«В потоке времени»
Иногда в жизни только Бог и вера остаются с тобой. Ничего больше нет — пустота… И где‑то в этой пустоте, вдали, брезжит неясный огонёк света. Ты идёшь в его сторону, но тьма не кончается.
Ты взываешь во тьму:
— Спасибо, Боже, за то, что Ты есть.
Ты не сетуешь на судьбу. Не задаёшь вопросов: «За что?» Ты будто лодка, которая плывёт по реке времени — без гребца и вёсел. Но течение неумолимо несёт тебя к свету.
И по дороге тебя будто задевают люди, которые никогда не столкнулись бы с тобой, не пересеклись. Ты — в потоке, а они — вдали. Но ты чувствуешь их, слышишь: они тянутся к тебе и задевают — кто словом, кто делом, кто взглядом…
«Не Божье ли это проведение?» — вопрошаешь ты.
«Пути Твои неисповедимы… Как, почему, зачем Ты пустил этих людей в эту пустоту небытия, где качаюсь я? Один шанс на миллион, на миллиард, на сиксилион тысяч единиц… И мы встречаемся. Как? Почему?»
И ты кричишь в пустоту вечности:
— Спасибо Тебе, Боже! За то, что дал услышать, увидеть, почувствовать тех, кто вдохновляет тебя и своим приходом в твой мир заряжает своей творческой силой, энергией, дыханием жизни — плыть дальше и верить в чудеса.
«Гость в доме»
Он вошёл в дом, сел за инструмент и сказал:
— Я верю в Бога всей душой, всеми мыслями своими, делами и помыслами я с Ним. А Бог рядом со мной. Он ведёт меня по пути веры и… ругает меня, если не работаю я. Ой, плохо мне становится, коли лениться я начинаю.
Его пальцы пробежались по клавишам. Его руки коснулись крышек инструмента и сняли их.
— Пыльно. Простите меня, — извинялся он. — Обычно я пыль убираю, но сейчас не могу. Операция была на глазах, нельзя мне.
А я смотрю на то, что этот человек в моём доме, и не верю, что он согласился прийти. Мой сын крутится вокруг, задаёт вопросы:
— Что это? А это для чего? Зачем вы это делаете?
И на каждый вопрос мастер даёт ответ. Ни один вопрос не остаётся без внимания.
— У вас прекрасный слух, великолепная музыкальная память. Вы настраиваете пианино людям. Было ли когда‑нибудь у вас желание блистать на сценах? Слышать овации? Услаждать свой слух лестью поклонников?
— А с чего вы решили, что я не был на сцене? С чего вы решили, что я не блистал?
— Простите, я неправильно задала вопрос. Я не знала, что вы были артистом. Я не знала ничего о вашей карьере.
— Я выступал на всех сценах. Я объездил все страны. У меня были поклонники.
— Как из всей толпы вы выбрали одну‑единственную, с которой решили прожить жизнь?
— Я не выбирал её. Она выбрала меня. Мы оба творческие люди. Наши интересы и жизни сошлись. Наша дочь открывала и закрывала концерты. И люди, которые проходили мимо, показывали в её сторону и тихо говорили: «Смотри, сматри, это ведь та самая девочка».
Его инструменты касались колков, молоток стучал, вдавливая что‑то вглубь деки. Надетый ключ под давлением руки натягивал струну, и мастер, нажимая на клавишу, прислушивался к звуку.
— Что это такое? — указывая на рогатый ключ, спрашивал малыш.
— Это камертон.
— Зачем он нужен?
— Для проверки звука. Он показывает ноту ля, идеальную, чистую, безупречную.
Порвалась струна. Мастер опустился под пианино. Его тонкие пальцы лавировали между струн и вытаскивали тончайшую металлическую леску вверх, чтобы её конец соединить с кусочком проволоки и установить на место.
— Во время настройки может не одна струна ещё порваться, — сказал мастер.
— А почему струны рвутся? — спросил малыш.
— Из‑за изменения силы натяжения. Струны плохо переносят такие колебания. Чем дольше инструмент не настраивался, тем выше вероятность обрыва при натяжении.
— Сколько этому пианино лет?
— Пятьдесят.
— Пятьдесят? — я вмешалась в разговор. — А где это написано?
— Я просто знаю. У меня огромный опыт работы. Я начал настраивать инструменты, когда учился в музыкальной школе. Я за время своей работы столько их перевидал — и старинные, и современные, и самые дорогие. Меня приглашают в Эмираты, я настраиваю рояли для шейхов. Я люблю свою работу. Я люблю говорить о ней.
В мелодию пианино вмешался шипящий звук. Малыш выбежал из комнаты и закричал:
— Срочно, срочно, мама, иди на кухню! Горим!
— Не волнуйся так, — сказала я спокойно. — Ничего страшного.
— Что случилось? — испугался мастер.
— Ничего страшного, просто бульон выливается из кастрюли на плиту.
Я готовила суп. Заметила, что не хватает специй, и пошла в домик к бабушке.
— Здравствуйте, — постучалась я. — Откройте дверь. Серый волк пришёл.
— Что надо? — с житейской непосредственностью, вставая с кровати, с той стороны двери спрашивала моя мама.
— Приправы.
Вернулась. Войдя домой, я услышала, как сын в красках описывает пожар, свидетелем которого он стал. Как клубы дыма врывались в спальню, грохот, шум, треск — удлинители летали по комнате. Страх наполнял маленькую душу. За пару дней до Нового года в загородном доме горела проводка.
— Нам повезло, — сказала я, войдя в комнату. — Всё началось, когда мы уже проснулись. Казалось, будто салюты запускают в доме, и едкий дым пошёл в комнату. Я со старой фуфайкой гонялась за удлинителем, который горел пламенем, и его кидало от одной стены к другой. Страшное зрелище. Но, я думаю, что Бог помог. Всё могло гореть, когда нас не было бы дома, и мы бы пришли к горстке пыли во дворе. Но мы были дома. Или всё могло произойти, когда мы спали, и могли бы угореть в доме. Но мы проснулись. Вы правда верите в Бога?
— Верю. Я с ним живу, просыпаюсь, дышу. Я бесплатно помогаю храмам, приходам и воскресным школам, езжу и настраиваю у них инструменты. Помогаю детским домам и домам престарелых, многодетным семьям.
— И нам помогли. Спасибо вам большое. Я не ожидала, что вы приедете к нам. Я написала, что могу заплатить только 5 000 руб., я не могу вам дать ни копейки больше. Вы простите. Я видела, что у вас тысячи отзывов. Я нашла вас… Ой, простите, вы написали нам. Я знаю, что эта работа стоит больше…
— За то, что я сделал сейчас, я беру обычно от 17 000 руб.
— Я знала, что не смогу дать больше. Я не хотела вас беспокоить. Поэтому предлагала прислать вам видео, чтобы вы видели, какой объём работ предстоит. Там и западающие молоточки, и звук, и струны…
— Я не возьму больше. Мы договорились, что я всё сделаю за 5 000 руб., и я сделаю всё, чтобы ваше пианино звучало идеально.
— Спасибо вам большое.
«Уроки мастера»
Малыш не отходил от мастера ни на минуту. Он устал стоять и сел на ковёр, прилёг, привстал, в уголке на колени встал, потом снова на ноги — и с интересом наблюдал за работой.
— Послушай, — позвал мастер моего сына.
Он нажал на клавишу, предварительно заглушив другие струны демпфером.
— Слышишь, — поднёс он камертон к уху малыша, — идеальный звук здесь, — нажал он на клавишу пианино, — и здесь одинаково, слышишь?
— Да, — ответил малыш. — А вы только на пианино играете?
— И на гитаре.
— Вы учились одновременно на пианино и гитаре?
— Нет. Это очень интересная история. Мы были на уборке хлопка. Здесь учащиеся ездили на картошку, а там, где я жил, убирали хлопок. И вот после уборки мы все собрались. Пианино с собой не возьмёшь. Вечер, костёр. И мой друг играет на гитаре. Я сижу один, а все девочки около него. Его обнимают, его целуют. А я один. Когда я вернулся домой, спросил у отца его старенькую гитару. И за неделю, на слух, я научился играть. Когда мы вернулись собирать хлопок, я был счастлив, потому что я вернул себе внимание всех девочек, и они снова окружали меня.
— Я очень люблю гитару! Я уже целый год учусь в музыкальной школе, — с восторгом произнёс малыш. — Но я мечтал об этом с четырёх лет…
— Тебе по‑настоящему повезло! — тепло ответил мастер. — Занятие музыкой — это не просто уроки. Это красота, которая наполняет душу, развивает чувство прекрасного. Ты учишься видеть мир ярче, замечать то, чего не замечают другие.
— А ещё музыка прокачивает память, — продолжил мастер. — Когда запоминаешь мелодии и аккорды, мозг учится схватывать информацию быстрее. Это обязательно поможет в школе — и с математикой, и с языками. А ещё она тренирует терпение и волю: каждый день делаешь шаг вперёд, даже когда сложно.
— Я пока только на гитаре учусь… — немного смущённо сказал Мотя. — Но на пианино я уже умею играть «Жили у бабуси два весёлых гуся»!
— Потрясающе! — искренне обрадовался мастер. — Видишь, ты уже владеешь двумя инструментами! Это значит, что у тебя развивается координация, чувство ритма, ловкость пальцев. Твои руки учатся делать точные движения, а мозг — быстро переключаться.
— И знаешь что ещё? — мастер улыбнулся. — Когда человек занимается музыкой, он становится более открытым, обаятельным. Его внутренняя красота начинает светиться — и люди это чувствуют.
— Ты и так очень, очень красивый мальчик, а с музыкой станешь ещё харизматичнее. Девушки это особенно ценят: не только внешность, но и талант, умение выражать чувства через музыку. Когда ты будешь играть, они будут слушать, заворожённо улыбаясь, — потому что ты поделишься с ними чем‑то волшебным и одновременно настоящим.
— Музыка помогает быть уверенным в себе. Ты научишься держаться на сцене, говорить без слов через звуки — а это притягивает людей. Вокруг тебя будут собираться те, кто ценит искренность и красоту. И поверь: таких людей будет много! Девочки будут любить тебя и толпами виться вокруг.
Мастер убрал инструменты, сел к пианино и его пальцы затанцевали по клавишам. Комнату наполнила прекрасная, романтическая музыка. Она лилась, отражаясь от стен, потолка, выходила на улицу — и душа радовалась, сердце танцевало в такт льющейся мелодии, прекрасному ритму совершенного произведения, достойного лучших концертных залов мира.
— Что это за музыка? — спросил мой сын, когда маэстро закончил концерт.
— «Куба». Это моё произведение. Я сам его написал.
— Очень красиво.
— Почему «Куба»? — спросила я.
— Потому что я был на Кубе, когда придумал его.
«Древо жизни и ветерок судьбы»
Двери закрылись. Дом заполнила тишина. Маэстро ушёл. Мой сын прыгал на батуте, а я села на стул в пустой музыкальной комнате. Грусть и радость слились воедино.
Радость — оттого, что эта встреча почти не имела шансов состояться, но всё же произошла. Грусть — потому что так редко в нашем доме бывают люди, которые искренне общаются с моим сыном. Поддерживают его увлечение, говорят, что он красивый и талантливый, что выбрал правильный путь. И что его будущее может быть счастливым, если он останется верен музыке. А сейчас он ею по‑настоящему поглощён.
Я обрадовалась, что приобрела пианино. Хотя были сомнения. Но сейчас я знаю, что это был лучший выбор — словно сама судьба распорядилась, чтобы этот человек на миг коснулся своим мастерством и энергией моей скромной обители. Он наполнил её жизненной силой — той самой, о которой я говорила в начале:
— Бывает так в жизни, что всё, что остаётся, — это только вера в Бога…
Кто, если не Он, устроил так, чтобы я увидела иное отношение — доброе, уважительное, полное поддержки? Одна короткая встреча — стоит того, что бы в нашем доме появилось пианино.
Выбор был непростым: перевезти инструмент или оставить деньги на продукты. Мы не голодали, но жили скромно. Отказались от колбасы, которую любит сын, месяц обходились супом, кашей и блинами — ели просто, по‑русски, как наши предки весной. Но пианино перевезли.
И вместо грубых слов и просьб «не приставать», которые часто слышал мой сын от его отца, я услышала терпеливые, доброжелательные ответы на каждый вопрос. Вместо обесценивания — искреннюю похвалу и уверенность, что ребёнок выбрал прекрасный путь. Вместо беспросветной лени и желания только есть и лежать на кровати мой сын увидел, как мужчина работает, услышал, как он рассуждает о том, что Бог гневается, если леность настигает человека.
Я сидела в пустой комнате, смотрела в окно на резвящегося во дворе сына и вспоминала, как его отец отреагировал на просьбу прислать 700 рублей на ботинки для выступления:
— Это ерунда, вымысел! Семилетку никто не выпустит на сцену!
А его выпустили. Сын играл «Во саду ли в огороде», артист пел, зал наслаждался музыкой — и аплодировал после. Их даже пригласили выступить ещё раз, уже на другой сцене.
Тишина. Шёпот ветра за окном. Человек ушёл — едва заметно, словно дыхание весны, колыхнувшее ветки на древе жизни. Завтра сын снова сядет за пианино — а я буду рядом, слушая, как звучит его мечта.