Есть странная история: мы бережем красивые предметы… и именно поэтому не проживаем с ними нашу жизнь. Они стоят за стеклом, на полках, и даже переживают нас — но так и не становятся частью нашей жизни.
У моей бабушки был сервиз. С нежной сиренью и золотым ободком по краю. Он стоял в горке - так называли шкаф для красивой посуды, который стоял в большой комнате. Я любовалась им как музейной вещью - такой он был торжественный за стеклом и … чужой.
В центре полки с сервизом стояла супница - я так ни разу на столе ее и не видела. Тарелки из сервиза и чашки доставали раз в год, а то и реже. На моей памяти не больше двух- трех раз.
И этот сервиз фактически простоял всю свою жизнь в стеклянном мавзолее, хотя был предназначен для семейных обедов и ужинов. И больше всего мне жалко эту супницу. Из неё так ни разу и не налил себе в тарелку суп.
И сейчас я думаю, а что если бы из этого сервиза ели бы каждый день, или хотя бы по выходным? Что, если бы не откладывали «красивое» на потом, для особого случая?
Возможно стерся бы где-то позолоченный ободок на тарелке, или появились царапинки. И даже, вполне возможно, не все тарелки бы уцелели.
Но эти предметы жили бы вместе с нами, а не просто бы хранились за стеклом, оставаясь не причастными к семейным трапезам и атмосфере за столом.
Что обычно волнует людей, которые берегут красивый фарфор до лучших времен? А вдруг дети разобьют? А вдруг испортят? А вдруг…?
А у меня встречный вопрос: « А что если они никогда не возьмут эти предметы в руки - что тогда будет с этой вещью?»
Они останутся для них чужими - экспонатами, которые вроде выбросить жалко, поэтому пусть стоят где-то. А может как раз из-за этого и не жалко отнести с глаз долой.
Да, фарфор бьется, это правда. Это его уязвимость, но в этом и его какая-то человечность что ли. И отметины на фарфоре гораздо ценнее его идеальной, нетронутой, но мертвой сохранности.
Когда я создаю свои работы, я представляю, как они будут жить. Не в витрине шкафа, а на столе - проживать свою фарфоровую жизнь, не наблюдателями из-за стекла, а участниками семейных завтраков, обедов и ужинов.
Как утром ребенок будет пить чай из своей кружки с ягодами. Как на блюдо с яблоками положат пирог в праздник. Как на большую тарелку с лимонами выложат горячее к обеду. Как со временем на всем этом появится налет жизни - легкие царапины и потертости.
И этот налет времени, патина делает вещь по-настоящему ценной и живой.
Потому что настоящая ценность — не в идеальной сохранности вещи и краски. А в том, сколько раз эта вещь видела вашу улыбку. Сколько вечеров она прожила рядом с вами. Сколько историй она впитала, стоя на вашем столе.
Я не создаю музейные экспонаты. Я создаю свидетелей вашей жизни. А свидетелям положено быть рядом, когда что-то происходит. Не в шкафу, не за стеклом, а здесь — в гуще событий, среди крошек, разговоров, смеха и случайно пролитого чая.
Помните, в начале я рассказала про супницу, которая простояла за стеклом всю свою жизнь. Если бы она могла чувствовать, наверное ей так бы хотелось оказаться на обеденном столе среди людей. А мне так хотелось бы помнить, что мы из нее разливали суп по тарелкам.
Ведь вещь, которой пользуются, перестаёт быть просто вещью. Она становится собеседником. Частью вашего быта, вашей истории, вашей семьи. Она переезжает из категории «наследие в шкафу» в категорию «наследие в сердце».
И в моем списке запланированных работ есть супница для моей семьи. И она уже куплена, ждет своей очереди на роспись и своего звездного часа на семейном столе. После чего, я надеюсь, перейдет в категорию любимых вещей, которыми мы пользуемся постоянно.
Потому что я взяла себе за правило пользоваться красивой посудой без особых случаев, каждый день. И все, что у нас стоит в посудном шкафу постоянно используется, украшая собой и будни, и праздники.
А у вас дома есть такая вещь, которую пора достать из шкафа?
У меня есть телеграм -канал, там я пишу чуть более личные заметки и о живописи о фарфоре, и о смыслах и о себе чуть свободнее.