Морозное январское утро. На стартовой площадке возвышается триумф инженерной мысли — гигантский космический корабль, готовый пронзить атмосферу. Внутри кабины шутят и улыбаются семеро астронавтов. За запуском в прямом эфире следят миллионы людей по всей стране. Они не знают, что через несколько секунд случится непоправимое.
Январь 1986 года. Мыс Канаверал
Флорида редко видит настоящую зиму. Но утро 28 января 1986 года выдалось аномально холодным. Температура на стартовой площадке упала ниже нуля. Металлические конструкции покрылись инеем, искрящимся в лучах рассветного солнца.
На фоне ясного, пронзительно-синего неба возвышался космический шаттл «Челленджер». Белоснежный челнок, прикрепленный к гигантскому оранжевому топливному баку и двум твердотопливным ускорителям, выглядел как монумент человеческому могуществу.
Для Америки этот полет (миссия STS-51L) был особенным.
NASA запустило программу «Учитель в космосе». Цель была амбициозной: показать, что полеты на орбиту стали безопасными настолько, что туда может отправиться обычный гражданский специалист, например, учитель.
Из тысяч претендентов на полёт выбрали 37-летнюю Кристу Маколифф, учительницу истории из Нью-Гэмпшира.
На трибунах собрались семьи экипажа, ученики Кристы и сотни журналистов.
В воздухе витало предвкушение грандиозного события. Никто из зрителей не знал, что накануне ночью развернулась скрытая дискуссия, в которой техническая безопасность уступила место графику запусков.
Инженерный спор
За день до старта, когда синоптики подтвердили мороз, в компании – подрядчике, производившей твердотопливные ускорители, состоялось срочное совещание.
Группа инженеров во главе с Роджером Бойсжоли запросила телеконференцию с руководством NASA. Специалисты смотрели на графики и понимали возможные риски.
Ускорители шаттла состояли из секций, стыки между которыми герметизировались резиновыми уплотнительными кольцами. Инженер Бойсжоли знал: при минусовых температурах эта резина теряет эластичность. Она становится твердой, как пластик. Если кольцо не расширится в первые доли секунды после зажигания, раскаленные газы температурой в три тысячи градусов вырвутся наружу, прямо к гигантскому баку, заполненному жидким водородом и кислородом.
— Вы не можете запускать корабль при такой температуре! — голос Бойсжоли в телефонной трубке звучал настойчиво. — Резина теряет эластичность. Герметичность не будет обеспечена. Это риск потери экипажа.
Но в кабинетах директоров NASA царило иное настроение.
Запуск «Челленджера» уже откладывался несколько раз. Задержки влияли на бюджет и график полетов. И прозвучала фраза, ставшая позже частью отчетов комиссии: «Примите управленческое решение. График важнее».
Под давлением бумаги были подписаны. Запуск разрешили.
Роджер Бойсжоли позже признался коллегам: «Мы знали, что произойдет непоправимое».
Старт
В 11:38 утра экипаж из семи человек занял места в кабине.
Командир Фрэнсис Скоби, пилот Майкл Смит, специалисты Эллисон Онизука, Джудит Резник, Роналд Макнейр, инженер Грегори Джарвис и Криста Маколифф.
Системы работали штатно. Голос комментатора начал обратный отсчет. Три... Две... Одна... Старт.
Оглушительный рев разорвал морозный воздух. Миллионы тонн тяги оторвали шаттл от земли. Толпа на трибунах взорвалась аплодисментами. Родители Кристы Маколифф обнялись, глядя, как корабль их дочери величественно уходит в безоблачное синее небо.
Объективы следящих камер зафиксировали деталь, которую не заметили люди на земле. В первую секунду старта, в районе нижнего стыка правого ускорителя, появилось облачко дыма. Это означало, что уплотнительное кольцо корректно не сработало. Герметичность была нарушена.
Дым быстро исчез — образовавшийся шлак на время закупорил щель. Шаттл продолжал набирать высоту. В Центре управления полетами в Хьюстоне царило рабочее спокойствие. На 68-й секунде диспетчер передал в эфир команду:
— «Челленджер», подтверждаю увеличение тяги.
Голос командира Фрэнсиса Скоби прозвучал четко:
— Понял, увеличиваю тягу.
Это были последние зафиксированные слова с борта корабля.
Разрушение конструкции
На 73-й секунде полета шаттл проходил зону максимального аэродинамического сопротивления. Порыв ветра усилил нагрузку на корпус. Щель в ускорителе открылась вновь. Струя раскаленного газа достигла внешнего топливного бака.
То, что произошло дальше, миллионы людей в прямом эфире восприняли как визуальный сбой. Белоснежная конструкция исчезла в ослепительной вспышке. В небе образовалось облако фрагментов. Твердотопливные ускорители отделились и продолжили полет по хаотичной траектории, пока их не подорвали офицеры безопасности.
На трибунах воцарилась тишина. Люди продолжали смотреть вверх, ожидая, что челнок появится из облака. Голос комментатора NASA произнес:
«Очевидно, произошла серьезная неисправность...»
Расследование и выводы
Комиссия под руководством физика Ричарда Фейнмана вскрыла системные проблемы. Выяснилось, что руководство знало о рисках уплотнительных колец, но считало их приемлемыми в погоне за графиком.
Что касается экипажа, то данные телеметрии показали: кабина отделилась от корпуса практически целой. Однако космические челноки того времени не были оборудованы системой аварийного спасения для таких высот. Перегрузки при входе в атмосферу оказались несовместимыми с жизнью астронавтов.
Катастрофа «Челленджера» навсегда изменила подход к освоению космоса. Запуски были остановлены на два с половиной года. Были пересмотрены протоколы безопасности, изменена конструкция ускорителей и система принятия решений в NASA.
Этот день доказал, что законы физики невозможно обмануть пресс-релизами. И когда управленческое решение противоречит инженерным данным, цена ошибки может быть слишком высокой…
Что вы думаете об этом? Хотели бы вы полететь в космос? Поделитесь в комментариях?