В первой половине XIX века тактика русского флота по-прежнему находилась в положении догоняющего по отношению к военному искусству ведущих морских держав того времени. До тех пор пока основными противниками России на море оставались сопоставимые по силе флоты Швеции и Турции, такое отставание не было слишком заметным. Но Крымская война резко обнажила накапливавшиеся более века проблемы.
Недавно принятый Кушелевский устав был отменен в 1802 году в рамках борьбы «с перегибами павловского царствования». И Адмиралтейство, конечно же, вернуло в дело… Морской устав образца 1720 года! А 21 октября 1805 года произошло Трафальгарское сражение между британским и испано-французским флотами, которое вообще поставило под сомнение всю линейную тактику. Адмиралы Коллингвуд и Гамбье ввели в британские «Инструкции по походу и бою» (Fighting Instructions) изменения, в которых во главе угла оказалась атака противника несколькими колоннами.
В этой ситуации в русском флоте произошло то, к чему все уже давно шло. Морской устав стал жить отдельной жизнью, почти не связанной с реальностью, а главными руководящими документами стали инструкции командующих флотами. Тогда же произошло и разделение между тактическими наставлениями на Черноморском и Балтийском флотах. Черноморской флот, как постоянно участвующий в сражениях с 1798 по 1856 год, имел более агрессивных командиров и, как следствие, более агрессивные инструкции для похода и боя. Балтийский флот, находившийся под «очами государевыми», более четко исполнял требования Устава 1720 года.
Уже в боях 1807–1808 годов в Средиземном море эта проблема встала в полный рост. Дмитрий Николаевич Сенявин требовал от капитанов атаковать с дистанции одного кабельтова (185 м) и менее и, цитируя своего бывшего начальника Ф. Ф. Ушакова, писал:
«…напрасно отнюдь не расстреливаться, буде дистанция велика, стрелять по пробе из больших пушек, а из малых только тогда, когда дистанция весьма близка и явно видно, что оные могут наносить вред неприятелю, а без того отнюдь не палить».
Как результат – почти все Дарданелльское сражение в мае 1807 года прошло на дистанции 150–200 сажен (300–380 м), что после заставило Сенявина упрекнуть своих капитанов в «нехватке хладнокровия и решительности». За три часа боя адмирал семь раз требовал от капитанов решительнее сближаться с противником, но эти приказы так и не были выполнены.
В этом сражении только три корабля Сенявина («Скорый», «Мощный» и «Рафаил») сблизились с врагом на пистолетную дистанцию. Но, вопреки распоряжениям Сенявина от 23 мая о необходимости доводить атаку до логического конца («до вершения победы»), вплоть до сцепления с противником на абордаж, командиры этих кораблей раз за разом позволяли противнику спокойно выходить из боя.
«Сильный» же, «Святая Елена» и «Ярослав» вообще вели огонь по туркам с запредельных дистанций – 400–800 метров. В рапорте Александру I Сенявин не умолчал о невыполнении рядом командиров адмиральских инструкций. За исключением «Скорого» и «Мощного», писал адмирал, «прочие наши корабли были в фигуре полуциркуля и, казалось, на неблизком расстоянии». Командир «Ярослава» даже остался без награды (похвалы) за сражение! Здесь сказалось то, что Сенявин, долгое время пробывший на Черном море и привыкший к решительным действиям Кингсбергена, Пола Джонса и Ушакова, требовал фактически невозможного от капитанов, чья служба прошла на Балтийском флоте, где никаких решительных в плане маневров и дистанции сражений не было.
Стоит упомянуть и еще одну проблему, которая с каждым годом становилась все более острой. Если в бою один или несколько капитанов не поддержали агрессивных действий командующего и попали под суд, согласно формальной стороне дела, они были абсолютно правы. Поскольку ссылались на существующий Устав, в котором, как мы помним из первой статьи цикла, декларировалось, что:
• огонь по противнику следовало открывать с расстояния «действительного выстрела» (то есть примерно с 400 метров);
• флагман должен был по возможности выиграть ветер у неприятеля, но при этом все равно нужно было держать линию;
• выход из линии прямо запрещался, причем под страхом смертной казни.
Столкнувшиеся с такой ситуацией моряки вполне могли испытывать настоящий когнитивный диссонанс. Фактически Устав становился просто бумажкой, непригодной в бою, но о которой вспоминали во время судов или разбирательств.
В 1807 году русский флот наконец получил новую общефлотскую Сигнальную книгу, полностью скопированную с британской образца 1805 года. Здесь уже появилась та самая десятичная система, о которой упоминалось в предыдущей статье цикла (ссылка на опыт Ушакова).
В следующем году, поскольку стало понятно, что разрыв между Уставом и реальностью стал просто гигантским, были выпущены «Инструкции к сигналам», описывавшие кратко исполнение тех или иных сигналов. Таким образом, в части поведения в бою Сигнальная книга и «Инструкции к сигналам» просто заменили собой Морской устав. Но заменили именно в бою, а не в вопросах боевой учебы или законодательной базы.
Двойственность иерархии сохранилась. До самой Крымской войны так и не удалось определить что главнее: Устав или приказы адмирала.