– Ну что, Петрович, – сказал я, поправляя галстук и пытаясь втиснуть свой нынешний живот в пиджак двадцатилетней давности. – Двадцать лет – не шутка.
Петрович, мой школьный друг, а ныне владелец сети автомастерских, скептически оглядел мои потуги.
– Слушай, может, наденешь что-то попросторнее? Этот пиджак ещё помнит, как ты весил на тридцать кило меньше.
–Это данность. Пиджак –свидетель эпохи.
– Свидетель, который сейчас лопнет по швам.
Ресторан «Волга» встретил нас запахом котлет и ностальгии. У входа уже топталась группа людей, которых я с трудом узнавал.
– О, смотри, это же Сидоров! – кивнул Петрович на лысеющего мужчину с внушительным брюшком.
Сидоров, который в школе был тощим двоечником и вечным объектом шуток, сейчас стоял в дорогом костюме и разговаривал по двум смартфонам одновременно. Оказалось, он владеет сетью заправок и приехал на роскошном автомобиле.
– Господи, это Сидоров? – прошептал я. – Тот, который однажды заснул на уроке физики и прилип жвачкой к парте?
– Тот самый. Теперь он прилипает к деньгам.
В зале царило столпотворение. Ольга, наша первая красавица, которую все считали будущей моделью, а вышла замуж за сантехника и сейчас воспитывает четверых детей, рассказывала, как здорово печь пироги. Бывшая отличница Маша, которой пророчили карьеру министра, работала в налоговой и мечтала о повышении.
– А помнишь, как мы списывали у тебя контрольные? – подскочил ко мне Колян, бывший хулиган, а ныне... священник? Да, он был в рясе.
– Колян? Ты?!
– Батюшка Колян, – поправил он добродушно. – Жизнь – удивительная штука. После того как меня исключили за драку, я задумался о вечном.
– И к чему пришёл?
– Что драться всё же нехорошо. Но если что, я могу... и благословить тоже.
Подошёл Петрович с чашкой травяного чая.
– Слушай, а где наш директор?
Я огляделся. В углу сидел скромный старичок с уставшим лицом. Тот самый грозный директор, который вешал нас за уши на переменах и отбирал телефоны, теперь работал охранником в том же ресторане.
– Жизнь – злая штука, – философски заметил я.
– Нет, – покачал головой Петрович. – Смешная.
На трибуну вышел наш бывший староста. Он сохранился лучше всех – та же причёска, тот же свитер с оленями, те же очки.
– Дорогие одноклассники! – начал он торжественно. – Двадцать лет назад мы стояли на пороге взрослой жизни...
– И упали с него! – крикнул кто-то из зала.
Староста смутился, поправил очки.
– Многие из нас добились успеха. Вот, например, Сидоров – нефтяной магнат. Вот Ленка Пискарёва – известный адвокат...
– А Вовка Смирнов всё это время в тайге пропадал! – снова крикнули из зала.
Вовка Смирнов, который действительно несколько лет жил в глухой деревне без интернета и связи, сейчас невозмутимо жарил шашлык на мангале и, кажется, был совершенно счастлив.
– Пропадал, но теперь я свободный человек! – гордо объявил он. – И шашлык у меня лучший!
– Потому что в тайге научился? – ехидно спросил Сидоров.
– Нет, потому что душа просит.
Под конец вечера я поймал себя на мысли, что мы всё те же – разгильдяи, мечтатели, хулиганы и отличники. Только морщин прибавилось, а амбиций поубавилось.
– Знаешь, – сказал мне Петрович, когда мы выходили к такси. – А школа была неплохим временем. Жаль, мы тогда думали, что всё самое интересное впереди.
– А оказалось, что самое интересное – это наблюдать, как Сидоров из двоечника превратился в олигарха, а ты из нормального пацана – в священника, – усмехнулся я.
– Жизнь – штука... – начал было Петрович.
– Я знаю. Смешная.
Мы рассмеялись, и такси умчало нас во взрослую жизнь, которая, оказывается, ничуть не серьёзнее школьной. Просто дневники теперь называются паспортами, а двойки – кредитами.
А что изменилось в ваших одноклассниках за 20 лет?