Глава 6.
За окном окончательно рассвело, и кухня из серой утренней стала обычной - с банкой сахара на столе, хлебницей у стены, полотенцем, перекинутым через ручку духовки. Всё было на своих местах. И от этого Ире вдруг стало не по себе.
Потому что она слишком хорошо знала, как это бывает. Сейчас она встанет. Достанет сковородку. Поставит что-нибудь на плиту. Позже кто-нибудь из детей позвонит и нужно будет сходить в магазин. Потом день завертится, закрутится, и этот разговор останется здесь - между двумя кружками, остывшим чаем и воскресным утром, которое будто случайно выдало им правду, а к обеду снова всё заберёт.
Виктор сидел напротив, всё ещё не выпуская её руку. Потом вдруг поднялся.
Ирина растерянно посмотрела на него:
- Ты куда?
Он уже вышел в коридор. Оттуда донёсся его голос - негромкий, но такой, что она сразу выпрямилась:
- Собирайся.
- Куда?
Виктор появился в дверях, уже в куртке, с ключами в руке. Лицо у него было упрямое, чуть хмурое, какое бывало, когда он что-то решил и спорить было бесполезно.
- Не знаю. Просто собирайся.
- Вить, да подожди... А завтрак? А если дети...
Он перебил, почти резко:
- Ничего с ними не случится.
И, чуть помолчав, добавил уже тише:
- И с завтраком тоже.
Она смотрела на него несколько секунд. Ирина поняла, что если сейчас скажет ещё хоть одно привычное "надо", "потом", "давай сначала", то всё действительно вернётся на круги своя. И встала.
Через двадцать минут они уже ехали по почти пустому воскресному городу.
Ира сидела рядом, держала на коленях сумку и всё никак не могла избавиться от странного чувства. Будто они не муж и жена, прожившие вместе полжизни, а двое людей, которые внезапно оказались в одной машине и теперь не знают, что говорить.
Виктор смотрел на дорогу, крепко держась за руль.
- Так куда мы едем? - спросила она наконец.
- Увидишь, - ответил он не сразу.
Она чуть нахмурилась, но больше ничего не сказала.
Город медленно менялся за окном. Новые дома остались позади. Начали мелькать старые пятиэтажки, узкие дворы, облезлые детские площадки, низкие магазины с выцветшими вывесками.
Ира повернула голову и замерла.
- Подожди... - сказала она. - Это же...
Виктор свернул во двор и заглушил мотор. Несколько секунд они сидели молча.
Перед ними стоял тот самый дом. Обычная старая пятиэтажка, ничем не примечательная. Облупленная краска на подъезде. Кривые железные перила. Песочница, которой, кажется, было столько же лет, сколько и самому дому.
Но у Иры внутри всё сжалось так, будто кто-то одним движением открыл давно закрытую дверь.
- Господи... - выдохнула она. - Ты сюда меня привёз?
Виктор пожал плечом, не глядя на неё:
- А куда ещё.
Она улыбнулась, а в глазах дрогнули слёзы.
- С ума сошёл...
- Есть немного.
Они вышли из машины. Во дворе было тихо. Где-то хлопнула форточка. С верхнего этажа доносился звук телевизора. На скамейке у подъезда сидела пожилая женщина в платке и кормила голубей.
Ирина медленно оглядывалась по сторонам, словно боялась, что стоит моргнуть - и всё исчезнет.
- Вот здесь, - сказала она вдруг, показывая рукой, - здесь Аня первый раз с велосипеда упала. Помнишь?
- Помню, - ответил Виктор. - Ты тогда на меня ругалась.
- Потому что ты её отпустил!
- Потому что ты сама сказала: "Пусть учится".
Она посмотрела на него и неожиданно рассмеялась. Негромко, коротко, почти удивлённо - как будто сама забыла, как это у неё звучит.
Виктор тоже улыбнулся. И от этого простого, почти случайного смеха между ними что-то будто отпустило.
Они медленно пошли вдоль дома.
- А здесь сушилка была, - сказала Ирина. - Помнишь? Я всё бельё вешала, а твои рубашки потом пахли морозом.
- Ага. И ты ругалась, когда я курткой их задевал, - он посмотрел на неё.
- Потому что ты вечно мимо не мог пройти нормально, - с её лица не сходила улыбка.
Он посмотрел на неё:
- Можно подумать, ты тогда не ругалась вообще по любому поводу.
- Я? - она даже остановилась. - Да я была ангел.
- Очень шумный ангел, - Виктор неловко посмотрел на неё.
Она фыркнула и покачала головой. И поняла, что идёт рядом с ним не так, как последние годы - не по делу, не в магазин, не к детям, не к врачу, не с пакетами, не в спешке. Просто идёт. С ним.
Они вышли со двора и сами не заметили, как дошли до старого парка через дорогу. Когда-то здесь стояли облезлые карусели, потом их убрали, поставили новые дорожки, лавочки, детскую площадку. Но липы вдоль аллеи остались те же.
- Мы тут гуляли, - тихо сказала Ира. - Ты ещё мороженое мне купил. Ты помнишь?
- Конечно, помню. Я всё помню, Ир, - Виктор ностальгически прищурил глаза.
Сказано это было просто. Без нажима. Без красивости. Но у неё от этих слов потеплело внутри.
Они дошли до старой лавочки у дорожки и сели. Впереди по аллее шла молодая пара с коляской. Девушка что-то говорила быстро, горячо, а парень нёс в одной руке кофе, другой придерживал капюшон на ребёнке. Оба уставшие, смешные, живые. Ирина смотрела им вслед.
- Мы ведь тоже такие были, да? - спросила она.
- Были...
- И куда всё делось...
Виктор не ответил сразу. Потом повернулся к ней:
- Никуда не делось.
- Вить, ну не надо...
- Я серьёзно, - сказал он. - Если бы делось, мы бы сегодня здесь не сидели.
Она опустила глаза:
- А если поздно?
Он долго молчал. Потом вздохнул и сказал:
- Поздно будет, если сейчас поедем домой и опять сделаем вид, что ничего не было.
Ирина смотрела на свои руки. Потом тихо произнесла:
- Я не хочу делать вид.
- И я не хочу.
Снова стало тихо. Но это уже была не та тяжёлая тишина, в которой каждый сидит отдельно. Эта тишина была общей. Почти хрупкой. Как будто они вдвоём держали её, стараясь не спугнуть.
По дорожке мимо них пробежал мальчишка с самокатом. За ним шла женщина с телефоном в руке, на ходу пытаясь его сфотографировать. Мальчишка вертелся, не давался, а она смеялась:
- Да, стой ты хоть секунду!
Ирина невольно улыбнулась, вспомнив себя и своих детей. Виктор вдруг сказал:
- Давай сфотографируемся.
Она даже не сразу поняла.
- Что?
- Сфотографируемся, говорю.
- Здесь? Сейчас?
- А что такого?
Она посмотрела на него так, будто он предложил что-то совершенно невозможное.
- Вить... Ну что ты как ребёнок...
- А мы, по-твоему, слишком взрослые уже?
Она хотела отмахнуться, сказать привычное "да ну", но не смогла. Потому что он смотрел на неё не с насмешкой. С какой-то странной серьёзностью. Будто это было важно.
- На телефон, - добавил он, чуть смутившись. - Попросим кого-нибудь.
Ирина вдруг почувствовала, как у неё сжалось горло. Перед глазами всплыли те старые фотографии - молодые лица, чужая лёгкость, давно ушедшее время. И вместе с этим пришла простая, почти болезненная мысль: у них действительно давно не было ни одной фотографии просто вдвоём.
Не с детьми. Не с внуками. Не за столом на юбилее. Не "для всех". Просто их.
- Ну? - спросил Виктор, и в его голосе уже слышалась неловкость. - Если глупость - так и скажи.
- Нет... Не глупость, - она покачала головой и достала телефон.
Мимо как раз шла девушка лет двадцати с наушниками. Ира окликнула её, смущаясь так, будто ей снова было восемнадцать.
- Девушка... Извините, пожалуйста. Вы не могли бы нас сфотографировать?
Та сразу улыбнулась:
- Конечно.
Они встали у лавочки, под старыми липами. И тут оказалось, что это, наверное, труднее всего: куда деть руки. Как встать. Насколько близко. Смотреть ли в камеру. Улыбаться ли.
Ира нервно поправила волосы. Виктор стоял рядом слишком прямо, будто на паспорт.
- Поближе встаньте, - весело сказала девушка. - Вы чего такие серьёзные?
Ира покраснела. Виктор хмыкнул, потом вдруг осторожно обнял её за плечи. Так естественно. Так просто...
Как будто его рука сама вспомнила то, что они оба давно забыли. Ирина вздрогнула. Потом медленно придвинулась к нему.
- Вот, отлично, - сказала девушка. - Теперь смотрите сюда.
Щёлк. Ещё раз. И ещё.
- Готово, - девушка протянула телефон. - Очень красивые получились.
- Спасибо вам, - благодарно сказала Ирина.
Когда та ушла, они ещё несколько секунд стояли рядом. Виктор не сразу убрал руку.
Ира опустила глаза в телефон. На экране были они: не молодые, не беззаботные. С морщинами, усталостью, прожитыми годами, с чем-то непростым в глазах.
Но вместе. По-настоящему вместе. Она долго смотрела на снимок, потом подняла голову.
- Хорошая, - сказала она шёпотом.
- Да, - кивнул он.
Это "да" прозвучало легко. Не тяжело, не больно. Просто согласие. С ней. С этим днём. С тем, что, может быть, ещё не всё потеряно.
- Может быть где-нибудь поедим? - прокашлявшись спросил Виктор.
Было видно, что ему очень неловко.
- Зачем? Мы же можем дома... - Ира не договорила фразу, поймав его взгляд. - А, давай!
Он подставил ей руку. Она осторожно положила свою. И они медленно пошли по аллее вдоль старых лип, к небольшому уютном кафе.