Расскажу историю из практики, про любовь, которая измерялась килограммами. Буквально.
Действующие лица
Она – мать. 73 года, под 130 кг весом, лицо страдальческое, взгляд усталый. Профессиональная смотрящая «Ментовских войн». Обладает уникальным «жалостливым тембром» нараспев, который активирует при виде любого человека в белом халате.
Он – сын, 50 лет, весом почти 110 кг, внешне – вылитый артист Семчев до похудения. Очень любящий. До зубного скрежета.
Невестка – третий угол этого треугольника. Обычно на заднем плане, но с острым язычком.
Вечный зов
Снова вызов. Частный дом с не открывающейся, а потом не закрывающейся калиткой, и такой же входной дверью. В доме пахнет лекарствами и чем-то сладким. Телевизор надрывается. Мать сидит на диване, даже и не думая вставать или хотя бы убавить звук теле-ящика.
«Ооооой, доктор, всё болит. Суставы болят, не могу ходить!» – привычно сообщает она, не отрываясь от экрана. Ничего нового.
Из-за спины голос невестки «Она никуда и не ходит, сидит всё время».
Мать моментально оживает: «Ну как не хожу? Ну да, не хожу. А могла бы! Не хожу потому, что болит всё!» И заливается слезами. Артистично, с чувством, с расстановкой.
Невестка вздыхает: «она уже лет 10 так говорит».
Знаете, за 3 года наблюдения, кажется, я ни разу не видела её стоя. Диван стал продолжением её тела.
Объясняю, что суставы болят под собственным весом и ходить не начнете пока не похудеете. Обиженно говорит «да я и так ничего не ем!». Теперь уже я вздыхаю.
Рыцарь на белом коне
Вступается сын. Он, как коршун налетает на всех, кто посмеет усомниться. «Она же кушает как птичка!» – заявляет он с такой гордостью, будто бы это высшая похвала.
Мать поддакивает. Требует уколы, поднимая в вверх указательный палец «мы с сынулей друг другу уколы ставим, вот!». Ну раз вы с сынулей, тогда конечно.
Картина кондитерским жиром: Траляля и Труляля, уколы, диван и телевизор. И где-то там на заднем плане уставшая невестка.
Выписываю назначения. Рецепты. Длиннющий протокол. Восемь серьёзных диагнозов. Три из них – сердечных. Один, как приговор: «экстремальное морбидное ожирение».
Снова начинаю про снижение веса. Снова обижается.
Пробую про двигательную активность. «Не могу, всё болит!».
Она не хочет ничего делать. Она ждёт волшебные таблетки. От «толстоты». И вторую – «для стройности». Таких, увы, не изобрели. Сама бы купила.
Тайная жизнь сладостей.
Невестка провожает меня к выходу. Прикрывает дверь в комнату и шепчет:
- Она печенье прячет. И конфеты. Коробками.
- Откуда печенье и конфеты, если она не ходит. Вы покупаете? Так не покупайте много.
- Это сын ей приносит пока меня нет, прячут потом.
Вот оно что... Птичка питается крошками от печенья. Точнее запасами крошек в промышленных объёмах.
Что здесь делать врачу?
Ожирение – это не просто жир под кожей. Это болезнь души. Переедание – попытка спрятаться в доме и не выходить на улицу. А кто-то так привлекает внимание к себе. Кто-то заедает стресс. А некоторые – свои детские травмы, которым уже полвека.
Таблетками тут не помочь. Нужен психолог. Нужна поддержка семьи. Но семья вместо поддержки – подкармливает болезнь. Это тупик.
Мораль
Любовь бывает разной. Иногда она – в уколах и диване. Иногда – в честном разговоре и отказе от печенья. Коршун должен прекратить перекармливать птичку.