Салам, с вами снова чувашка Рита. Знаете, я родилась и выросла в обычной семье в Мариинско-Посадском районе. Я ещё из того поколения, что успело побывать октябрёнком и застать последние годы пионерии — помню и значки, и этот особенный запах алого галстука. И даже была тимуровцем, помогала бабушке соседке ,Илле амӑшӗ .Про Владимира Ленина нам в школе твердили постоянно: вождь, революция, броневик. А вот про его отца, Илью Николаевича Ульянова, говорили как-то вскользь: «педагог», «инспектор», «чиновник». Для меня он долго оставался просто далеким «папой Ленина» со страниц учебников.
Но недавно я, уже взрослая женщина, начала всерьез копаться в истории своего народа. И, честное слово, я была приятно удивлена. Оказалось, этот русский дворянин сделал для нас столько, что мы до сих пор, сами того не замечая, живем в «мире Ульянова». Я поняла: об этом мало кто знает. Даже у нас в республике не все до конца понимают, почему наш главный университет носит его имя. Я сама не понимала. Поэтому хочу рассказать — просто, по-нашему, без заумных слов. Для меня это стало личным открытием, которым невозможно не поделиться.
Человек, который не делил детей на «своих» и «чужих»
Судьба у Ильи Николаевича была непростая. Он родился в Астрахани в 1831 году в семье обычного портного. Рано остался без отца, учился буквально на медные деньги, но благодаря невероятному трудолюбию выбился в люди. Окончил Казанский университет, писал научные работы про кометы — казалось бы, иди в науку, делай карьеру в кабинетах! Но он выбрал путь просветителя. В 1869 году он приехал в Симбирскую губернию инспектором народных училищ.
Губерния тогда была как лоскутное одеяло: русские, чуваши, татары, мордва. И большинство крестьянских детей не то что писать — букв не знали. Чиновники того времени на это смотрели сквозь пальцы: мол, какая с мужика польза, зачем ему грамота? А Ульянов рассуждал иначе. Когда я вчиталась в его принципы,я поняла почему он так много сделал для нас.Представьте, XIX век, а он говорит: «Всеобщее равное образование для всех — вне зависимости от национальности и пола». Он на полном серьезе считал, что чувашская девчонка из глухой деревни имеет такое же право на знания, как сын дворянина.
Самое главное, за что мы, чуваши, должны поклониться ему в пояс — это Симбирская чувашская школа. Ее открыл наш великий просветитель Иван Яковлевич Яковлев. Но школа была частной, денег катастрофически не хватало. В 1870 году Яковлев уехал доучиваться в Казань, и его детище могло просто погибнуть.
Илья Николаевич не дал этому случиться. Он взял школу под свою опеку: выбил официальное признание министерства, нашел штатного учителя и помогал деньгами, часто доставая их из собственного кармана. Когда Яковлев вернулся через пять лет, школа уже процветала. По сути, Ульянов стал «ангелом-хранителем» всей чувашской интеллигенции.
Но он не остановился на одной школе. За 17 лет его работы в губернии было построено, вдумайтесь, больше 150 новых школьных зданий (а по некоторым данным — все 250!). Число учеников выросло вдвое. И это были именно национальные школы. Благодаря ему свет знаний загорелся в Ходарах, Пандиково, Раскильдино, Анастасово...
Он заботился и о наших соседях. Илья Николаевич системно поднимал образование татарского народа, добиваясь открытия русско-татарских училищ. Он настаивал: учить детей надо на родном языке, но давать им русский язык и светские науки, чтобы они были полноценными гражданами страны. Точно так же он «пробивал» первые национальные школы для мордовского населения — эрзи и мокши. Для него не было «неважных» народов.
Построить здание — это только полдела. Ульянов понимал: нужны люди. Он помогал открывать Порецкую учительскую семинарию, которая выпустила сотни педагогов для наших деревень. Он устраивал съезды, создавал кассы взаимопомощи для учителей, открывал библиотеки.
Он даже о хозяйстве думал! При школах создавали участки, где дети учились садоводству и пчеловодству, а потом несли эти знания домой, родителям. Школа при Ульянове становилась не просто домом с партами, а центром прогресса в глухой деревне. Мне кажется, в этом была его великая мудрость — он хотел, чтобы люди жили лучше, чище и светлее.
Илья Николаевич сгорел на работе в 54 года. Но за эти неполные два десятка лет он успел перевернуть сознание целого края. Наверное, поэтому в Чувашии его память чтят так искренне. У нас есть университет его имени, площади и школы. В Чебоксарах, в музее университета, они стоят рядом — русский дворянин Ульянов и чувашский просветитель Яковлев. Два человека, которые рука об руку вытаскивали наш народ из тьмы неведения.
Я раньше думала: ну что мне этот «отец Ленина»? А теперь понимаю — он дал нам право на голос. Он создал систему, где чувашский ребенок перестал быть «человеком второго сорта». Это дорогого стоит. И я удивляюсь: почему нам так мало об этом рассказывают? Настоящие подвиги ведь часто остаются в тени громких политических имен.
Много великих людей помогали малым народам, не деля их на своих и чужих. Благодаря им мы сегодня те, кто мы есть. Спасибо вам большое за этот свет.
Эпӗ чӑваш хӗрӗ, ҫавӑнпа мухтанатӑп та
Я чувашка и горжусь этим.