Это было давно. Одна женщина была в полном отчаянии. И накануне Светлого праздника настроения не было. Надежды не было. Денег не было. И никого рядом не было.
Мама ушла два месяца назад. Навсегда, в лучший мир, - так говорят. Хотя никто ведь точно не знает. А вот навсегда - это точно. Непоправимо. Безвозвратно.
Своей семьи женщина не завела, так сложилось. Тихая она была и незаметная. Работала на почте. А потом почту закрыли и не стало работы.
А новую найти трудно. Нет в маленьком городе вакансий, все занято. И нет друзей, так, знакомые есть. Но у них своих проблем полно. И тихая женщина тихо плакала в своей крохотной комнатке. Нехорошо на людях плакать. У всех своих проблем полно...
И вот женщина шла с помойки, извините. Выбросила жалкий мусор. Ветошку да газетки старые. Прибиралась же к празднику...
И думала бедная женщина, что даже праздник нечем встретить. Еда кончилась почти: масла полбутылки. Пшено. И как дальше жить - совершенно непонятно. Отчаяние и тупик. И все надежды пустые. И нет никакого другого мира. Просто люди исчезают, как в детской игре в крестики-нолики. Крестики на кладбище остаются от людей. И все. Нолики. И больше ничего.
Такие были мысли у женщины. Но если бы ее спросили, о чем она думает, - она не смогла бы объяснить. Она просто потеряла надежду.
И женщина вдруг увидела яйцо под ногами на грязной дорожке. Зеленая травка пробивалась сквозь грязь. И яйцо лежит.
Маленькое, пестренькое, белое с коричневыми пятнышками. Чуть не наступила. Но увидела, подняла. Такое хрупкое, крохотное. Откуда оно здесь? Обронил кто-то, поди.
И женщина яйцо взяла себе, - нет никого вокруг. Ни птицы, ни человека. Некому отдать. А к празднику вот будет яйцо. Такое же маленькое и хрупкое, как жизнь бедной женщины...
Принесла яйцо домой, положила на стол, стала кашу на воде варить. От яйца как-то радостнее стало. Пусть лежит. Может, это от мамы весть? Может, неспроста яйцо-то? Но женщина не стала такое думать. Стала кашу варить.
Потом присела у уголке у плиты и задремала в слезах. Выхода нет, спасения нет, мамы нет. И нет ни сил, ни ума, чтобы переменить жизнь. И праздник у других. А у нее - слезы и печали, безнадежность. За дремотой пришел тяжелый сон, - так с проспала ночь на кухоньке.
И на рассвете женщина проснулась от шороха и писка.
А в окне - золотые отблески солнца!
А на столе - скорлупки от крохотного яйца. И стоит золотой цыпленок, обсох уже, пушистый такой. Живой. Настоящий. И этот золотой цыпленок топает маленькой ножкой, разевает клювик, просит кушать, вы только подумайте! Живой. Появился и топает. И смотрит на женщину золотым круглым глазиком: мол, давай еду, я же живой! Вот я!
И женщина засмеялась от радости. Радостно ей стало, легко. Засуетилась, из каши выбрала крупинки мягкие для птенчика-цыпленочка. Водички налила в розетку для варенья. Золотой птенчик клюет, головкой кивает, живой, настоящий! И женщина почувствовала вдруг любовь. Нежность. Сначала жалость. А потом - любовь... И восторг.
Живое появляется чудом. А потом исчезает. И мы не знаем, откуда появляется жизнь. И куда потом уходит, - это нам неведомо. Но это чудо: появляется живое. Само. Хотя только что его не было.
И радость, счастье, любовь, спасение тоже появляются вдруг. Чудом. Которое чудом и не считают даже. Жизнь появляется сама. Это обычное дело.
Обычное дело, так женщине и соседка сказала, когда принесла кулич и пасху. Из яйца может появиться цыпленок, ничего удивительного. Какой потешный! А ты ешь кулич, пасху вот, - угощайся. И брат мой ищет работницу на склад. Пойдешь на склад? Платят вовремя, хоть и немного. Работа нормальная.
Действительно, ничего удивительного. Из яйца и должен появиться птенец. Возможно такое. И кулич может появиться. И пасха. И работа. И доброе участие другого сердца, - обычное дело. Ничего удивительного.
И сама жизнь, которая возникает словно ниоткуда, которую мы живем так обыденно и просто, - тоже обычное дело. Обычное чудо. Так хотела рассказать женщина своему птенчику. Да слов не знала. Для чуда нет слов. Есть только душа...
Анна Кирьянова