отрицать (Уран-90-Меркурий) : переписать хронологию истории, вычеркнуть Платона и Аристотеля из бытия как никогда не существовавших. Сочинения Платона, заключает он, были сфальсифицированы в ХV в.
Вопрос, как говорится, риторический. Дала ли что-нибудь «новая хронология» Морозова исторической науке? Она не привнесла ни новых источников, ни новых фактов. Это была своеобразная «работа над ошибками», по итогам которой предлагалось не дать правильное решение, а изменить сами условия задачи, которые бы соответствовали выявленным ошибкам. Все это лишь вносило новую путаницу и затруднения. Именно так эту тенденцию в свое время диагностировал Уваров: «Страсть века к разрушающему анализу, отвращение ко всем синтезам, религиозным, историческим, или нравственным, совершенное безверие, перенесенное в область более или менее таинственной действительности, представляют затруднения, неизвестные древним и по крайней мере равносильные недостатку верных источников и исторической критики для времен отдаленных».
Знали бы мы Николая Морозова, если бы отец признал его сыном и дал свою фамилию? Вопрос, конечно же, открытый, ведь у истории нет сослагательного наклонения.