Парадоксы завоевания: четыре лика конкисты
Испанское завоевание Америки редко предстает перед нами во всей своей сложности. Чаще всего в массовом сознании оно сводится к одной из двух крайностей: либо к эпопее отважных рыцарей, несущих свет христианства, либо к кровавой вакханалии алчных головорезов. Однако реальность, как это часто бывает, гораздо многограннее. Конкиста имела по меньшей мере четыре основных «лика», которые не только сосуществовали, но и находились в глубоком внутреннем противоречии.
Первый и самый очевидный лик — это завоевание и грабеж. Непосредственное военное покорение индейских племен и государств, сопровождавшееся разграблением их богатств. Второй, неразрывно связанный с первым — открытие и исследование. Конкистадоры шли в абсолютно неведомое, не зная ни расстояний, ни рельефа, ни сил противника. Этот первопроходческий, исследовательский аспект был для них не менее важен, чем добыча. Третий лик — колонизация и созидание. Испанцы не просто проходили по землям, они оставались на них: основывали города (Мехико, Лиму, Богота), прокладывали дороги, создавали систему управления и экономики. Наконец, четвертый, официально провозглашенный главной целью — христианизация. Идея спасения душ язычников была не просто пустым лозунгом, а мощным духовным двигателем, вдохновлявшим как конкистадоров, так и миссионеров.
Глубочайшее противоречие заключалось в том, что эти лики были неотделимы друг от друга, но при этом противоположны по своей сути. Конкиста одновременно была разрушением (гибель индейских империй, их культур, миллионов людей) и созиданием (рождение нового мира, новых городов, этносов и языков). Именно поэтому невозможно дать этому процессу однозначную оценку. Сводить конкисту только к грабежу или только к цивилизаторской миссии — значит искажать историческую правду. Она была трагической и великой страницей истории, где героизм и зверство, подвижничество и корысть оказались сплавлены воедино.
Символический рубеж: почему 1556 год?
Эпоха конкисты имела не только событийные, но и четкие хронологические рамки. Условной датой её окончания можно считать 1556 год. Это был не случайный год, а символический рубеж, подведенный по трем важнейшим линиям.
Во-первых, в 1556 году последовал юридический акт огромной важности: испанский король издал указ, предписывающий исключить само слово «конкиста» из официального лексикона. Ему на смену приходили термины «умиротворение» и «заселение». Это было официальным признанием того, что эпоха вооруженных завоеваний закончилась. Во-вторых, этот год ознаменовался сменой эпох на политическом верху: император Карл V, с чьим правлением совпали все главные завоевательные кампании, отрекся от престола. В-третьих, новый вице-король Перу начал железной рукой наводить порядок, казня и ссылая непокорных конкистадоров, положив конец их былой вольнице. К середине 1550-х годов все крупные индейские государства были уже покорены, и корона взяла курс на наведение порядка, а не на продолжение экспансии.
Малочисленная армия завоевателей
Один из самых устойчивых мифов о конкисте — это представление о многочисленных «ордах» испанцев, хлынувших в Америку. Тщательный анализ документов эпохи рисует совершенно иную картину. За весь период конкисты (до 1556 года) в Новый Свет эмигрировало, по наиболее взвешенным оценкам, около восьмидесяти-ста тысяч европейцев. В это число входили не только воины, но и женщины, чиновники, священники, ремесленники и крестьяне.
Количество же непосредственно конкистадоров — тех, кто с оружием в руках участвовал в исследовательских и завоевательных походах, — было на порядок меньше. Механическое сложение участников всех экспедиций дает цифру около десяти тысяч человек. Однако эта цифра сильно завышена, так как одни и те же ветераны участвовали в десятках походов. Реальное число людей, которые прокладывали путь в неведомое и сражались с индейцами, составляло, по некоторым подсчетам, максимум четыре-пять тысяч человек. Меньше, чем численность одной современной дивизии. Это обстоятельство превращает их достижения в подлинное чудо.
Суть «чуда конкисты»
Что же позволяет назвать конкисту чудом? Речь идет не о мистике или божественном провидении, а о поразительном историческом феномене. Его суть в том, что ничтожно малые силы (несколько тысяч человек) за невероятно короткий исторический срок (около тридцати пяти лет) смогли исследовать, покорить и начать осваивать колоссальные территории двух американских материков общей площадью около двадцати миллионов квадратных километров.
Это чудо стало возможным благодаря уникальному сочетанию трех факторов. Во-первых, это было время — переломная эпоха на стыке Средневековья и Нового времени, когда рушились старые сословные рамки и перед людьми открывались невиданные возможности для изменения своей судьбы. Во-вторых, это пространство — сам Новый Свет, который своим масштабом и неизведанностью расширил границы человеческого сознания, сломал вековой страх перед «краем ойкумены» и манил, обещая невиданные богатства и приключения. В-третьих, это был взаимовыгодный союз с короной. Система договоров (капитуляций), при которой король легитимизировал действия конкистадоров, сулил им титулы и земли в обмен на верность и королевскую пятую часть добычи, создала мощнейший стимул для частной инициативы.
«Розовая» и «черная» легенды: две крайности
Вокруг конкисты с самого начала сложились два полярных мифа, которые до сих пор определяют ее восприятие. Сторонники так называемой «розовой легенды» представляют завоевание как прогрессивное и цивилизаторское деяние. Их аргументы сводятся к тому, что конкиста была исторической закономерностью, включившей изолированные народы в магистральный путь развития. Испания, с этой точки зрения, способствовала прогрессу, подготовив создание всемирного рынка. А главное — конкиста была прежде всего созиданием: возникли новые города, государства, а главное — новые этносы и культуры. Индейцы, как народы, стоявшие на низшей ступени развития (с человеческими жертвоприношениями и отсутствием письменности), по «естественному закону» должны были подчиниться более высокой цивилизации.
Прямо противоположную позицию занимают адепты «черной легенды». Их главный аргумент — чудовищная цена, заплаченная за этот «прогресс». В ходе завоевания, от войн, завезенных болезней и рабского труда погибли миллионы индейцев, а их бесценные памятники культуры были уничтожены. Индейцев никто не спрашивал, хотят ли они быть «цивилизованными», их право на собственный путь развития было грубо попрано силой. Сами же конкистадоры предстают в этой трактовке не как воины, а как отребье общества, бандиты, головорезы и грабители. В основе же «розовой легенды», по мнению их оппонентов, лежит откровенный европоцентризм — высокомерное убеждение в превосходстве своего пути развития и праве навязывать его другим.
Список обвинений
Конкретные обвинения, которые выдвигают конкистадорам, сводятся к трем основным пунктам. Первое и самое страшное — чудовищная жестокость: массовые убийства мирных жителей, показательные казни, пытки, натравливание специально обученных собак на безоружных. Второе — грабеж: вывоз в Испанию тонн золота и серебра, рассматривание богатейших индейских цивилизаций как источника наживы. Третье — уничтожение культурных ценностей: сожжение бесценных рукописей майя, разрушение храмов, алтарей и произведений искусства.
При этом, как ни парадоксально, та же жестокость была следствием не только алчности, но и животного страха. Оказавшись в чужой, враждебной среде, в окружении многотысячных армий, конкистадоры часто прибегали к тактике упреждающего террора, чтобы запугать противника и выжить любой ценой.
Духовный облик: кто они, рыцари Нового Света?
Пожалуй, самый сложный вопрос — кто же они были на самом деле? Ответ на него лежит в понимании их внутреннего мира, их духовного облика. Конкистадор — это парадоксальная смесь, в которой уживались черты средневекового рыцаря и человека Ренессанса.
От Средневековья он унаследовал глубокую религиозную воинственность. Он искренне верил, что сражается за дело Божье, что он продолжает священную войну Реконкисты против неверных. Его боевым кличем было имя святого Сантьяго, а главной целью — спасение душ язычников. Оттуда же — вера в чудеса, знамения, легенды об амазонках, великанах и стране Эльдорадо, которые он искал так же упорно, как и золото.
От эпохи Возрождения конкистадор унаследовал ярко выраженный индивидуализм и жажду славы. Его вела не просто алчность, а стремление «стоить больше» (ir a valer más), изменить свою судьбу, возвыситься, оставить след в истории. Богатство, добытое в бою, было для него самым честным и достойным, а обвинение в трусости — страшнее смерти. Культ чести и личной доблести был для него не пустым звуком.
Наконец, само пространство Нового Света коренным образом меняло этих людей. Оно ломало все европейские нормы и установления, отбрасывало сословные предрассудки, учило выживать в нечеловеческих условиях. Конкистадор, покоряя Америку, покорялся ей сам. Он уже не был просто испанцем, он становился первым латиноамериканцем — человеком нового, пограничного мира, несущим в себе его противоречия, его жестокость и его неукротимую энергию.