Цецен Балакаев
Балтийская Голгофа
Героическая повесть об эсминце «Артём»
Посвящается Александру Матвеевичу Малышеву, младшему политруку,
заместителю командира БЧ-5 по политчасти эсминца «Артём»,
и всем морякам Балтики, не вернувшимся из Таллинского прорыва.
Глава первая. ЭСМИНЕЦ ИЗ ПЛЕЯДЫ «НОВИКОВ»
Он был старым. В начале войны военному кораблю, построенному в 1916 году, простительно быть старым – но не немощным. Эскадренный миноносец «Артём», носивший когда-то гордое имя «Азард», принадлежал к знаменитой плеяде эсминцев типа «Новик» – кораблей, составлявших гордость императорского, а затем и советского Балтийского флота.
Водоизмещение в 1260 тонн, длина в девяносто восемь метров, ширина чуть более девяти, осадка менее четырёх – эти цифры, выученные каждым членом экипажа наизусть, скрывали за своей сухостью удивительную реальность. Корабль, чьи мощные турбины выдавали тридцать тысяч лошадиных сил, мог разгоняться до тридцати пяти узлов, оставаясь одним из самых быстроходных в составе эскадры. Дальность плавания в 2800 миль позволяла ему чувствовать себя уверенно на просторах Балтики.
«Артём» – так эсминец назвали в 1928 году в честь Фёдора Андреевича Сергеева, партийная кличка которого – Артём – стала символом революционной стойкости. До этого, с 1922 года, корабль носил имя «Зиновьев», а ещё раньше, при рождении на Ижорской верфи Металлического завода в Петрограде, был наречён «Азардом». Спуск на воду состоялся 22 мая 1916 года, а 10 октября того же года эсминец вступил в строй кораблей Балтийского флота, зачисленный во 2-й дивизион минной дивизии.
В Гражданскую войну «Азард» стяжал себе славу. В 1919 году, находясь в разведке в Финском заливе, эсминец обнаружил английскую подводную лодку L-55, шедшую в крейсерском положении. Командир проявил исключительное хладнокровие: быстрым и умелым манёвром он уклонился от выпущенных по кораблю торпед, а затем атаковал подводного хищника и огнём носового орудия отправил его на дно. В 1928 году затопленная английская субмарина была поднята, восстановлена и введена в строй… уже как советская подводная лодка. За тот бой экипаж эсминца был удостоен ценных подарков, а сам корабль приобрёл на флаге репутацию счастливого, умелого, надёжного .
25 октября 1917 года экипаж «Азарда» первым среди кораблей минной дивизии перешёл на сторону советской власти. Это решение определило судьбу корабля и его людей на десятилетия вперёд.
К лету 1941 года «Артём» входил в 3-й дивизион эскадренных миноносцев типа «Новик» – последних представителей некогда могучей породы. Дивизионом командовал капитан 2 ранга Л.Н. Сидоров, сам прежде водивший «Артём» и знавший каждый его уголок, каждый характерный стук механизмов. Командиром корабля к началу войны был старший лейтенант Александр Борисович Сей – человек, чьё имя ещё будет вписано в трагические страницы этой повести.
Младший политрук Александр Матвеевич Малышев, заместитель командира БЧ-5 по политической части, появился на «Артёме» 4 июля 1940 года. Ему было двадцать восемь лет. За его плечами были Ленинград, Лесной техникум, работа на Невском машиностроительном заводе, служба в бригаде торпедных катеров, редакторство в многотиражной газете. В партию он вступил в 1939 году – незадолго до того, как флотская судьба свела его с этим кораблём.
Он писал домой часто – жене Прасковье Ивановне, которую ласково называл Паничкой, и маленькой дочке Ларочке, чьё имя – Лариса – по-гречески означало «чайка». Письма его были полны уверенности в победе, в скором возвращении, в том, что всё будет хорошо. Они станут главным сокровищем для семьи через много десятилетий, когда отца не станет, а его дочь, уже взрослая женщина, начнёт собирать по крупицам историю его последних дней .
Война пришла на рассвете 22 июня 1941 года. В 4 часа 50 минут Верховная Ставка Краснознамённого Балтийского флота объявила: «Германия начала нападение на наши базы и порты. Силой оружия отражать всякую попытку нападения противника» .
Глава вторая. ПЕРВЫЕ ЗАЛПЫ
Для «Артёма» война началась не с оборонительных боёв, а с активных минных постановок. Уже 23 июня 1941 года эсминец вместе с минными заградителями «Марти» и «Урал», лидерами «Ленинград» и «Минск», эсминцами «Карл Маркс» и «Володарский» вышел для установки центрального минного заграждения на линии Ханко – Осмуссаар в устье Финского залива.
Операция была рискованной. Со стороны моря постановку прикрывал отряд в составе крейсера «Максим Горький» и трёх эсминцев. И уже в 3 часа 50 минут эсминец «Гневный» подорвался на мине. Корабль остался на плаву, но спасти его не удалось – он был затоплен. Через сорок минут та же участь едва не постигла крейсер «Максим Горький»: минный взрыв повредил ему носовую часть, и крейсер встал на якорь у острова Вормси .
Для «Артёма» это стало первым боевым крещением в новой войне. Экипаж действовал слаженно, как единый механизм, отлаженный годами учений и походов. Младший политрук Малышев в эти часы находился в машинном отделении – его боевая часть №5, электромеханическая, была сердцем корабля. Он знал каждого механика, каждого моториста, каждого трюмного. Знал их семьи, их заботы, их надежды. И они знали своего политрука – не кабинетного агитатора, а человека, готового встать рядом у любого механизма, перепачкаться в мазуте, поддержать шуткой в трудную минуту.
24 июня «Максим Горький» на буксире, в сопровождении эсминцев «Сметливый», «Стерегущий», «Володарский» и «Артём», четырёх базовых тральщиков, трёх сторожевых катеров и отряда торпедных катеров, вышел с рейда острова Вормси и взял курс на Таллин. В 12 часов дня головной тральщик подорвался на мине и затонул. Корабли вернулись на рейд, простояли до вечера, и только после этого смогли продолжить путь. В Таллин они прибыли на следующий день .
26 июня «Артём» снова вышел в море – вновь минные постановки в устье Финского залива. Корабли отряда несколько раз атаковали немецкие самолёты, но бомбы ложились мимо, и эсминцы продолжали выполнять задание. Старый «Новик» держался молодцом.
В июле и августе «Артём» нёс конвойную службу, участвовал в обороне Риги и Моонзундских островов. 20 августа эсминец отличился в бою у мыса Мерсрагс. Воздушная разведка обнаружила немецкий конвой – три судна в охранении катеров. Командование флота приняло решение уничтожить противника силами эсминцев «Суровый» и «Артём». Командир группы распределил цели: «Артёму» – атаковать головное судно, «Суровому» – второй транспорт. В 12 часов 21 минуту эсминцы открыли огонь. Первыми же залпами были достигнуты попадания. Вражеские транспорты затонули. Это была маленькая, но чистая победа .
Но дни Таллина были сочтены.
Глава третья. ГОРИЗОНТ В ОГНЕ
К 26 августа 1941 года положение советских войск в Эстонии стало критическим. Немецкие части, прорвавшие оборону, стремительно подходили к Таллину. В ночь на 27 августа противник просочился в район парка Кадриорг – до центра города оставались считаные километры. Подтянув артиллерию и тяжёлые миномёты, немцы начали обстрел кораблей, стоявших у причалов и на рейде. Снаряды рвались у самых бортов, осколки визжали над мачтами, вода в гавани вскипала от разрывов.
Ставка отдала приказ об эвакуации Таллина. Гарнизон города – части 10-го стрелкового корпуса – предстояло перебросить под Ленинград, где решалась судьба второй столицы страны. Флот должен был прорываться на восток, через Финский залив, где немцы уже создали мощную минно-артиллерийскую позицию в районе мыса Юминда – острова Мохни.
Противник поставил там 1818 контактных мин и 901 минный защитник. Это был настоящий подводный лес смерти, перегородивший путь к Кронштадту .
27 августа в 16 часов началась погрузка войск, учреждений, гражданского населения на транспорты и корабли. Немцы усилили огонь. Снаряды падали всё ближе, мины вздымали фонтаны воды у самых бортов. Налёты авиации следовали один за другим. Но моряки продолжали принимать людей на борт. «Артём», помимо своего экипажа, принял 235 пассажиров – красноармейцев, раненых, женщин, детей, партийных работников.
Младший политрук Малышев помогал организовывать посадку. Он видел глаза этих людей – усталые, испуганные, но ещё не потерявшие надежды. Он подбадривал их, помогал подниматься по трапам, находил места в переполненных кубриках. Кто-то из гражданских спросил его: «Товарищ политрук, а мы дойдём?» Малышев, не колеблясь, ответил: «Дойдём. «Артём» – корабль счастливый».
Он и сам хотел в это верить.
Погрузка закончилась к шести утра 28 августа. Неподвижный заградительный огонь с кораблей, стоявших на рейде, был настолько плотным, что немцы не смогли сорвать посадку. Артиллеристы «Артёма» и других эсминцев работали на пределе человеческих возможностей, подавляя батареи противника, прорвавшегося к Кадриоргу и Пирите .
По плану выход отрядов должен был начаться в 22 часа 27 августа. Но план сорвался – внезапно налетевший шторм разметал корабли. Ветер достигал семи баллов, волны перекатывались через палубы малых кораблей, делая их выход в море невозможным. Пришлось ждать.
Потерянные пятнадцать часов стали роковыми.
Глава четвёртая. ПОСЛЕДНИЙ ПОХОД
Днём 28 августа ветер утих. Выглянуло солнце – такое мирное, такое обманчиво спокойное. Но уже в 16 часов по кораблям разнеслась команда: «Начать движение!»
Первыми вышли главные силы. Корабли арьергарда, в который входили «Артём», «Калинин» и «Володарский», задержались – им предстояло прикрывать отход, вести огонь по немецким батареям, принимать людей со шлюпок, отходивших от берега. Эти три эсминца должны были конвоировать транспорты с войсками, ранеными, имуществом и гражданскими беженцами.
В 21 час 15 минут эсминцы арьергарда последними вышли из Таллинского рейда. «Артём» замыкал колонну. На мостике стоял командир дивизиона капитан 2 ранга Сидоров – он решил лично вести корабли в прорыв. Рядом с ним находился командир «Артёма» старший лейтенант Сей и флагманский артиллерист отряда лёгких сил КБФ капитан 2 ранга Артавазд Арамович Сагоян – артиллерист от Бога, человек, чьим именем можно было называть орудийные залпы .
Всего из Таллина вышли 225 кораблей и судов. На их борту находились, по разным данным, от 28 до 42 тысяч человек – военных, гражданских, женщин, детей. Им предстояло пройти через ад.
«Артём», «Калинин» и «Володарский» построились в кильватерную колонну и взяли курс на восток. Ночь опускалась на Балтику – тёмная, тревожная, полная неизвестности. Ветер стих, море успокоилось, но это спокойствие было обманчивым.
Примерно в 22 часа корабли вошли в район мыса Юминда – острова Мохни. Здесь, по данным разведки, немцы установили минные заграждения. Впереди шли тральщики, прочёсывая фарватер. Но мин было слишком много. И многие из них – плавучие, сбитые с якорей взрывами и течением, – представляли особую опасность.
В 23 часа 15 минут по флотской радиосети прокатилось страшное известие: «Калинин» подорвался на мине!
Эсминец, шедший впереди «Артёма», вздрогнул всем корпусом, из его борта вырвался столб огня и дыма. Корабль начал быстро крениться на левый борт. Моряки с «Артёма» видели, как люди прыгали в воду, как пытались спустить шлюпки, как над тонущим эсминцем взметнулось пламя второго взрыва.
Командир дивизиона Сидоров отдал приказ: «Лево руля! Идём на помощь!»
«Артём» развернулся и направился к месту гибели «Калинина». «Володарский» тоже изменил курс. Три эсминца, державшиеся вместе всю войну, теперь смешались в ночной тьме, пытаясь спасти товарищей.
И тут второй взрыв потряс море – подорвался «Володарский». Это произошло так быстро, так неожиданно, что никто не успел ничего понять. Эсминец переломился пополам и затонул в считаные минуты.
Сидоров на мостике «Артёма» успел крикнуть: «Право руля! Полный назад!» Но было поздно.
Глава пятая. СМЕРТЬ В ТЁМНОЙ ВОДЕ
Третий взрыв расколол ночь.
Эсминец «Артём» вздрогнул так, словно его ударил гигантский молот. Мина разорвалась под машинным отделением – в том самом отсеке, который был боевой частью №5, за которую отвечал младший политрук Малышев. Взрыв был чудовищной силы. Столб огня и дыма поднялся на десятки метров, осветив на мгновение чёрное небо и чёрную воду. Корабль переломился. Корма и нос задрались вверх, и «Артём» начал погружаться в пучину.
Флагманский артиллерист Сагоян, стоявший на мостике рядом с Сидоровым, впоследствии вспоминал: «Мне довелось быть вместе с ним в момент гибели. В считанные минуты до погружения корабля Сидоров спокойно, волевым голосом, с исключительной выдержкой отдавал последние распоряжения по спасению экипажа и, не покидая ходового мостика, погиб. Это были страшные мгновения» .
Старший лейтенант Сей – командир «Артёма» – оставался на мостике до последнего. Он отдавал приказы, координировал спуск шлюпок, пытался вывести из трюмов людей. Когда вода хлынула в ходовую рубку, он всё ещё был там – с поднятой головой, с непоколебимым спокойствием человека, принявшего свою судьбу.
В машинном отделении в момент взрына погиб почти весь личный состав БЧ-5. Младший политрук Малышев находился именно там – среди своих механиков и мотористов, среди людей, которых он знал по именам, с которыми делил хлеб и мазут, которым читал лекции и пел в минуты затишья. Взрыв не оставил им шанса. Четыре турбины, тридцать тысяч лошадиных сил, сердце корабля – всё превратилось в груду искореженного металла.
Корабль погружался быстро – слишком быстро для того, чтобы успеть спасти всех. Вода была холодной – Балтика в конце августа не балует теплом. Мазут, вырвавшийся из разорванных цистерн, покрыл поверхность моря чёрной маслянистой плёнкой. Люди барахтались в этой чёрной жиже, хватаясь за обломки, за спасательные круги, друг за друга.
И тогда случилось то, что Сагоян запомнил на всю жизнь.
Сквозь тьму, сквозь крики раненых, сквозь шум погружающегося корабля, кто-то запел «Интернационал». Голос был слабым, сорванным, но его услышали. И тогда другие голоса подхватили: «Вставай, проклятьем заклеймённый, весь мир голодных и рабов!..»
Моряки, оказавшиеся в ледяной воде, пели. Пели, прощаясь с жизнью, с кораблём, с Родиной. Пели, чтобы не сдаться, не захлебнуться в отчаянии, не потерять человеческое достоинство в последние минуты земного существования. Пели, пока вода не сомкнулась над их головами.
Это был не просто гимн – это был вызов смерти. Это было утверждение: мы не побеждены, мы не сломлены, мы уходим с поднятой головой.
Глава шестая. ЛЮДИ В ЧЁРНОЙ ВОДЕ
Из 235 пассажиров, принятых на борт в Таллине, спаслись единицы. Из экипажа «Артёма» – чуть больше. Точное число погибших на эсминце установить так и не удалось. В разных источниках называются разные цифры. Известно одно: выжили немногие.
Внучка старшины 1 статьи Виктора Коваленко, командира отделения химиков на «Артёме», спустя десятилетия нашла родственницу погибшего политрука Малышева – его дочь Ларису Александровну Баженову. Они обменялись письмами, воспоминаниями, документами. Внучка Коваленко написала на сайте «Бессмертного полка»: «В живых с эсминца почти никого не осталось. Может быть, на этом сайте есть родственники участников Таллинского перехода. Очень интересно было бы им написать» .
И откликнулась дочь Александра Матвеевича Малышева – Лариса Александровна, та самая маленькая Ларочка, которую отец называл в своих письмах «моя чайка». Она всю жизнь искала информацию о гибели отца. Делала запросы в архивы, искала свидетелей, собирала по крупицам свидетельства. И нашла. Не всё, но многое.
Она узнала, что в момент гибели «Артёма» её отец находился в машинном отделении. Что он не пытался спастись, не покинул пост – он делал всё, чтобы дать людям с верхней палубы лишние секунды, лишние минуты. Пока работали машины, корабль оставался на плаву. Пока он был рядом со своими подчинёнными, они не теряли надежды.
Прасковья Ивановна Малышева, его жена, получила похоронку. В ней сухими казёнными словами сообщалось, что младший политрук Александр Матвеевич Малышев пропал без вести в ночь с 28 на 29 августа 1941 года. Она ждала его всю войну. Она не вышла замуж второй раз. Она хранила его письма – пожелтевшие треугольники, в которых муж писал ей: «Паничка, всё будет хорошо. Мы победим. Я вернусь».
Он не вернулся. Но письма остались. И осталась память.
Глава седьмая. ДНО И ПАМЯТЬ
В августе 2015 года российские водолазы из команды «Divers of the Dark» вместе с финскими коллегами обследовали дно Финского залива севернее мыса Юминда. На глубине 86 метров они обнаружили остов корабля, покоящегося на илистом дне. Корпус был разорван взрывом пополам, орудийные башни смотрели в небо, которого они больше никогда не увидят.
На кормовой части, покрытой слоем ила и ржавчины, водолазы разглядели надпись. Они очистили её от налёта, и на свет проступили буквы: «АРТЕМ».
Это был он – последний из балтийских «Новиков», эсминец, прошедший две мировые и одну гражданскую войну, корабль, нашедший своё последнее пристанище на глубине восьмидесяти шести метров .
Вокруг него на дне лежали другие корабли – «Калинин», «Володарский», десятки транспортов и катеров, не дошедших до Кронштадта. Финский залив стал братской могилой для тысяч моряков, солдат, женщин и детей. Минное поле, которое немцы поставили в 1941 году, сделало своё дело.
Из 225 кораблей и судов, вышедших из Таллина, до Кронштадта дошли 163. Погибли 62 корабля. По разным данным, от 11 до 18 тысяч человек не увидели берега. Точное число погибших до сих пор не установлено – слишком много неучтённых гражданских, слишком много неизвестных, слишком много тайн хранит балтийская вода .
Но память жива.
В Кронштадте, на Якорной площади, установлен памятник героям Таллинского прорыва. В Никольском Морском соборе, на верхнем ярусе, укреплены мемориальные доски с именами погибших. Среди них – имя младшего политрука Александра Матвеевича Малышева. Рядом – имя Юрия Инге, поэта, редактора газеты «Красный Балтийский флот», погибшего на другом корабле в ту же ночь .
Их потомки встретились через десятилетия. Лариса Баженова – «чайка», дочь Александра Малышева – и Мария Инге-Вечтомова, родственница поэта, теперь работают вместе в некоммерческом партнёрстве «Память Таллинского прорыва». Они издают книги, организуют памятные акции, выступают в школах. Они делают всё, чтобы трагедия и подвиг балтийских моряков не были забыты.
Глава восьмая. НЕСКОЛЬКО СТРОК ИЗ ДОМА
У Александра Матвеевича Малышева было красивое, разборчивое письмо. Он писал часто – почти каждый день, пока была возможность. Письма его полны любви, заботы, надежды. Вот несколько строк, сохранённых Прасковьей Ивановной и опубликованных спустя десятилетия дочерью:
«Здравствуй, моя дорогая Паничка! Здравствуй, моя маленькая Лорочка! Жив и здоров. Настроение боевое. Враг будет разбит, в этом нет никаких сомнений. Мы все здесь чувствуем, что Победа будет за нами. Ты не волнуйся, береги себя и дочку. Целую вас крепко-крепко. Твой Саша» .
Он не дожил до Победы три с половиной года. Он погиб в двадцать девять лет – в том возрасте, когда жизнь только начинается, когда хочется растить детей, строить дом, любить жену. Вместо этого он остался на дне Финского залива, среди обломков своего корабля, среди своих моряков.
Но его письма дошли. И в них – живой голос человека, который не был ни героем плакатов, ни мифическим сверхчеловеком. Он был просто честным, смелым, любящим мужем и отцом, который делал своё дело. Который не бросил пост. Который пел «Интернационал» в ледяной воде, потому что не умел сдаваться.
В одном из последних писем он написал жене: «Паничка, что бы ни случилось – знай, я люблю тебя и Ларочку больше всего на свете. И если меня не станет, не плачь обо мне слишком долго. Живи. Радуйся. Расти нашу дочку. Я всегда буду с вами».
Он сдержал слово. Он всегда с ними. И с нами тоже – потому что память о таких людях не умирает. Она передаётся из поколения в поколение, как письма из пожелтевшего конверта, как надпись на корме затонувшего корабля, как песня, которую поют в последний раз, стоя по пояс в чёрной мазутной воде.
ЭПИЛОГ. РЕКВИЕМ
Игорь Григорьевич Алепко – моряк, историк флота, поэт – написал поэму о Таллинском переходе. В последней главе, которую он назвал «Реквием», есть строки, не требующие комментариев. Вот они:
«Печально, что память об этих,
Безвестно пропавших в волнах,
Сегодня на всём белом свете
Ни в чьих не теплится умах.
А надо бы, надо сквозь годы,
Чтоб совесть свою не терять,
Нам в память о том переходе
ПОГИБШИХ ПО ИМЕНИ ЗНАТЬ!..»
Знать поимённо. Это трудно – почти невозможно, когда речь идёт о тысячах. Но можно и нужно помнить, что каждый из них имел имя, лицо, судьбу. У каждого были мать и отец, а у многих – жёны и дети. Каждый заслуживает того, чтобы о нём вспомнили хотя бы раз в год.
Эсминец «Артём» ушёл на дно 28 августа 1941 года. Вместе с ним погибла целая эпоха – эпоха «Новиков», быстрых, красивых, надёжных кораблей, составлявших славу Балтийского флота. Но флот выжил. Корабли, прорвавшиеся сквозь минные поля и артиллерийский огонь, дошли до Кронштадта. Их орудия защищали Ленинград. Их моряки стояли насмерть на Невском пятачке, на Ораниенбаумском плацдарме, на улицах блокадного города.
Они сделали своё дело. Мы должны сделать своё – помнить.
В ночь с 28 на 29 августа 1941 года в районе мыса Юминда – острова Мохни подорвался на мине и затонул эскадренный миноносец «Артём». Вместе с кораблём погибли командир дивизиона капитан 2 ранга Л.Н. Сидоров, командир корабля старший лейтенант А.Б. Сей, младший политрук А.М. Малышев и большая часть экипажа и пассажиров.
Общее число погибших в Таллинском прорыве – от 11 до 18 тысяч человек.
Точное количество жертв не установлено до сих пор.
Вечная память.
ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА
Эта повесть написана на основе воспоминаний, архивных документов и исследований, собранных Ларисой Александровной Баженовой – дочерью младшего политрука Александра Матвеевича Малышева, погибшего на эсминце «Артём». Её книга ««Артём», эсминец Таллинского прорыва 1941 года. Воспоминания дочери погибшего политрука корабля» стала основным источником фактического материала для этой работы.
В повести использованы свидетельства флагманского артиллериста отряда лёгких сил КБФ капитана 2 ранга А.А. Сагояна, строки из поэмы И.Г. Алепко, а также данные о Таллинском переходе, опубликованные в открытых источниках и архивных документах.
Все имена, даты и обстоятельства, описанные в книге, соответствуют исторической правде. Художественный вымысел допущен только в воссоздании диалогов, мыслей и чувств персонажей – там, где документальные свидетельства не сохранились.
Автор выражает глубокую благодарность Ларисе Александровне Баженовой и всем, кто сохраняет память о героях Таллинского прорыва. Их работа – пример того, как можно и нужно возвращать из небытия имена тех, кто отдал жизнь за Родину.
Слава героям! Память о них бессмертна.
© Цецен Балакаев
8 апреля 2026 года
Санкт-Петербург