Предыдущая глава / 28 / Начало
— Мам, что случилось? — Я посмотрел, как она медленно осела на землю. — Тебе плохо? Где болит?
— Миня, я тебе что плохого сделала? Я же тебя люблю! Я смирилась с твоей уникальностью. За что ты меня не любишь?
Из глаз мамы катились слёзы, но она даже не пыталась их вытирать.
— Мамочка! — подбежал я к ней. — Ты чего? Я тебя очень люблю!
Сейчас бы заплакать, да за спиной Севка стоит. Нельзя.
— Ты что, родная? Почему ты вдруг решила, что я тебя перестал любить?
— Миня, ты зачем с крыши прыгал?
Перестав плакать, мама поднялась на ноги.
— Мы не прыгали, мы съехали, — уточнил я, заметив краем глаза, как Севка бочком движется к калитке. — Нас внизу Димон ловил. Я же не дурак!
— Ага, а я дура! — Мне совсем не понравились мамины интонации.
— Мам, ты чего? Я такого не говорил!
Я посмотрел, как мама отошла в сторону, подняла с земли веточку. Зачем это ей? Мама, как-то недобро прищурившись, подходила ко мне.
— Беги, Миня, беги! — услышал я голос Димона. Зачем бежать, я так и не понял.
А зря. Несильно замахнувшись, мама стеганула меня веточкой по спине.
— Мама! — вскричал я. Больно не было. Было обидно. Я же не врал!
— Мама! — вскричал я от очередного удара, но с места не тронулся. Такого удовольствия я призраку не доставлю.
В очередной раз, когда мама замахнулась, я поймал веточку.
— Мама, выслушай меня, — начал я, уткнувшись ей в живот. — Я не просто так скатывался. Ты же знаешь Димона. Ты с ним знакомилась. Он тут. И он нас ловил. Ну, я же не дурак! Я понимаю последствия.
Подняв голову, я попытался заглянуть маме в глаза. Она снова плакала беззвучно.
— Сын, я за всю свою жизнь, даже живя в детском доме, столько не ревела. Скоро вся на слёзы изойду. — Мама прижала меня к себе. — Мне баба Ма сказала присматривать за тобой: у тебя апатия. А тут ты с крыши! Ты хоть можешь представить, что я передумала, пока ты летел?
— Представляю, — буркнул я, мысленно «благодаря» ведьму. Опекунша.
— Нам чаю надо выпить, от домового. Всё будет хорошо, — сказал я, отодвигаясь.
— Думаешь?
Я кивнул. Мама устало направилась к дому. Нда, довёл я её.
— Я сейчас попрошу его заварить, — сказала мама, закрывая дверь.
— Быстро ты её успокоил, — подплыл ко мне Димон. — Я шоу ждал.
— Перебьёшься, — буркнул я, оглядываясь в поисках Всеслава. Он отходил от калитки, низко наклонив голову. Интересно, а его что расстроило? То, что я не убегал с воплями, или что не было грандиозной порки?
— Пока Силыч чай готовит, расскажи-ка, как твои дела? Откуда такие навыки, что не побоялся нас ловить? — обратился я к Димону.
— А ты не побоялся поверить. Мне это сил придало. По случаю научился. Пригодится, — хмыкнул Димон.
— А что так? Тело не нашёл?
— Захоронили. Пока я тут болтался, там могилка появилась. Прикинь, даже с венками. Тётка моя помнит. Сестра отца. Я маленьким был, она со мной нянчилась. Со школы встречала. В институт помогла поступить. Когда родители один за другим ушли, я у неё с полгода жил. — Димон вздохнул. — А потом пошло-поехало. Я про неё даже не вспоминал. А она искала. Помнит. Эх, ничего уже не исправить! Ты иди. Не огорчай мать. Понадоблюсь — я на крыше.
Димон взмыл вверх, а я отправился пить чай. Спать лягу рядом с мамой. Порадую её.
— Хозяин, хозяин! — услышал я сквозь сон. — Хозяин, вставай! Вадька к вам с этой толстухой, как её там? — Васятка тряс меня за плечо. — Ну, хозяин!
— Да встаю уже, отстань. Мам, Вадим приехал, пошли встречать, — сел я на кровати.
— Ну, ничего себе, мы дрыхнем! — удивилась мама, глядя на часы. — Два часа, как с куста. Уже и день кончится скоро. Ночью что с тобой будем делать, а, сын?
— Спать.
Я никак не мог проснуться: что за травы у домового? Надо поинтересоваться. Неплохое снотворное, а главное — неагрессивное.
В коридоре загремели вёдра, и раздался возглас тётки Дуси:
— Ой, мамочка!
Стук чего-то твёрдого об пол. И снова её голос:
— Да что такое?!
Дверь открылась, зашёл Вадим, а тётка Дуся шествовала следом. Что произошло с дверью, я не понял: она вдруг рванулась из руки Вадима и припечатала женщину прямо в лоб.
— Ой!
Дверь снова открылась, и тётка Дуся тихо сказала:
— Миня, попроси воструху меня пропустить. Без зла я. Я уж и поклонилась ей в дверях. Не поверила.
Я перевёл взгляд на маму и Вадима, еле сдерживая смех. Это было комичное зрелище: огромная тётя заискивающе просит маленького мальчика пропустить в дом. Вадим не удержался и прыснул. Следом рассмеялась мама. Тётка Дуся сердито на них посмотрела.
Откуда ни возьмись, на неё свалилась мышь. Тётка Дуся оказалась не из пугливых — смахнула грызуна с головы и зашла в дом.
— Я без зла, — повернулась она к печи.
— Она мне жизнь спасла, — сказал я, обращаясь к вострухе. — Это друг.
— Друзья у тебя — не пойми кто, — раздалось над ухом. — Ладно, когда ты дома, буду пускать, а без тебя пусть и не суётся. Дверь — это ещё почечки. А как ягодкой угощу, мало не покажется.
— Спасибо! — Я поклонился. — Всё, воструха разрешила в дом заходить. — И снова рассмеялся.
— Смешно? — обиделась тётка Дуся. — А мне не до смеха.
— Прости уж, но правда комично, — сквозь смех проговорила мама. — Проходите, ужинать будем. За столом расскажете, как у вас дела.
— Да что дела? — вздохнул Вадим. — Не очень наши дела. Упустили мы его. Теперь бы хоть имя узнать, чтобы по отделам ориентировку разослать.
— Лазарь мне привет передал, — ответил я. — А вот кто он и почему мне привет, не знаю.
Дуся с Вадимом уставились на меня.
— Лазарь — это кто? И откуда информация? — сразу стал серьёзным Вадим.
— Это мне Белка передала через Васятку, — ответил я на его удивлённый взгляд. — Какой-то Лазарь передаёт привет. Это всё, что я знаю. Баба Ма его не знает. Впервые это имя услышала.
— Васятка, — повернулся к слуге Вадим, — спроси у Белки, кто такой Лазарь?
— Ага, щас! — презрительно фыркнул слуга.
— Васька! — повысил я голос.
— Говорю: сейчас, — смягчил он тон, соскочил с табурета и побежал в комнату.
— Борзый он у тебя, — усмехнулась тётка Дуся.
— Не знает она, — забравшись обратно на табурет, проговорил Васятка. — Просто одна из собак передала её хозяину привет.
— Ага, так и сказала: «Передай привет своему хозяину»? — уточнил Вадим.
Васятка вздохнул, слез с табурета и зашлёпал назад.
— Так и передала: твоему хозяину, — вернувшись, сообщил он.
— А у Белки до Мини хозяина не было? — спросил Вадим.
Васятка сердито посмотрел на следователя, вздохнул и снова отправился в комнату. Через минуту из-за двери донеслось недовольное «мяу» Белки, и она сама вышла на кухню. Следом шёл Васятка.
— Спрашивайте, — сказал он, усаживаясь.
— Я спросил: у неё до Мини не было хозяина?
— Говорит, нет, она бездомной была, — перевёл слуга.
— Понятно. Значит, привет тебе, Миня, — подвёл итог Вадим.
– Да понял я. Завтра посмотрю, может, в книге что-то есть, – отмахнулся я. – Вы расскажите, что вам удалось узнать, – напомнил я Вадиму.
– А что, – вступила в разговор тётка Дуся, – след-то собачки оставили заметный. Там и без моего дара видно было, откуда пришли. До Николаевки довёл. Домик на отшибе. До соседей фиг докричишься, если что. Я охранять осталась, Вадька с опросами пошёл.
Она замолчала, отхлебывая чай.
– Опросы-то что дали? – не выдержала мама.
– Да ничего, – продолжил Вадим. – Живёт какой-то старик. Давно живёт. Его семью никто не помнит. Даже старожилы – так, весь век бобылём. Когда появился в деревне, не помнят. Но местные точно знают, что он не их одноклассник и с ними никогда не работал. Он всё время был стариком. Никого не трогал, и его никто не трогал.
Вадим замолчал, жуя оладушек.
– Издеваетесь? – мама взмахнула руками. – В дом заходили?
– Нет, – вступила Дуся. – Он загорелся. Пожарных я вызвала. Да пока они приехали, тушить уже было нечего – кучка пепла. Там заклятием поджог был. Искать причину – бес толку.
– А хозяин? – подтолкнул я Дусю к продолжению.
– А нет хозяина. Когда и куда ушёл – неизвестно. Кто-то вспомнил, что уже с неделю его нет, кто-то – что с месяц. Огонь, и концы в воду! Ты, Миня, вспомнишь или нет, а я скажу: хочешь скрыть следы – сожги. Ворожбой сожги. Это заклятье от зубов должно отскакивать.
– Ещё бы все заклятья вспомнить… – вздохнул я.
– Вспомнишь, это не проблема, – подбодрил меня Вадим. – Ещё и новых много выучишь. Заклятье такое на память есть. Но его применять можно лишь по совершеннолетии. Иначе с ума сойдёшь.
– Всё по совершеннолетию… – я вздохнул. – Только дожить бы до этого.
– Миня, ты о чём? – возмутилась мама. – Ты ещё мал. Тебе расти и расти. Ну что за настроение?
– Хорошее настроение. Не переживай, мам.
На следующий день Вадим привёз мастера. Ремонт в доме занял ещё две недели. За это время ничего особенного не происходило, разве что приходила учительница, с которой мне предстояло заниматься. Как и говорил Севка, задания маме она давала, а если что-то было непонятно – просила приезжать.
В один из дней ко мне радостно прибежал Всеслав. Мама разрешила им с Меланьей ходить в школу. Теперь он будет учиться вместе со всеми. Им даже пообещали купить телефоны. Жизнь налаживалась.
Севка переживал, что мне будет скучно дома, а мне, наоборот, не хватало времени на всё задуманное. Три недели я просидел в своей комнате, вчитываясь в книгу в поисках подсказки: кто такой Лазарь? Но ничего не нашёл.
Попадались рецепты: как поймать зайца, как приворожить парня, как быстро мыть посуду. Видимо, книга была рассчитана на какую-то женщину. Я отыскал способ изменить внешность, но расшифровывал эту клинопись долго – почерк у того ведьмака был хоть дешифровщика вызывай! Всё же разобрал и даже зелье приготовил. Пока не пробовал – не буду же я на себе экспериментировать! Поставил в угол, может, пригодится.
Моё зелье от алкоголизма баба Ма пустила в дело, но теперь отдавала мне 50% прибыли. И сумма выходила немаленькая.
Софьюшка так и не приехала на хутор. Что ж, их выбор. Я сделал всё, что мог. Димон несколько раз навещал их. Марина с матерью так и не помирилась – даже не пыталась. Но, как я уже говорил, это их дело.
Сегодня выпал первый снег. Утром выглянул в окно – всё белым-бело. Одеваюсь, пойду с Димоном в снежки играть.
– Мам, я на улицу! – крикнул я, натягивая сапоги.
– А занятия? Серафима Ивановна уже задания С Севкой передала.
– Позже! Сейчас в снежки! – не стал я дослушивать, хлопнув дверью.
– Димон, поймаешь?
Я взобрался на крышу, где он, как всегда, сидел в позе мыслителя. Как-то раз я спросил у призрака, почему он не прячется под крышу, даже когда идёт дождь. Он ответил, что теперь ему всё равно – тепло или холодно. Главное, чтобы не было боли. А у него боль постоянная. Правда, не такая, как при Вадиме, но всё же. Привыкнуть к ней невозможно. Ему нужно найти того, кто его до сих пор не простил. Вот только как?
– Поймаю. Съезжай.
Призрак спустился, а я с визгом скатился в сугроб. Это вам не с горки – дух захватывает!
– Вот если не знать, что тебя ловят, инфаркт можно схватить, – раздалось у калитки.
– Вадим? Я не слышал, как ты подошёл. А машина где? – подбежал я, протягивая руку.
– На трассе. Зима. К вам теперь только Михалыч на Ярилке. – Он усмехнулся. – Закрытая территория. В дом пригласишь?
– Конечно, проходи! – распахнул я дверь. Без этого воструха не пустит.
– Вадим! – обрадовалась мама. – Как раз к обеду.
– Некогда, – покачал головой следак. – Михалыч через полчаса назад уезжает. Нам Миня нужен.
– Вадим, не пугай! Я думала, до совершеннолетия его трогать не будете! – заволновалась мама.
– Мам, ну что ты? Я же не один – Вадим со мной. И ты поедешь. В чём дело?
– Девятиэтажку помните? – Мы с мамой кивнули. В городе её «каланчой» зовут – единственное высотное здание. – Четвёртый случай суицида за месяц. Все – старшеклассники.
– А Миня при чём? Вадик, куда ты его втягиваешь? – не сдавалась мама.
– А ночевать где будем? – перебил я.
– В отделе. Я так думаю, вам неудобно в квартиру идти, люди же там совершенно чужие.
– Понятно, – махнула рукой мама. – Пошла собираться.