Когда слово «стратегия» только появилось, оно означало вовсе не дальний горизонт, не видение будущего и не набор приоритетов. Оно означало человека.
Strategos Древнего мира
Strategos - так в античной Греции называли генерала, а в Афинах - регулярно избираемого военачальника, который был не просто специалистом по ведению боя, а фигурой с заметной политико-военной ролью. Официально должность strategos возникла в Афинах начала V века до н.э. после реформ Клисфена. Каждая из десяти фил (гражданских округов Афин) избирала по одному стратегу, вместе образовывающих коллегию. В основу их должности было заложено искусство распоряжаться силой города, армии и союзов так, чтобы военное действие служило в интересах полиса.
Если смотреть за пределы античного мира, у древних цивилизаций вообще был разный язык для разговора о войне и управлении. В Китае, например, одним из самых влиятельных текстов стал Sunzi bingfa - «Военные методы Учителя Суня» или, более привычное нам, «Искусство войны». В этом тексте война описывается как дело расчета, оценки обстановки, темпа, обмана, дисциплины и шпионажа. То есть там, где греки сделали одно слово, китайская традиция оставила целое поле разных языков: военные методы, управление, порядок.
Военная история стратегии
Но дальше начинается почти парадоксальная история. Сама практика военного и политического мышления, конечно, никуда не исчезла. Римляне, византийцы, средневековые и более поздние монархии - все они решали задачи, которые мы сегодня назвали бы стратегическими.
В европейский военный язык слово «стратегия» вошло сравнительно поздно: первые упоминания относятся к 1770-м годам, а по-настоящему заметным термином в разговорах о войне оно становится только к началу XIX века. До этого военная мысль Европы намного охотнее говорила о тактике, диспозиции, маневре, построении и искусстве кампании, чем о «стратегии» в привычном нам смысле. Даже Наполеон вообще не пользовался этим словом для описания своего искусства, также как и наши великие стратеги Суворов и Кутузов.
Именно после Наполеоновских войн слово входит в военный обиход и начинает уточняться. Генрих Жомини помогает развести уровни военного искусства и закрепляет за стратегией вопрос «где действовать»: где сосредоточить силы, куда направить удар, как выбрать решающий театр войны. Фон Клаузевиц делает следующий шаг и определяет стратегию еще строже: как «Использование сражения для целей войны». У него стратегия уже не просто про перемещение армий, а про связь между боем и политическим смыслом войны в целом. XIX век, по сути, собирает современный военный каркас понятия: стратегия - это не отдельная хитрость и не просто большой план, а уровень подчинения действий политической цели.
В английский язык слово strategy приходит только в начале XIX века из французского и сначала означает именно «искусство генерала», «науку войны». В русский, вероятнее всего, в ту же эпоху. Уже в словаре Даля от 1866 г. «стратегия» фиксируется как нормальный военный термин.
Из мира войны в язык корпораций
При этом весь XIX век и начало XX термин все еще сохранял довольно узкий, профессионально-военный характер.
Две мировые войны лишь укрепили этот каркас, пока бизнес не решил, что тоже воюет. В XX веке «стратегия» начинает расширяться по-настоящему, выходя за пределы военного дела и постепенно становясь словом для политики, экономики, спорта, государственного управления и почти любой деятельности, где есть цель, выбор средств и конкурентное давление.
Один из переломных моментов - книга Альфреда Чандлера «Strategy and Structure» 1962 года, где он дает ставшее каноническим бизнес-определение: «Стратегия - это определение долгосрочных целей предприятия, принятие курса действий и распределение ресурсов, необходимых для достижения этих целей». Именно в 60-х стратегическое планирование выходит на корпоративную сцену и становится основным языком больших компаний. С этого момента слово окончательно переезжает из языка генералов в язык бизнеса.
Дальше происходит то, что обычно и происходит со слишком удачными словами: они начинают расползаться во все стороны. Из языка войны стратегия пришла в язык корпораций, а из языка корпораций в повседневность. Так появляются стратегия личного бренда, стратегия переговоров, стратегия ведения отпуска (бывает и такое).
Обязательные элементы стратегии
Несмотря на то, что за свою длинную историю слово «стратегия» потеряло свое изначальное значение, в его ядре по-прежнему можно различить несколько обязательных элементов. Без цели стратегия превращается в хаотическое движение, без ресурсов - в пожелание, без власти (способности распоряжаться ресурсами) - в наблюдение со стороны, без противника (противодействия) - в обычный план.
Поэтому к слову «стратегия» сегодня стоит относиться осторожнее: у него слишком серьезная биография, чтобы использовать его по любому поводу. Именно поэтому мы каждый раз начинаем с одного вопроса: а есть ли здесь вообще стратегия, или только план?