В организме каждого человека вырабатывается один из самых мощных психоактивных психоделиков на планете — диметилтриптамин (ДМТ). Зачем мозг его производит — учёные не знают до сих пор. Разбираем, что наука реально знает о «молекуле духа»: от нейробиологии до терапевтического потенциала.
Данный материал носит ознакомительный характер и посвящен вопросам нейрохимии. Автор не призывает к употреблению психоактивных веществ. Напоминаем, что оборот ДМТ на территории РФ полностью запрещен и преследуется по закону.
В человеческом организме вырабатывается одно из самых мощных психоактивных веществ на планете. Оно присутствует в крови, моче и спинномозговой жидкости каждого из нас. Данное вещество синтезируется в мозге — в тех же областях, где производятся серотонин и дофамин. Оно запрещено в большинстве стран мира, включая Россию.
Это диметилтриптамин — ДМТ. И главный вопрос — который учёные задают уже шестьдесят лет — зачем наш мозг его производит.
Точного ответа на данный вопрос пока нет. Но данных становится всё больше — и они ведут в неожиданную сторону. К природе сновидений. К нейробиологии мистического опыта. К пониманию того, что происходит с сознанием на пороге смерти. К новым подходам в лечении депрессии.
Разбираем — что наука реально знает о «молекуле духа», а что остаётся спекуляцией.
Что такое ДМТ: от химии до аяуаски
ДМТ (диметилтриптамин) относится к классу триптаминов. По химической структуре он близок к серотонину — одному из ключевых нейромедиаторов мозга. Благодаря структурному сходству с серотонином ДМТ эффективно взаимодействует с серотониновыми рецепторами.
Впервые это вещество синтезировал в 1931 году канадский химик Ричард Мански. Синтезировал — и положил на полку. О психоактивных свойствах вещества тогда никто не подозревал, и оно осталось просто лабораторным соединением без практического применения.
В 1946 году бразильский ботаник Гонсалвес де Лима, независимо от Мански и не зная о его работе, выделил то же самое вещество из корня мимозы. Он назвал его «нигерин». Но и в этот раз к психоактивным свойствам вещества не проявили особого интереса.
Переломный момент произошёл в середине 1950-х годов. Венгерский психиатр Иштван Сара пытался для своей работы получить ЛСД у компании Sandoz, однако не смог этого сделать — поставки вещества в страны Восточного блока были ограничены. Оставшись без ЛСД, Сара начал искать альтернативу и обратил внимание на диметилтриптамин — соединение из класса триптаминов, структурно близкое к серотонину. Он самостоятельно синтезировал вещество для своих экспериментов, испытал его на себе и добровольцах и стал первым, кто систематически задокументировал психоактивные эффекты ДМТ у человека.
Со временем выяснилось, что диметилтриптамин куда более распространен, чем предполагалось. Его обнаружили в десятках растений, а также в тканях животных, включая человека — в крови, моче и спинномозговой жидкости, пусть и в мизерных количествах. Параллельно выяснилось, что народы Амазонии на протяжении столетий — а возможно, и тысячелетий — использовали содержащий ДМТ напиток — аяуаску — в ритуальных и лечебных практиках, задолго до того, как наука дала этому веществу химическое название.
В 1970-х большинство стран запретили ДМТ как наркотик, и научные исследования почти прекратились — на целых двадцать лет.
Рик Страссман и «молекула духа»
Двадцатилетнее молчание закончилось в 1990 году. Психиатр Рик Страссман из Университета Нью-Мексико получил разрешение американского правительства на первое за два десятилетия клиническое исследование психоделиков на людях. Объектом исследования стал ДМТ.
За пять лет — с 1990 по 1995 год — Страссман ввёл около 400 доз вещества шестидесяти добровольцам в контролируемых больничных условиях. Это было первое подобное исследование, одобренное и профинансированное правительством США после запрета психоделиков.
Результаты удивили учёных. Эффект наступал уже в течение нескольких секунд после внутривенного введения и полностью проходил примерно через тридцать минут. При этом более половины участников описывали контакт с некими существами — эльфами, инопланетянами, ангелами. Многие говорили, что пережитое ощущалось как более реальное, чем сама реальность. И почти все называли эти сессии одним из самых значимых опытов в своей жизни.
Страссман также зафиксировал кое-что важное с фармакологической точки зрения: ДМТ не вызывает толерантности. Четыре дозы подряд с небольшими перерывами давали одинаково интенсивный эффект — что нетипично для классических психоделиков вроде ЛСД.
В 2001 году Страссман опубликовал книгу «ДМТ: молекула духа», в которой изложил результаты исследований и свои гипотезы о роли вещества в организме. Название он выбрал не случайно. Ученый предполагал, что ДМТ может быть биологическим субстратом духовного опыта — веществом, через которое мозг получает доступ к переживаниям, которые люди во все времена описывали как встречу с чем-то запредельным, чем-то духовным. Книга разошлась тиражом более ста тысяч экземпляров и была переведена на двенадцать языков. Именно она дала ДМТ его неофициальное название.
Но главный вопрос Страссмана — зачем мозг вырабатывает это вещество — так и остался без ответа.
Эндогенный ДМТ: где вырабатывается и причём здесь шишковидная железа
Страссман выдвинул идею о том, что главный источник эндогенного ДМТ — шишковидная железа. Этот крошечный орган в центре мозга давно был окружён мистическим ореолом. Декарт называл его «вместилищем души». Восточные традиции — «третьим глазом». Страссман предположил, что именно шишковидная железа выбрасывает ДМТ в момент рождения, смерти и глубокого сна — вызывая те самые переживания, которые люди описывают как мистический опыт.
Гипотеза была красивой. Но это было именно предположение — без экспериментального подтверждения.
За проверку взялась нейробиолог Джимо Борджигин из Мичиганского университета — и занялась этим совершенно случайно. Готовя материалы к лекции, она наткнулась на утверждение Страссмана о шишковидной железе и решила уточнить источник. Оказалось, что никакого источника нет — это была личная гипотеза ученого. Борджигин связалась со Страссманом, и они объединили усилия. Позднее в экспериментах было показано, что ДМТ присутствует в шишковидной железе крыс.
Но Борджигин на этом не остановилась. Теперь её интересовал вопрос, только ли в шишковидной железе вырабатывается ДМТ или есть и другие зоны мозга для этого? В 2019 году её команда опубликовала исследование в журнале Scientific Reports, которое существенно уточнило прежние представления. Были обнаружены биохимические механизмы синтеза ДМТ не только в эпифизе, но и в коре головного мозга, гиппокампе и сосудистых сплетениях — причём в нейронах, содержащих ферменты, необходимые для синтеза нейромедиаторов. Более того, уровень ДМТ в коре не снижался даже после удаления шишковидной железы. Это указывает на то, что мозг способен синтезировать данное вещество вне зависимости от шишковидной железы, и эпифиз — не главный его источник.
Там же ученые зафиксировали любопытный факт. При остановке сердца уровень ДМТ в зрительной коре крыс увеличивался. Независимо от того, была ли шишковидная железа удалена или нет.
Означает ли это, что ДМТ связан с околосмертными переживаниями? Осторожный ответ науки — возможно, но не доказано. Фармаколог Дэвид Николс, один из ведущих специалистов в области психоделиков, указывает на принципиальное ограничение: концентрации эндогенного ДМТ слишком малы, чтобы вызвать психоактивный эффект в обычных условиях. Достигают ли они нужного порога в момент умирания — неизвестно. Данных на людях нет.
Механизм действия: что происходит в мозге под влиянием ДМТ
Когда ДМТ попадает в мозг, он прежде всего связывается с серотониновыми рецепторами — главным образом с рецептором типа 5-HT2A. Именно этот рецептор считается ключевым для психоделического эффекта всех классических психоделиков — ЛСД, псилоцибина и ДМТ. Его активация запускает каскад возбуждения в коре мозга. Усиливается выброс глутамата, нейроны начинают работать рассинхронизированно, привычные паттерны активности ломаются.
Но у ДМТ есть ещё одна важная мишень — сигма-1 рецептор. ДМТ — одно из эндогенных веществ, способных с ним взаимодействовать. Сигма-1 рецептор участвует в защите клеток от гипоксии и окислительного стресса, регуляции нейропластичности и иммунных процессах. Именно он делает ДМТ интересным для исследований нейродегенеративных заболеваний.
На уровне крупных мозговых сетей ДМТ особенно заметно действует на сеть пассивного режима работы мозга — Default Mode Network (DMN). Это та самая сеть, которая активна, когда мы не заняты внешними задачами: когда думаем о себе, вспоминаем прошлое, планируем будущее. Именно она формирует то, что мы называем «я». Под воздействием ДМТ активность DMN подавляется. Граница между собственным «я» и окружающим миром растворяется — это то, что участники исследований Страссмана описывали как переживание более реальное, чем сама реальность.
Нейровизуализационные исследования показывают, что ДМТ не просто отключает отдельные зоны, а радикально перестраивает связи между ними. Мозг временно переходит в состояние повышенной хаотичности — нейробиологи называют это ростом энтропии. Парадоксально, но именно этот управляемый хаос, по всей видимости, может лежать в основе субъективного ощущения грандиозности и смысловой насыщенности переживания.
ДМТ и околосмертные переживания
Один из самых острых вопросов вокруг ДМТ — его возможная роль в околосмертных переживаниях. Люди, пережившие клиническую смерть, описывают поразительно похожие картины: выход из тела, туннель со светом, встречи с существами, ощущение абсолютного покоя и реальности происходящего. Те же самые мотивы — с поразительной регулярностью — воспроизводятся в отчётах участников исследований Страссмана под воздействием ДМТ.
Совпадение бросается в глаза. Страссман выдвинул гипотезу: возможно, в момент умирания мозг выбрасывает эндогенный ДМТ — и именно это порождает те самые переживания. Исследование 2019 года, зафиксировавшее рост уровня ДМТ в мозге крыс при остановке сердца, добавило этой гипотезе весомости.
Но между «похоже» и «доказано» — большая дистанция. Во-первых, данные получены на животных, а не на людях. Во-вторых, как уже отмечал Дэвид Николс, обычные концентрации эндогенного ДМТ слишком малы для психоактивного эффекта. В-третьих, умирающий мозг переживает целый каскад нейрохимических изменений — всплески активности, гипоксию, выброс различных нейромедиаторов. Выделить роль именно ДМТ в этом процессе пока невозможно.
Текущий научный статус этой гипотезы: интригующая, но не подтверждённая. Она заслуживает серьёзного изучения — и именно этим сейчас занимаются несколько исследовательских групп.
ДМТ в медицине: нейрогенез и лечение депрессии
Пока одни исследователи спорят о роли ДМТ в околосмертных переживаниях, другие смотрят в сторону куда более практическую — терапию.
В 2020 году испанские нейробиологи из Университета Комплутенсе опубликовали исследование в журнале Translational Psychiatry. В нем говорится о том, что ДМТ стимулирует нейрогенез — образование новых нейронов — в гиппокампе мышей. Важная деталь: этот эффект реализуется через сигма-1 рецептор, а не через серотониновые рецепторы. Это теоретически открывает возможность получить терапевтический эффект с меньшими психоделическими эффектами, например, при блокаде 5-HT2A рецепторов — однако это пока не подтверждено клинически.
Если это подтвердится на людях, открываются интересные перспективы для лечения нейродегенеративных заболеваний — болезней Альцгеймера и Паркинсона, при которых гибель нейронов является ключевым механизмом.
Отдельное направление — лечение депрессии. ДМТ обладает одним практическим преимуществом перед псилоцибином. Его эффект длится не восемь часов, а двадцать-тридцать минут. Это делает его более удобным для клинического применения. Предварительные данные показывают антидепрессивный эффект уже на следующий день после внутривенного введения у пациентов с резистентной депрессией.
Все эти данные пока предварительные. Большинство исследований проведено на животных или на малых выборках людей. До клинической практики — долгий путь. Но направление обозначено.
Вердикт: что доказано, что исследуется, что остаётся мифом
ДМТ — одно из самых изученных и одновременно самых загадочных веществ в нейронауке. Подведем итог: что мы знаем о нем точно, что пока только изучается и что остаётся спекуляцией.
Подтверждено
ДМТ вырабатывается в организме человека — зафиксирован в крови, моче и спинномозговой жидкости. Ферменты для его синтеза обнаружены в коре мозга, гиппокампе и других областях — у крыс и у людей. ДМТ связывается с серотониновыми рецепторами и сигма-1 рецептором. Под его воздействием подавляется активность сети пассивного режима, растёт энтропия мозговой активности. Он не вызывает толерантности — в отличие от других психоделиков. В экспериментах на мышах стимулирует нейрогенез через сигма-1 рецептор.
Исследуется
Уровень ДМТ в мозге крыс растёт при остановке сердца — но переносимость этого факта на людей не доказана. Предварительные клинические данные указывают на антидепрессивный эффект при резистентной депрессии — но выборки малы. Терапевтический потенциал при нейродегенеративных заболеваниях — перспективное направление, пока без клинических подтверждений.
Не доказано
Шишковидная железа как главный (тем более единственный) источник ДМТ — красивая гипотеза, которую исследования опровергли. ДМТ синтезируется и в других отделах мозга, и его уровень не зависит от наличия эпифиза. Связь ДМТ с околосмертными переживаниями — интригующее совпадение, не более. «Выброс ДМТ в момент смерти» — популярная идея, которую наука пока не подтвердила и не опровергла.
ДМТ остаётся одним из самых интересных объектов нейронауки — именно потому, что вопросов здесь больше, чем ответов. Зачем мозг производит собственный психоделик? Что происходит с сознанием в пограничных состояниях? Можно ли превратить это вещество в лекарство? Ответы на эти вопросы — дело ближайших десятилетий.
* * *
🧐 Тебе тоже кажется, что за привычным миром скрывается нечто большее? Мы разбираем это «нечто» под микроскопом — честно, с наукой, исследованиями и фактами без выдумок.
👉Подпишись на канал ✅ и проверь, удивит ли тебя то, что мы нашли.
«ЧЕЛОВЕК РАЗУМНЫЙ» — загадки мироздания — через призму науки!