Сегодня речь пойдет о человеке, чья внешность - невысокий рост, стремительные движения и удивительная мимика - заставила миллионы женщин сначала улыбнуться, а потом и влюбиться.
Евгений Стычкин или "Русский Луи де Фюнес", как его окрестила пресса, актер, чья энергия бьет через край, режиссер, рискнувший замахнуться на сложнейшие социальные драмы, и просто мужчина, в чьей большой и шумной семье (пусть и не в самом прямом смысле, но по факту) подрастают шестеро наследников от трех любимых женщин, каждая из которых оставила в его сердце неизгладимый след.
Это история о том, как интеллигентный мальчик, чья мать была примой Большого театра, а крестным отцом - великий Анатолий Ромашин, дрался в переулках старой Москвы с мальчишками.
Как он наивно полагал, что штамп в паспорте и рождение троих детей - это гарантия вечного счастья за железным занавесом семейного очага, и как жестоко он ошибался, когда любимая женщина, мать его сыновей и дочери, однажды просто поставила его перед фактом: "Прости, Женя, но я встретила другого мужчину. Это конец".
И о мужчине, который однажды признался, что его пугает не столько будущее с искусственным интеллектом, сколько банальное человеческое предательство.
Евгений Алексеевич Стычкин появился на свет 10 июня 1974 года в Москве, и, положа руку на сердце, сама судьба, кажется, еще в колыбели определила ему место в искусстве, другого выбора просто не предполагалось.
Представьте себе ребенка, чье окно выходит прямиком на величественный фасад Большого театра, чья мать - Ксения Рябинкина - не просто танцовщица, а самая настоящая прима, та самая волшебная Царевна-Лебедь из "Сказки о царе Салтане", которую обожала вся советская детвора, да еще и покорившая своим талантом далекую Индию, снявшись у самого Раджа Капура.
Его тетя - Елена Рябинкина - тоже блистала на той же сцене в балетной пачке, а отец, Алексей Стычкин, был переводчиком-синхронистом высочайшего класса, работал и в ООН, и в Госкино, вращался среди мировой элиты, коллекционировал живопись и, как говорится, знал цену словам на разных языках.
Но и это еще не всё, бабушка Жени, Александра Сергеевна Цабель, носившая фамилию отца-генерала царской армии, была при этом убежденной большевичкой, пережившей и революционные вихри, и страшные военные годы, и писавшей мемуары в стол - те самые, которые много позже ее знаменитый внук издаст за собственный счет, чтобы сохранить память рода.
А крестным отцом мальчика и вовсе стал народный артист РСФСР Анатолий Ромашин - актер с пронзительным, запоминающимся взглядом и огромной внутренней силой, что само по себе уже звучало как благословение на актерскую стезю.
Казалось бы, вот он, идеальный рецепт для воспитания утонченного, трепетного мальчика-интеллигента, который с упоением играет гаммы на скрипке и чинно пьет чай с фарфоровых чашек.
Но нет, реальная жизнь Жени Стычкина оказалась куда более захватывающей и противоречивой, чем любая выдуманная сказка о "золотом мальчике".
Сам актер, оглядываясь в прошлое, с присущей ему самоиронией и без ложного кокетства, называет себя в детстве "совершенным чудовищем", подчеркивая, что дело было вовсе не в подростковом протесте против авторитарного давления - вовсе нет, его в семье, наоборот, купали в безграничной любви и обожании.
"В детстве я был совершенным чудовищем, но это не протест, а плохой характер и избалованность, вызванная тем, что меня все очень любили", - признавался он с улыбкой умудренного годами человека.
И это сочетание богемной атмосферы дома и мальчишеской удали на улице создало тот самый уникальный сплав, из которого позже выковался его яркий, ни на кого не похожий талант.
Судите сами: с одной стороны, маленький Женя с ранних лет дышал воздухом кулис, слушал классическую музыку, рассматривал полотна из коллекции отца и листал редкие издания в бабушкиной библиотеке.
С другой - он страдал от астмы, и, чтобы просто быть наравне со сверстниками, чтобы иметь возможность бегать, играть и, чего уж греха таить, драться с мальчишками, родители мудро направили его неуемную энергию в спорт.
Сначала это были восточные единоборства, дыхательная гимнастика цигун и тайцзи, потом тхэквондо, а затем и бокс, который стал для него не просто способом махать кулаками, а, по его собственным словам, "шахматами", где главное - включать голову, а не агрессию.
А драться в его родных Колобовских переулках, где он учился в школе №30, было с кем. Это было не банальное хулиганство, а, скорее, часть уличной культуры того времени, игра, романтизированная просмотром гангстерских саг вроде "Однажды в Америке".
"Мне кажется, это как раз нормальная мальчишеская история, если она не перерастает в некий бандитизм, - вспоминал он те годы. - Это была скорее игра, понасмотрелись гангстерских фильмов... и захотелось почувствовать себя большими".
Кстати, о Голливуде: судьба и тут подкинула ему невероятный знак. В 1987 году, когда в Москву на кинофестиваль приехал сам Роберт Де Ниро, именно его отец, Алексей Стычкин, будучи блестящим переводчиком, сопровождал звезду.
Улетая, великий актер подарил синхронисту на память свои походные гантели. И кому же они достались? Конечно, юному Жене! Согласитесь, получить в дар не просто спортивный инвентарь, а личную вещь самого Де Ниро - это ли не перст судьбы, указывающий на будущую актерскую славу?
Однако, несмотря на столь мощный культурный бэкграунд, учился будущий кумир миллионов, мягко говоря, из рук вон плохо. Элитная спецшкола с языковым уклоном, куда его определили заботливые родители, стала для него не альма-матер, а полем битвы характеров.
Дислексия мешала писать без ошибок, а неуемный темперамент - сидеть смирно. Он мог запросто прогулять уроки, сославшись на плохую погоду за окном, и вообще не видел смысла в зубрежке, предпочитая живую жизнь за пределами школьных стен.
В тот период его больше интересовали девчонки, вечеринки и те самые уличные приключения, которые заканчивались, как это часто бывает, приводами в милицию - иногда даже за фарцовку валютой.
Глядя на этого взъерошенного, задиристого паренька, мало кто мог предположить, что буквально через несколько лет он будет перевоплощаться в самого Чарли Чаплина на театральных подмостках и заставит зрительный зал рыдать от смеха и умиления.
Но, как мы уже понимаем, жизнь Жени Стычкина - это бесконечное опровержение любых шаблонов и стереотипов.
Вопреки всем ожиданиям, глядя на его невероятную пластику и врожденный артистизм, сам Евгений в юности вовсе не грезил о сцене и софитах. Более того, он и думать не мог о том, чтобы стать актером, ведь у него была серьезная проблема с дикцией - он не выговаривал добрую половину согласных звуков и до жуткого стеснялся читать стихи вслух, особенно перед незнакомой публикой.
Какая уж тут актерская карьера, когда язык заплетается, а щеки заливает краска стыда? Но материнское сердце не обманешь. Ксения Львовна, сама будучи женщиной сцены до мозга костей, первой разглядела в своем непоседливом, взбалмошном сыне то, чего он сам в себе еще не видел - ту самую искру, тот магнетизм и удивительную пластичность, которые либо даются от Бога, либо не даются вовсе.
Именно она, мягко, но настойчиво, подтолкнула его в сторону театрального кружка, понимая, что там его хаотичная энергия найдет наконец-то правильный и созидательный выход.
И вот в 1989 году, когда пришло время определяться с будущим, Стычкин, по его собственному признанию, пошел по пути наименьшего сопротивления. Не потому, что горел желанием, а скорее потому, что иного пути, проложенного семейными традициями и обстоятельствами, для него просто не существовало.
Он подал документы во ВГИК, и, к его собственному удивлению, поступил без особых проблем, попав в мастерскую к двум столпам отечественного кинематографа и театра - к самому Армену Джигарханяну и тончайшему Альберту Филозову.
Правда, справедливости ради стоит отметить, что на бюджетное отделение его все же не взяли, и учиться он начал на коммерческой основе, что для семьи с достатком не стало трагедией, а для самого Жени - скорее дополнительным стимулом доказать, что он здесь не просто так.
Но дьявол, как известно, кроется в деталях, и именно в студенческие годы проявился тот самый бунтарский, задиристый характер, который не давал ему спокойно жить.
Уже проучившись первый курс во ВГИКе, он, исключительно из спортивного интереса и за компанию с приятелем, решил испытать судьбу и заявился на вступительные экзамены в легендарное Щукинское училище.
И этот поход обернулся для него настоящим фиаско, которое он до сих пор вспоминает с усмешкой, но в котором очень ярко проявилась его нетерпимость к фальши и снобизму.
Члены приемной комиссии, два маститых педагога, вместо того чтобы слушать абитуриентов, увлеченно обсуждали какие-то бытовые проблемы - не то покупку летних шин, не то их продажу. И пока остальные претенденты трепетно мялись у дверей, Стычкин, чувствуя за спиной уже имеющийся статус студента ВГИКа и абсолютную внутреннюю свободу, не выдержал этого пренебрежения.
Он прямо спросил у экзаменаторов, глядя им в глаза: "Я вам не мешаю с шинами разбираться?". Ответ был предсказуем и краток: "Спасибо, мы достаточно услышали, садитесь". Так Щука с треском пролетела мимо, а ВГИК приобрел одного из самых ярких и нестандартных студентов своего потока.
И именно в этих стенах, в этой творческой кузнице, началось настоящее преображение. Учеба у Джигарханяна и Филозова стала для него не просто освоением профессии, а самой настоящей школой жизни, где из нескладного, но амбициозного юнца выковывали будущего Мастера.
А кинематографический дебют не заставил себя долго ждать.
Еще будучи студентом, в 1993 году, он получил свою первую, и сразу же главную, роль в мелодраме с интригующим названием "Пчелка". Это был дипломный фильм Александра Сорокина, где юный Стычкин сыграл легкомысленного искателя приключений по прозвищу Малыш, который ищет любви без обязательств, но попадает в смертельно опасную ловушку, связавшись с замужней женщиной в исполнении блистательной Татьяны Догилевой.
Оказаться на одной площадке с такими мэтрами, как Эдуард Марцевич и Анатолий Равикович, было и огромной честью, и колоссальным стрессом, но именно этот опыт стал той самой прививкой от страха перед камерой, которая определила всю его дальнейшую карьеру. С этой "Пчелки" и начался его долгий, извилистый, но невероятно увлекательный полет в мире большого кино.
Когда молодой, только что окончивший ВГИК Евгений Стычкин попал в театр клоунады под руководством Терезы Дуровой, многие его однокурсники, мечтавшие о серьезных драматических ролях и лаврах Смоктуновского, вероятно, покрутили пальцем у виска.
Как же так? Потомственный интеллигент, сын примы Большого, крестник Ромашина - и вдруг клоунада, пантомима, эксцентрика? Но именно там, в этом, казалось бы, несерьезном жанре, он отточил ту самую ювелирную пластику, ту молниеносную реакцию и виртуозное владение телом, которые позже позволят критикам сравнивать его с самим великим Луи де Фюнесом.
Уже через год он перешел в Театр Луны к Сергею Проханову, и именно там случилась роль, ставшая для него судьбоносной и определившая вектор на годы вперед - роль Чарли Чаплина в легендарном спектакле "Чарли Ча". Это была не просто актерская удача, это был настоящий триумф, отмеченный престижной театральной премией "Чайка" в номинации "Прорыв-2000".
Но именно этот оглушительный успех, как ни парадоксально, и напугал молодого актера. Стычкин, будучи человеком глубоко рефлексирующим и требовательным к себе, вдруг осознал страшную для любого артиста вещь: он начал повторяться.
Однажды поймав внутренний ритм, пластику и мимику великого комика, он заметил, что невольно переносит эти краски на совершенно другие роли, и это срабатывает, зритель доволен, режиссер кивает - но внутри самого Евгения зрел бунт.
"Я стал пользоваться этими приемами в других ролях, - признавался он, объясняя свой добровольный уход из успешного спектакля. - Не обязательно делать грим Чаплина и надевать котелок. Достаточно повторить его внутренний ритм, реакции, оценки - и можно сыграть на твердую "четверку". А это для артиста смерть".
Это откровение стало для него своеобразной прививкой от творческого застоя. Стычкин с головой окунулся в мир, где не было места штампам и самолюбованию. Он начал сознательно искать роли, которые вызывали у него внутренний дискомфорт, ломали привычные представления о самом себе.
Так, когда ему предложили сыграть Иосифа Сталина в авангардном спектакле театра "Практика" "Девушка и революционер", его первой реакцией было резкое отторжение.
"Я очень негативно отношусь к личности Сталина, - говорил он. - Но именно поэтому я обязан был согласиться. Потому что артист на такую первичную реакцию не имеет права".
Он не оправдывал своего персонажа, не пытался вызвать к нему сочувствие, а исследовал природу зла изнутри, что требовало огромной смелости и душевных затрат.
Параллельно с театральными экспериментами росла и его востребованность в кино. После легких комедий вроде "От 180 и выше" или "Любовь-морковь", где он с блеском играл обаятельных проходимцев, пришло время сложных, многогранных образов.
В экранизации "Бесов" Достоевского его Петр Верховенский пугал своей фанатичной одержимостью, в драме "В круге первом" он составил достойную компанию Евгению Миронову, а его царь Николай II в "Счастье ты мое" был полон трагической обреченности.
Но отдельной, поистине мистической страницей в его фильмографии стал сериал "Чернобыль: Зона отчуждения", где он сыграл майора КГБ Костенко.
Эта роль, по его собственному признанию, принесла ему неожиданно много зрительской любви и благодарности, при том что в его послужном списке уже было более сотни работ.
"Я люблю Костенко. Он очень крутой чувак. Непростой, неоднозначный, но крутой", - с нескрываемым удовольствием говорил актер.
И, конечно, нельзя не вспомнить его перевоплощение в вождя мирового пролетариата Владимира Ленина в нашумевшем сериале "Троцкий". Это была роль, о которой он втайне мечтал и к которой шел с особым, даже болезненным вниманием.
Он не играл хрестоматийного "дедушку Ленина" с добрым прищуром, каким его привыкли изображать в советских фильмах. Его Ленин - это, по выражению самого актера, "чернота", это человек, одержимый страшной, разрушительной идеей, авантюрист, который, не дрогнув, бросил страну в пучину кровавого хаоса.
Зрители и критики были поражены не только внешним сходством, достигнутым благодаря сложнейшему гриму, но и той леденящей душу внутренней убежденностью, с которой Стычкин произносил знакомые с детства лозунги. Он играл не памятник, а живого человека, одержимого бесами, и это было по-настоящему страшно и талантливо.
Однако, даже будучи одним из самых снимаемых актеров страны, Стычкин чувствовал, что ему тесно в рамках, очерченных чужим режиссерским видением. Зерно сомнения, брошенное еще в Ялте, когда ему впервые предложили попробовать себя в режиссуре, дало мощные всходы.
И в 2021 году он, наконец, решился и сел в заветное кресло, представив на суд зрителей социальную драму "Контакт" - пронзительную историю об отцах и детях, которые говорят на разных языках, пытаясь достучаться друг до друга через экран смартфона.
Этот дебют стал для него не просто пробой пера, а настоящей проверкой на прочность, которую он выдержал с честью. А затем последовал проект, который по-настоящему потряс и зрителей, и критиков, заставив говорить о Стычкине-режиссере как о серьезном, бескомпромиссном мастере.
Речь, конечно, о сериале "Нулевой пациент", который он снял в тандеме с Сергеем Трофимовым. Эта драма, основанная на реальных событиях о первой вспышке ВИЧ в детской больнице Элисты в конце 1980-х, стала настоящей бомбой.
Она не просто рассказывала о трагедии, о страхе и невежестве, но и ставила сложнейшие этические вопросы, заставляя зрителя смотреть в самые темные углы человеческой души и недавнего советского прошлого.
Сериал получил высочайшие оценки и был признан одним из лучших российских проектов года, доказав, что Стычкин умеет не только блистать в кадре, но и создавать глубокие, многослойные, бескомпромиссные миры за кадром.
Сам он признается, что быть режиссером - это мучительное, бессонное, но невероятно захватывающее путешествие, где ты несешь ответственность за всех и вся на площадке, словно ты "всем папа".
Вот мы и подошли к той части истории, ради которой, положа руку на сердце, многие из нас и открыли эту статью. К той самой главе, где за безупречной экранной улыбкой и комедийными ужимками скрывается настоящая, живая, порой жестокая, а порой невероятно трогательная человеческая драма.
Личная жизнь Евгения Стычкина - это не просто череда романов и разводов, это настоящий роман-эпопея, в котором нашлось место и юношеской беспечности, и сокрушительному предательству, и тихому, зрелому счастью, выстраданному годами.
Шестеро детей от трех разных женщин - за этой сухой цифрой, которая так любит смаковать желтая пресса, стоит целая вселенная сложных отношений, мужских ошибок и женских судеб.
Первый раз отцом Евгений стал, когда ему едва исполнился двадцать один год, в далеком 1995-м. Он тогда был еще студентом ВГИКа, и в его жизни случился бурный, страстный роман с однокурсницей Юлией Жемчуговой.
Молодые, горячие, окрыленные свободой девяностых, они не стали обременять себя штампами в паспорте и официальными церемониями, жили гражданским браком, наслаждаясь моментом. Однако, когда на свет появилась дочь София, оказалось, что к такой ответственности двадцатилетний Женя был совершенно не готов.
Брак, пусть и неофициальный, быстро дал трещину, и пара рассталась. Долгое время об этой первой дочери Стычкина не знала широкая публика - сам актер не афишировал эту страницу своей биографии, хотя связь с Соней он никогда не терял, оставаясь для нее любящим отцом, пусть и на расстоянии, в то время как девочка росла в новой семье своей матери.
Настоящая же большая любовь, та самая, о которой слагают стихи и ради которой совершают безумства, пришла к нему на рубеже тысячелетий.
В 2000 году он женился на утонченной, невероятно талантливой пианистке Екатерине Сканави, дочери известного кинокритика Нины Зархи.
Их знакомство, как и полагается в лучших мелодрамах, началось с театральной сцены - Екатерина по совету матери пришла на спектакль с участием Стычкина и была сражена наповал его харизмой и энергетикой.
Вскоре они сыграли свадьбу, и на долгие девять лет этот союз стал для Евгения настоящей тихой гаванью, островком стабильности и уюта.
В этом браке, который всем вокруг казался идеальным и нерушимым, на свет появились трое замечательных детей - сыновья Алексей и Лев, а затем и долгожданная дочь Александра. Сам актер не уставал повторять в интервью: "Мне просто невероятно повезло с женой. Мне повезло с ее жизненной энергией".
И вдруг, как гром среди ясного неба, в 2009 году семья распалась. Для всех - для друзей, коллег, поклонников - это стало настоящим шоком. В прессе тут же запестрели заголовки о романе Стычкина на съемочной площадке с молодой актрисой Ольгой Сутуловой, с которой он познакомился в 2007 году на съемках фильма "Контракт на любовь".
Ольгу тут же записали в беспринципные разлучницы, разрушившие крепкий семейный очаг. Но правда, как это часто бывает в реальной жизни, оказалась куда сложнее, больнее и неоднозначнее.
Мать Евгения, Ксения Львовна, желая защитить сына от нападок, приоткрыла завесу тайны над этой семейной драмой. Она рассказала журналистам то, о чем сам Евгений предпочитал молчать, переживая трагедию внутри себя.
"Катя, не церемонясь, взяла и поставила Женю перед фактом, что у нее другой мужчина, - рассказывала Ксения Рябинкина. - Сын ужасно страдал и всеми силами пытался сохранить семью".
По ее словам, Екатерина первой встретила новую любовь - немецкого виолончелиста Клаудио Бохоркеса, за которого позже вышла замуж.
Евгений же, раздавленный и униженный предательством женщины, ради которой он был готов на все, пытался уговорить ее остаться, не разрушать то, что они строили почти десятилетие, думал о детях.
И лишь после того, как все попытки спасти брак разбились о непреклонность Екатерины, в его жизни по-настоящему появилась Ольга Сутулова. Их служебный роман, начавшийся на площадке, перерос в глубокое, осознанное чувство, ставшее для раненого актера спасительной соломинкой.
Но даже тогда, обжегшись однажды, Стычкин не спешил с новым штампом в паспорте. Они с Ольгой долго и трепетно проверяли свои отношения на прочность, скрываясь от вездесущих папарацци и не комментируя личную жизнь.
Их роман был окутан такой завесой тайны, что когда в 2012 году они, наконец, обвенчались на одном из живописных греческих островов, об этом не знал почти никто, кроме самых близких друзей и родственников. Свадьба была камерной, искренней, без пафоса и лишней суеты - такой, о какой оба мечтали.
"Служба была на греческом языке, мы ни слова не понимали, - с улыбкой вспоминал позже Евгений. - Но это было неважно. Мы приехали и решили, что хотим сыграть свадьбу как коренные жители этого странного, невероятного острова, затерянного во времени".
И этот союз, заключенный под шум средиземноморских волн, оказался куда прочнее первого. Ольга стала для Евгения не просто женой, но и музой, и главной опорой, и мудрой советчицей.
Она сумела принять его непростое прошлое и выстроить теплые, почти родственные отношения с детьми мужа от предыдущего брака. "Все дети Стычкина просто идеальны", - признавалась она в одном из редких интервью.
А в 2020 году, когда мир захлестывала пандемия, в их доме случилось настоящее чудо - на свет появился сын Михаил, первенец для сорокалетней Ольги и пятый ребенок для Евгения.
Спустя еще два года, в 2022-м, семья пополнилась шестым наследником - сыном Яковом.
Актер, который обычно столь ревностно оберегает свое личное пространство от чужих глаз, на этот раз не смог сдержать переполнявших его эмоций и выложил в сеть трогательное видео с признанием: "Послушай, милый друг, я абсолютно счастлив... Блуждая по улицам, я гордо несу в себе свое невообразимое счастье".
И в этих словах, пожалуй, и кроется главный итог его бурной личной жизни - умение, пройдя через боль предательства и пепел разрушенных надежд, не очерстветь душой, не закрыться от мира, а снова открыть свое сердце для любви и отцовства.
Сегодня, в 2026 году, когда Евгению Алексеевичу уже перевалило за пятьдесят, но он вовсе не собирается почивать на лаврах, уютно устроившись в кресле заслуженного артиста и перебирая пыльные альбомы с фотографиями былой славы.
Напротив, кажется, что с каждым годом его творческий аппетит только разгорается, а желание исследовать новые, порой самые трудные и болезненные темы, становится лишь острее и бескомпромисснее.
Судите сами: только в минувшем 2025 году он появился сразу в нескольких громких и совершенно непохожих друг на друга проектах.
Он перевоплотился в хитроумного Енниоля в масштабной фэнтези-саге "Этерна", где его персонаж, глава закрытой общины иноверцев, убежден, что способен остановить надвигающийся конец света, и готов идти к своей цели любыми путями.
А уже в конце июля того же года зрители увидели его в совершенно иной ипостаси - в десятисерийном драмеди "Циники", где он сыграл одного из ключевых персонажей в запутанной и веселой истории о дерзких коучах в сфере психологии отношений.
И, конечно, нельзя не вспомнить его работу в научно-фантастической драме Егора Кончаловского "Авиатор", где он предстал в образе загадочного миллиардера Желткова, помогающего герою, размороженному спустя столетие после сталинских репрессий, вернуть память и найти себя в новом, пугающем мире.
Рядом с ним на одной площадке работали такие признанные мастера, как Константин Хабенский, и это ли не доказательство того, что Стычкин прочно занимает место в высшей лиге отечественного кинематографа.
Но, пожалуй, самым пронзительным и личным проектом, который сейчас, в 2026 году, находится на стадии постпродакшена и с замиранием сердца ожидается зрителями и критиками, станет его новая режиссерская работа - драматический сериал с рабочим названием "Хоспис" для онлайн-платформы Okko, где он выступил и как режиссер, и как исполнитель главной роли.
Эта картина, основанная на сценарии блистательной Марины Степновой, обещает стать не просто фильмом, а настоящим разговором по душам о том, о чем в нашем обществе до сих пор принято молчать или говорить шепотом - о смерти, о прощании, о паллиативной помощи и о той безграничной, всепрощающей любви, которая только и способна примирить человека с неизбежным.
Сам Евгений, много лет сотрудничающий с благотворительным фондом "Вера", признается, что давно вынашивал идею снять кино про хоспис, но долго не мог найти тот самый верный тон, ту интонацию, чтобы не отпугнуть зрителя, но и не скатиться в слащавую мелодраму.
"Хоспис всегда про это! - говорит он. - Мне хотелось, чтобы это было светлое кино про жизнь, про то, какими мы бываем трогательными и неловкими, про то, как драгоценно каждое мгновение, про то, как нет ничего прекраснее любви!"
Его герой, блестящий кардиохирург Виктор Штурм, привыкший побеждать смерть на операционном столе, столкнется с личной трагедией и окажется в стенах хосписа, где ему придется заново учиться быть не просто врачом, а человеком, способным принять и отпустить.
Но не только работа наполняет жизнь этого неутомимого человека. Сегодня его главная крепость, его тихая гавань и источник бесконечных сил - это большой, шумный дом, где постоянно слышен детский смех, топот маленьких ног и лай двух любимых собак - керри-блю-терьера Жучки и ротвейлера Макса.
Вместе с женой Ольгой Сутуловой, той самой женщиной, с которой он когда-то заключил "контракт на любовь", оказавшийся крепче любых штампов, они воспитывают двух младших сыновей - Михаила и Якова.
Старшие дети от первого брака - Алексей, Лев и Александра - уже совсем взрослые, самостоятельные люди, посвятившие свою жизнь музыке, но они частые и желанные гости в отчем доме.
И, конечно, где-то рядом, пусть и не под одной крышей, но всегда в его сердце, живет старшая дочь София, с которой он никогда не терял связи.
Евгений не устает повторять, что быть многодетным отцом - это невероятное, ни с чем не сравнимое счастье, и с присущей ему самоиронией добавляет: "Круто, когда ты имеешь к появлению детей на свет чуть больше отношения, чем обычно дается мужчинам".
Он редко говорит о своем браке публично, предпочитая оберегать это хрупкое, выстраданное счастье от посторонних глаз, но даже в этих редких откровениях сквозит такая теплота и благодарность судьбе, что становится ясно - он нашел ту самую женщину, с которой можно и в огонь, и в воду, и в режиссерское кресло.
Ольга для него не просто муза и мать его младших детей, но и самый строгий, справедливый критик. В их семье, по признанию самого актера, не принято рассыпаться в ненужных комплиментах, ценится честность и тонкое, порой даже мужское, чувство юмора, которое помогает им преодолевать любые творческие и бытовые бури.
А еще он, будучи человеком глубоко чувствующим и рефлексирующим, признается, что с годами стал иначе смотреть на женскую красоту, все больше ценя тот внутренний свет, те пережитые эмоции и доброту, которые время, как искусный художник, прорисовывает на любимом лице, делая его по-настоящему неповторимым и прекрасным.