Стамбул встретил Махидевран прохладным свинцовым небом, но в её глазах горел огонь, который не смог бы потушить ни один дождь. Возвращение из Эдирне не было похоже на триумфальное шествие: в её карете пахло не духами, а лекарственными травами. Махидевран прижимала к груди крошечную, хрупкую Разие, чье дыхание было едва слышным. Девочка, родившаяся раньше срока, казалась прозрачной, и каждый её вздох стоил Махидевран седых волос. Но едва колеса кареты коснулись камней дворцового двора, страх за дочь отступил, уступив место жажде реванша. — Смотри, Мустафа, — шептала она сыну, чье лицо за время разлуки с отцом стало более серьезным. — Мы вернулись. Стены этого дворца помнят наше величие, и скоро они забудут имя той, что посмела встать на нашем пути. Теперь всё будет иначе. Махидевран знала, что гарем замер в ожидании. Рабыни шептались по углам, Сюмбюль-ага суетился больше обычного, а Валиде-султан уже отдавала приказы лучшим лекарям заняться новорожденной внучкой. Но главной новостью для
Публикация доступна с подпиской
"Великолепный век". Эксклюзив"Великолепный век". Эксклюзив