Людмила Райкова.
Глава 4.
Маня собирается домой, вспоминает что там из тёплого на питерских антресолях. Пытается угадать погоду, чтобы лишнего с собой не тащить. Ехать одна не рискует бросает клич внукам. Мол надо срочно в Питер, убрать вещи постояльца, сдать квартиру и навестить в госпитале родственника.
По квартире, забросила снимки и описания двум риэлтерам, оба знают, о чём речь. Первая Эля, пыталась получить от Мани генеральную доверенность. Потом продать апартаменты на 4 миллиона дороже, чем объявила Мане. Разобрались, извинилась. Мол в бизнесе каждый сам за себя. А хозяину не́чего клювом щёлкать. Маня урок усвоила и теперь хваткую Элю не боится. Глеб к компромиссам не способен. Ему в организационных Маниных потугах не нравиться всё. Исчезнувший в иранской войне их квартирант Сева, человек богатый. Вещи носит брендовые. Одних свитеров на вешалке в гардеробной восемь штук. Они приезжали в отпуск, когда Севы не было. Парень долго извинялся за беспорядок, так что пришлось Мане упорядочить всё, что постоялец носит. Тогда и обратила внимание, что к каждому свитеру в цвет пара обуви и по тонкому кашемировому шарфу тоже в цвет. А теперь улетая 1 января, в спешке Сева оставил гардероб на целых два сезона. Чужим собрать упаковать и засунуть подальше на антресоли не доверишь. Это Севу они с мужем знают почти четыре года. А какие квартиранты сейчас попадутся, неизвестно. Маня с Глебом два вечера судили и рядили, как лучше всё организовать. Глеб считал, что ехать надо на машине. Вещи забрать, составить опись и всё перевезти в Москву. А это только в июне, когда время отпуска подойдет. Маня считает потери от простоя квартиры, аренда и коммуналка, получается под полмиллиона. Серьезный аргумент, чтобы июнь отставить.
Внуки оживились, у них конечно тоже работа и учеба, но готовы всё отодвинуть в сторону ради поездки в Питер. Привыкли, что бабуля всё оплачивает. Ждут, когда Маня дату назначит. Надо будет уточнить, что бюджет более чем скромный.
Маня смотрит на рассаду и вздыхает. Её кто-то должен хотя бы поливать. Неделей, со всеми питерскими делами не обойдешься. Анатолий со своими проблемами. Может ждёт что, Маня по своим связям найдёт ему докторов покруче. Хотя по раненой ноге парень полон оптимизма. Узнал, что, Маня сейчас в Москве, но настоятельную просьбу навестить в госпитале, повторил. Мол без неё ему хана.
Алексей тоже, затих в своей командировке. Поискала его в МАХе, не нашла. Может эсэмэски не просматривает. Она сама редко их проверяла до недавнего времени. А теперь, когда Телега гикнулась и ВА «набок завалился», стала проверять. А поговорить с отцом Анатолия надо ещё до поездки, узнать, что за беда стряслась у парня, что о Мане вдруг вспомнил. В очередной раз набирает номер, слушает гудки и предложение оставить голосовое сообщение. Оставляет, укоряет что уже третий день ждёт отклика и садится составлять список того, что нужно взять с собой.
На 15-ом номере останавливается. Вспоминает недавно вычитанный совет– чтобы защитить себя от ошибки планирования, всегда добавляйте 50% к тому сроку, за который вы рассчитываете завершить дела. Планирует Маня поездку на неделю, значит надо прибавить ещё одну. В середине апреля отключают отопление, в квартире будет прохладно. Маня смотрит на список и 15-ым номером дописывает ещё один спортивный костюм потеплее, 16-ым термобельё и пару зимних носок со звёздочками. Они тёплые, если бы не промокали, можно и по снегу ходить. 17-ым вписывает ноутбук, а потом с ужасом представляет гору всего необходимого, раздутый чемодан на колесах и рюкзак. Пожалуй, надо как следует обдумать предложение мужа и ехать в Питер на машине…
Доня дал Ирану 48 часов, чтобы открыть пролив. Если не послушаются, устроит им ад. Эти адские испытания вообще нависли над миром. Предсказывают обмен ядерными ударами. Зеля тоже грозит русским огненными смерчами. А Маня дура, перед армагедоном рассаду пестует. Да, цветочкам листья обламывает, осматривает свои кусты раз в два дня. Вот и сейчас отложила список и занялась домашней зеленью. Глеб привёз с работы отросток китайской розы. Сидит, боковые веточки выпустила и кажется собирается цвести. Маня разглядывает завязь на макушке и удивляется. Говорили, что первый бутон даст года через два. Им что, скороспелый отросток попался? Или это не цветок? Маня помнит такую розу в Питере, целое дерево. А ну как эта вымахает на полтора метра, куда её размещать? Маня давно планирует избавиться от кресла и массивного телевизора. Будет повод. Она перемещается в гостиную, посмотреть на кресло и проверить герани. На верхней корзине стойки отцвёл оранжевый бутон. Если не убрать, осыпается на подоконник и на пол. Возвращается на кухню за скамейкой со ступенями. Прихватывает телефон, ругает себя. Называется звонка ждёт, а об аппарате и думать забыла.
Сегодня Глеб на дежурстве, она одна тут прохлаждается, день лентяя себе устроила. Удобно пустить мысли в свободное плавание, пусть качаются на волнах, пока что ни будь путное не вынырнет на поверхность.
Мысли качаются, Маня тоже на своей табуретке со ступенькой. Добралась до ствола, чтобы цветок аккуратно отщипнуть и вздрагивает от звонка. Ну почему, когда она чем-то занята, так что сразу до аппарата не дотянуться, он начинает вопить сиреной?
Цветочную операцию она всё-таки завершила. Скатываться со ступени не стала, положила веточку в таз и только потом ответила.
- Вам, как надежному клиенту нашего банка партнёра…
Маня давно заблокировала всех этих дарителей призов, оказывается остались ещё. Она говорит, что давно ничего не надо, но радостный голос продолжает щебетать о двойных кешбэках.
- И никакой «кэшБЯКИ» не надо. Своих хватает! – Маня хамит ро́боту. А тот знай себе озвучивает записанный текст.
Ну всё, пора устроить ленивую паузу. Покурить на кухне, новости полистать. Что там в мире без её догляда понаделали?
Всё-таки ценят американцы жизнь своих граждан, спасая второго пилота сбитого самолёта, пожертвовали двумя вертолётами и двумя транспортными самолётами, снимки сгоревшей техники опубликовали в иранской прессе. Сербы возле газопровода обнаружили неизвестную бомбу. Интересно, кто её там потерял? Маня подозревает что, зелины провокаторы, больше некому. В Америке сжигают документы, увольняют министров. Скоро на выход пойдет очередной, по торговле и глава ФБР Кэш Патель. Американским военным категорически не нравиться иранский конфликт, настолько, что сдержаться не могут и публикуют в открытом доступе абсолютно секретную информацию. За месяц, в Иране пришлось истратить 1900 высокоточных ракет, а всего их в запасе было 2300. Каждая стоит по полтора миллиона долларов. А в год таких ракет производят только 300. Разоружается гегемон ускоренными темпами. Миротворцы разные бывают, Доня может решил ликвидировать запасы, чтобы те, кто придёт после него, войны не затевали. У нас тоже не всё в порядке. В Азовском море затонул сухогруз. Сломался, или беспилотник в бочину прилетел?
Маня ищет хорошую новость чтобы, отложив телефон, спокойно забраться под плед и полежать. Листает, листает и находит. В родном Питере родились сразу четыре однояйцевых двойняшки. Медики радуются, такое происходит раз на 15,5 миллионов родов. Маня представляет, как радуется папаша. За один раз сразу в категорию многодетных. Семье уникуму, небось квартиру без всякой ипотеки выдадут, коляски специальные подарят. И правильно сделают. Надо бы ещё за казённый счёт пару нянек предоставить. А то, как сразу четверых кормить. Младенцев голодных в очередь не поставишь. Вопить будут сразу на четыре голоса. Дети — это хорошо, и рожденные оптом тоже. Только тяжело их будет поднимать, так что родителям остаётся пожелать сил и терпения.
Утомлённая ленью и убаюканная новостью, Маня засыпает мгновенно. Ей снятся двенадцатилетние племянники, Миша и Анатолий, ясное лето в дедовском лахтинском доме. В той самой Лахте, какой она была много лет назад. С огромным заброшенным яблоневым садом, через который каждую субботу в середине дня они ходили в баню. Только теперь деревья были ровно пострижены поверху, а стволы обуглены. Мальчишки на велосипедах петляют между яблонями, уворачиваясь от веток. Маня до хрипоты кричит им, «Осторожнее. Остановитесь.» Но разве удержишь мальчишек простым криком? Они никогда её не слушались. И Мане приходилось обманывать сорванцов. Увлекать их какой ни будь загадкой. Ребята быстро удаляются, и она понимает, это никакие не состязания кто быстрее и сильнее. Они спасаются, присмотревшись она видит, что за велосипедами несутся три девочки в светлых платьях с распущенными волосами. Они бросают в спину ребятам большие, с круглый железный поднос, расписанный цветами, бумеранги. Такие бабуля всегда привозила из Новоросийска в подарок своим знакомым. Один полетел в сторону Мани, врезался в почерневший от огня ствол и застрял. Она осторожно приблизилась и увидела, что лопасти бумеранга на самом деле, остро заточенные ножи. Девочки убийцы охотятся за мальчишками. Что делать? Она уже не видит велосипеды племянников, не слышит охотничьих воплей девчонок. Только тарахтение газонокосилки всё приближается и приближается, гудит у самого уха. Что гудит не видно, но она знает это не простая косилка, которая нацелена как раз на неё. Маня отступает и упирается спиной в ствол яблони, в которой на уровне головы торчит бумеранг-поднос, один из ножей всего в сантиметре от щеки, одно резкое движение головой и можно порезаться. Маня косит глазом на опасность, а рукой шарит за спиной, ищет возможность отойти хотя бы на пару шагов. В ладони оказывается гладкий камень, она сжимает его, чтобы бросить в косилку. Но камень сам зажужжал в ладони, его надо бросить, но пальцы не разжимаются. Она зажмуривается, чтобы не видеть ужаса, который уже совсем рядом. И уже наяву открывает глаза.
Приснится же такое. И это под хорошую новость! На экране имя абонента «Алексей Спб». Ну наконец-то!
Поздоровались, задали друг другу обязательные вежливые вопросы о здоровье и делах. Вспомнили, что сегодня вербное воскресенье, а через 7 дней и Пасха. Маня никак не может приступить к главному. Алексей ей не подыграл. На вопрос о делах ответил – «прекрасно», и ни слова об Анатолии.
- Мне Анатолий звонил, просит навестить его в госпитале. Сигарет привезти и помочь хотя бы советом. Ты в курсе что у парня беда?
- Он сам себе большая беда! – Лёха отвечает, не скрывая злобу. В ответ Маня тоже закипает:
- Я не знаю, что там случилось, могу предположить серьёзность событий. Если парень просит тётку привезти ему из Москвы сигарет и просто поговорить. А жена, мать, отец, брат и друзья, которые в одном с ним городе, привезти требуемое не могут? Я собираюсь ехать, последнее обследование девятого, а десятого стартую. Рассказывай, что случилось, мне плохие новости можно только частями.
Она конечно шантажирует родственника. Тот вспоминает, что год назад вся родня стояла на ушах, передавая друг другу новость о Манином диагнозе. И неохотно начинает колоться:
- Этот дурак Дашке изменил, сразу после того как Гордейку крестили. Как она узнала, ума не приложу. Только не видеть, не слышать Толика не хочет. Я просил, но в госпиталь ехать категорически отказалась. Сигарет у него полно, моя бывшая ездила позавчера, всё что надо отвезла. Злая приехала, обозвала Тольку идиотом. Говорит весь в отца своего. А я в командировке, ещё недели две домой не вернусь. Я могу тебе Дашкин телефон прислать, но она всех, кто просит не спешить бить горшки и выслушать этого придурка, блокирует.
Маня прикидывает, Гордею сейчас около пяти месяцев. Девочка небось ещё кормит грудью, нервничает. Состояние передаётся малышу, тот капризничает, плохо спит. Мама у Дарьи стюардесса, летает, держит себя в форме. Маня, рассматривая снимки с крестин поражалась, дочери 26, маме 50, а смотрятся как сёстры. Значит нянчиться стюардессе с внуком некогда. Кажется, она и замуж недавно вышла. Так что ребенок на одних руках. Да ещё и муж, сначала изменил, а теперь в госпитале на костылях прыгает. Так что, Гордейке не на кого положиться, кроме как на мать. Она держится из последних сил, недосыпает. Маня вспоминает как Юлька с зятем, ожидая второго ребенка, привезли ей годовалого Тома. Отметили 6 июня годик, и сразу в поезд. Сгрузил зять мальца бабушке на руки, и вечерним рейсом укатил обратно. В городе жара египетская, работа. Маня уговаривает главного дать ей отпуск за свой счёт, переселяется с малышом на дачу и всё лето сходит с ума, то зубки режутся, то есть отказывается. Через две недели поняла – в непрерывном общении с горячо любимым внуком нужны паузы. Хотя бы на три часа. Нашла на даче няню. Та два раза в неделю забирала мальца к себе. Бывший муж, роли деда не обрадовался, помогал тем, что к ночи пятницы приезжал с продуктами из города. А в воскресенье с первой электричкой отчаливал обратно. Мане было тяжело, но она знала, что дочь скоро родит ещё одного малыша, об изменах мужа она ничего не знает. Старшенький растёт здоровым и уже ходит. Скоро всё образуется и это ожидание лучше лучшего поддерживало.
У гордой Даши сейчас тёмная полоса, с одной стороны нагрузки, с другой подлое предательство. Телефонным разговором с ней ничего не решишь. Может и не нагрубит, но разговаривать не станет. Хотя бы потому, чтобы душевную рану не бередить. Надо ехать, просить разрешения повидаться хоть и с двоюродным, а всё-таки внуком. А уж там попробовать поговорить. Опыт у Мани по части мужской и собственной неверности есть. Это Дарья с Анатолием, сразу после школы стали жить вместе. Первая любовь, максимализм зашкаливает. Но в семье не может быть только белое и чёрное. Маня может привести девочке десятки примеров из их семейной истории, включая дедов и бабушек. Бесчисленных тётушек. Мужики в роду польских кровей. Большие любители женского пола. Ничего удивительного – все красавцы как на подбор с гренадёрским ростом. За такими женщины всегда охотятся. Анатолий не исключение. Прадед его, едва приехал в ссылку, в первый же год новую семью завёл. Не посмотрел, что в Питере четверых детишек оставил. Да, бабуля вычеркнула бабника из своей жизни. Замуж больше не выходила. Ухажёры конечно были. Второй пример баба Вера, муж дороги строил, тоже семью на стороне завёл. А Вера сделала вид, что ничего не знает, зажала себя в кулак и встречала гулёну с объятьями и улыбками. Вернулся. Сохранила Вера семью, другое дело, как ей в этой обстановке жилось. Наверное, не очень, если несколько раз повторяла Мане – Красивый муж, чужим всегда будет. Или охраняй или прикидывайся дурой. Этого Маня Дашке не скажет. Сама она дурой прикидываться не стала, развелась и уехала, оставив своего бывшего определяться. Но только после того, как Юльку замуж выдали. Дашке сейчас не столько за себя, сколько за сына обидно. Ранил её Анатолий глубоко, сразу такое не зарубцуется. Но и самостоятельно Толик с Дашей из конфликта не выйдут. Молодые, горячие. Что натворили поймут потом, да поздно будет. Не факт, что у Мани получиться в чём-нибудь Дарью переубедить. Но пробовать надо.