В истории военных технологий полно примеров, когда одно изобретение меняло ход сражений. Таким стал снаряд британца Генри Шрэпнела, прозванный французами «черным дождем» за убийственную эффективность. Но мало кто знает, что почти одновременно с ним русский чиновник и артиллерист-самоучка Павел Гаврилович Дивов предложил свое, во многом более совершенное решение. Его история — это классическая драма инноватора, столкнувшегося с бюрократией и консерватизмом.
Чиновник, который любил пушки
Павел Гаврилович Дивов был не кабинетным теоретиком, а высокопоставленным государственным деятелем: действительный тайный советник, сенатор, долгое время управлявший Министерством иностранных дел. Казалось бы, какое оружие? Но страстью его была артиллерия. В 1811 году, накануне нашествия Наполеона, Дивов представил военному министру Барклаю-де-Толли два проекта снарядов, призванных усилить мощь русской артиллерии.
Проблема была в том, что обычная картечь била всего на 300-400 метров — этого хватало против турок, но не против французов, которые использовали рассыпной строй. Нужно было оружие, сочетающее дальнобойность ядра и площадь поражения картечи. Эту задачу Шрэпнел решал в Англии, а Дивов — в России.
Изобретение, которое могло стать «черным дождем» по-русски
Дивов предложил два варианта. Первый — гранатная картечь для крепостной артиллерии: бомба для 5-пудовой мортиры, начиненная гранатами с зажигательной смесью или картечью. При падении она взрывалась, гранаты разлетались в стороны и взрывались вторично. Второй — картечная граната для полевой артиллерии, начиненная порохом и 15-30 пулями крупного калибра. Устройство у нее было хитрее, чем у шрапнели. У Шрэпнела пули просто засыпались в бомбу вместе с порохом, что часто вело к преждевременной детонации. Дивов помещал пули в специальный жестяной стакан, вставлял деревянную трубку, обматывал огнеупорным холстом — такая конструкция давала кучность лучше английской.
Испытания за свой счет и фатальная ошибка комитета
Первые испытания весной 1812 года чуть не провалились — снаряд разлетался при ударе о землю. Дивов укрепил корпус, увеличил количество пуль до 60 и провел новые испытания уже за свой счет. Результаты впечатляли: гранату можно было стрелять на дистанцию ядра (около 2000 м), вести огонь из-за укрытий. Весной 1813 года Дивов предложил гранату, вмещавшую до 100 пуль.
Но Военно-ученый комитет в ноябре 1813 года дал заключение, которое все похоронило. Члены комитета отметили достоинства: большую дальность, возможность стрельбы с закрытых позиций и наполнения зажигательной смесью. Однако посчитали производство слишком дорогим и сложным. Главная ошибка была в оценке рассеивания пуль: комитет взрывал статично установленную гранату над манекенами и видел, что пули летят во все стороны. Они не учли, что при стрельбе из орудия пули сохраняют направление полета снаряда, а из-за внутреннего стакана летят даже кучнее, чем у шрапнели.
Война кончилась, и желание воевать — тоже
Комитет предложил императору решить судьбу изобретения, но война с Наполеоном почти закончилась, денег не было, а в военных окрепла уверенность в превосходстве русского оружия. Если бы Александр I утвердил снаряд, русская артиллерия получила бы самую убойную картечь во время Заграничного похода. Но император, как и комитет, посчитал, что совершенствования не нужны.
Дивов, однако, не сдавался. Он добился продолжения испытаний в 1828 году, пытаясь совместить картечные гранаты с ракетами, но подробностей не сохранилось. Лишь в 1840 году снаряды, похожие на шрапнель, приняли на вооружение. К тому времени Дивов уже не мог на это повлиять — он умер годом ранее. А в Англии уже вовсю разрабатывали более совершенные образцы. История распорядилась так, что вместо русского «черного дождя» мир узнал английскую шрапнель.