Когда изба была готова, она ещё не становилась домом.
Сначала открывали дверь настежь, чтобы дом «увидел» двор и дорогу. Дом должен был узнать, кто будет жить в этом месте. Порой оставляли её открытой на несколько дней, чтобы пространство наполнилось воздухом, звуками и светом, как если бы изба сама выбирала, как впустить своих.
После этого приносили огонь. Не спичками или зажигалкой, а живым жаром — от соседей или старой печи. Говорили, что без такого огня дом остаётся пустым, даже если его стены уже стоят крепко.
Затем, когда огонь в печи уже горел, приносили хлеб. Его ставили на стол и молча оставляли. Дом должен был «почувствовать» достаток и уют, прежде чем кто-то его потревожит. Считалось, что если дом запоминает запах свежего хлеба, то он становится своим.
Только после этого хозяин мог войти. Он переступал порог, делая первый шаг в новом доме, но его шаг был не громким, не поспешным. Он входил спокойно, чтобы дом «услышал» этот шаг и запомнил его.
Но даже после этого изба не считалась своей. Были особые знаки, по которым было видно, что дом принимает своих людей. Эти знаки были не сразу видны. Они проявлялись в первую ночь, когда дом проверял, насколько его жильцы могут быть частью его мира.
Эти знаки я собрал в записях заставы:
Там сохраняются старые правила дома, которые раньше знали в каждой деревне.