Жила-была маленькая фея. В школе волшебниц её называли коротко: «Беглец». Потому что на третьем семестре, прямо в середине, она собрала вещи и ушла.
- Мне вполне достаточно того, что я уже знаю, - заявила она декану Фениксу. Главное я усвоила: жизнь - это круг, я - наблюдатель, а внутри двое. Они смотрят друг на друга, а меня не видят. Что тут сложного?
Декан только вздохнул и распустил перья.
Маленькая фея действительно освоила ровно одну схему, но довела её до совершенства. Она создавала жизненную ситуацию как стеклянный шар: сама оставалась снаружи, а внутрь помещала двух людей. Те начинали жить, двигаться, ссориться или молчать. И никогда, никогда не замечали её.
Сначала это были папа и мама. Маленькая фея сидела за прозрачной стеной и смотрела, как они ходят кругами, замкнутые друг на друге. Она чувствовала себя изгнанницей, но втайне гордилась своей схемой. Ведь это она, фея, так всё устроила!
Потом появился муж. И дочка. Маленькая фея поместила их в новый шар и снова осталась снаружи. Муж с дочкой смотрели друг на друга, смеялись, спорили, а она стояла у стекла, как у витрины.
На работе повторялось то же самое. Фея выбирала тяжёлую, нелюбимую работу, там легче было ничего не чувствовать. Она смотрела, как внутри круга разворачиваются события: начальник и подчинённая, коллега и клиент, двое, которые видят только друг друга. А она отходила в сторону и вставляла в уши наушники.
Так прошли годы. Маленькая фея уже не помнила, что когда-то умела другое волшебство. Ей казалось, что жизнь - это и есть череда одинаковых шаров, в которых ей нет места.
Но однажды ей приснился сон.
Она везла перед собой коляску. Не детскую, а странную, скрипучую, похожую на тележку для овощей. В коляске сидел её муж. Недовольный, надутый, злой.
И вдруг маленькая фея остановилась. Впервые за много лет внутри неё что-то треснуло - как лёд на весенней реке.
- А я тебя тоже не люблю! - сказала она громко и чётко.
Муж исчез. Коляска опустела. Но тут же фея поняла: она потеряла дочку. Девочка пропала, словно её никогда и не было. Фея бросилась искать и нашла её в квартире родителей. Дочка сидела на коленях у своего отца, и оба смотрели в окно. Они не заметили, как фея вошла.
Она проснулась и села на кровати, обхватив колени. Ей стало страшно и ясно, как никогда: схема была той же. Везде. Всегда. Папа и мама. Муж и дочка. Она - снаружи. Наблюдатель, которого не видят.
- Но ведь это я всё построила, - прошептала фея. - Значит, я могу и перестроить?
Она попробовала. Но каждый раз, когда она пыталась приблизиться к детям или просто почувствовать себя внутри своей жизни, старая схема срабатывала как пружина. Фея снова оказывалась за стеклом. Она попробовала поменять работу и поняла, что даже представить не может, чем хочет заниматься.
Схема ломалась, но ничего нового не вставало на её место.
Маленькая фея почувствовала отчаянье. Ей не хватало образования. В школе волшебниц на третьем семестре как раз проходили «Пересборку реальности после длительного использования ограниченных шаблонов». Но она бросила.
И тогда она приняла решение, которого боялась больше всего на свете.
Она пошла доучиваться.
В старой школе её встретили тепло.
- Ты вернулась, - сказал Декан Феникс. - Не поздно. Но и не рано. Ровно вовремя.
Маленькая фея села за парту. Рядом с ней учились юные волшебники, они легко крутили миры, меняли судьбы, складывали реальность как оригами. Фея чувствовала себя старой и неловкой. Но она осталась.
Однажды после занятия к ней подошли трое. Ёж - колючий, деловитый, с умными глазками-бусинками. Белка – легкая и быстрая. И Птица Феникс - та самая, только помоложе, та, что вела практикум по глубинным сценариям.
- Ну что, маленькая фея, - сказал Ёж, сворачиваясь в клубок. - Какую жизнь ты бы хотела? Не ту, которую умеешь создавать по привычке. А ту, которой хочется. Скажи.
Фея закрыла глаза. И увидела.
Она вышла на поляну. Не ту, где стоял её старый шар с двумя фигурами. А новую - широкую, залитую светом, с мягкой травой и ручьём на краю. В центре поляны лежали камни. Обычные, серые, ничем не примечательные.
Но фея вдруг поняла, что это камни её жизни. Каждый прожитый год. Каждая закрытая дверь. Каждая минута, когда она стояла снаружи.
Она начала складывать их.
Сначала не получалось. Камни выскальзывали, падали, не хотели держаться друг за друга. Фея вспотела, рассердилась, чуть не заплакала. Но потом она вспомнила, что в школе её учили: строить надо не из силы, а из смысла.
Она представила дом. Большой каменный дом с высокими потолками. Такими, что можно взлететь и не удариться головой. С широкими окнами-арками, через которые видно небо. Плющ, вьющийся по стенам, - зелёный, живой, цепкий.
А внутри дома она поселила троих.
Милосердие – настоявшее, глубокое и теплое. То, которое говорит: «Я вижу твою боль, и я остаюсь».
Большой живой смысл - тот, что дышит, меняется, растёт, не даёт заскучать и не превращается в камень.
И маленький лев. Добрый, умный, весёлый. Он сидел у камина и улыбался во весь рот. В лапах он держал не игрушку, а искру. Самую первую, из которой может родиться что угодно.
- Это твоя жизнь? - спросила Белка.
- Моя, - сказала фея.
- А ты сама где? - спросил Ёж.
Фея замерла. Потом медленно шагнула вперёд - и вошла в дом. Села на пол рядом с маленьким львом. Тот лизнул её в ладонь.
- Внутри, - сказала она. Я теперь внутри.
Но, как часто бывает в сказках, сначала не заладилось.
Старая схема не хотела уходить. Каждое утро маленькая фея просыпалась и чувствовала: стеклянный шар всё ещё здесь, просто стал прозрачнее.
Новая конструкция путалась со старой. Фея пыталась чувствовать - и замирала как статуя. Пыталась говорить - и молчала. Пыталась войти внутрь - и натыкалась на невидимую стену.
Внутри неё шла война. Каменный дом то проступал сквозь реальность, то исчезал, и на его месте снова оказывался прозрачный шар с двумя фигурами.
- Я не могу сделать выбор, - шептала фея Птице Феникс. - Я хочу быть внутри и боюсь. Я строю и разрушаю.
- Это переходный период, - ответила Птица. - Он самый трудный. Потому что в нём ты уже не та, что раньше, но ещё не та, что потом. Ты - между. И это нормально.
- Сколько это будет длиться?
- Столько, сколько нужно. Но однажды ты проснёшься и поймёшь.
И однажды маленькая фея проснулась, просто открыла глаза и поняла.
Она поняла, что настоящее волшебство не в том, чтобы стоять снаружи и управлять фигурками. И не в том, чтобы строить красивые дома из камней.
Настоящее волшебство - войти внутрь своей же жизни и не сбежать.
И в этот момент где-то глубоко внутри что-то щёлкнуло. Каменный дом с высокими потолками и окнами-арками стал не мечтой, не картинкой, а тем местом, где она действительно жила. Милосердие подошло и село рядом. Большой живой смысл зажёг свечи. А маленький лев прыгнул к ней на колени и замурлыкал.
Фея посмотрела в окно. За ним не было ни стеклянного шара, ни двух фигур. Там был сад. Непричёсанный, живой, местами заросший, но её. И она была внутри.
И маленькая фея рассмеялась. Впервые за много лет - легко, громко, по-настоящему. И этот смех разбил последние осколки стеклянного шара, который так долго казался ей единственно возможной жизнью. А когда она вышла во двор своего каменного дома, чтобы посадить плющ у новой арки, из соседнего дома, такого же высокого, с окнами в небо, только сложенного из светлого песчаника - вышел волшебник. Он тоже когда-то бросил школу, и тоже недавно вернулся доучиваться. Они посмотрели друг на друга, и оба поняли: настоящие соседи - не те, кто живёт рядом за стеклянной стеной, а те, кто вышел из своего собственного дома ровно в тот момент, когда ты вышла из своего.
Продолжение следует...
