Весна в этом году традиционно с характером: солнце сменяется дождем, дождь сильным ветром, затем опять ненадолго выглядывает солнце, а потом где-нибудь ненароком выпадает град. Пасхальная неделя уже наступила, но погода пока не спешит радовать праздничным настроением. Впрочем, для русской литературы такая ситуация привычна, вспомним чеховского «Студента»: «возвращалась зима и не было похоже, что послезавтра Пасха». Удивительно, что именно в таких обстоятельствах обыкновенно и происходит внутреннее преображение человека, связанное с этим праздником. Давайте посмотрим, как наши классики находили свет там, где его, казалось, быть не могло.
Пасхальные мотивы в литературе, разумеется, не ограничиваются тремя примерами. Даже в «Мастере и Маргарите» действие разворачивается на Страстной неделе и завершается накануне пасхальной ночи. Но мы сегодня остановимся на трех произведениях писателей XIX века — Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского и А.П. Чехова.
«Воскресение»
В романе Льва Николаевича пасхальное богослужение отчасти становится смысловым центром произведения. Главный герой вспоминает заутреню, на которой он был много лет назад — с этого воспоминания и намечается его духовное преображение: «Всю жизнь потом эта заутреня осталась для Нехлюдова одним из самых светлых воспоминаний». Описание же самой службы нарядное, осязаемое: «Все было празднично, торжественно, весело и прекрасно: и священники в светлых серебряных с золотыми крестами ризах, и дьякон, и дьячки в праздничных серебряных и золотых стихарях, и нарядные добровольцы-певчие с маслеными волосами, и веселые плясовые напевы праздничных песен, и непрестанное благословение народа священниками тройными, убранными цветами свечами, с все повторяемыми возгласами: «Христос воскресе! Христос воскресе!» Все было прекрасно, но лучше всего была Катюша в белом платье и голубом поясе, с красным бантиком на черной голове и с сияющими восторгом глазами».
Важно помнить, что в этом же романе есть и знаменитая сцена Евхаристии, где церковный обряд описан уже отстранённо, отчасти сатирически. Но пасхальная заутреня в самом начале «Воскресения», соотносится с названием истории о Катюше Масловой и остается светлым, нетронутым полюсом. Отправной точкой, залогом того, что воскресение может случиться.
«Преступление и наказание»
В композиционном центре «Преступления и наказания» — в четвертой главе четвертой части — Соня Мармеладова читает Раскольникову Евангелие от Иоанна (четвертое), фрагмент, где Христос воскрешает Лазаря. Достоевский, как подмечает немало исследователей, намеренно подчеркивает число «четыре». После убийства Раскольниковым старухи и до его возвращения из состояния беспамятства тоже проходит четыре дня. Когда Соня доходит до слов «уже четыре дня, как он во гробе», она, по замечанию писателя, «энергично ударила» именно на этом слове. Сюжет романа, речь героев и композиция сходятся в этой соборной точке: воскресение Лазаря и для главного героя открывает возможность духовного преображения. Это начало пути, который завершится уже за пределами романа — в пасхальное воскресенье. Исследователи называют это движение «Паломничество к Пасхе».
«Студент»
Как известно, Антон Павлович избегал прямых ответов на вопросы о религии. Он писал: «Не беллетристы должны решать такие вопросы, как бог, пессимизм. Дело беллетриста изображать только, кто, как и при каких обстоятельствах говорили о боге и пессимизме». Его рассказ «Студент» — едва ли не самая успокоительная проза конца XIX века.
Действие происходит холодным вечером накануне Пасхи. Студент Иван Великопольский, «сын дьячка», рассказывает двум вдовам — Василисе и Лукерье — о том, как Петр отрекся от Христа и как горько потом плакал. Студент удивляется, какое сильное впечатление его повествование произвело на отстраненных с виду женщин.
«Теперь студент думал о Василисе: если она заплакала, то, значит, всё, происходившее в ту страшную ночь с Петром, имеет к ней какое-то отношение…»
В финале, когда Иван переправляется на пароме через реку и смотрит на холодную зарю, в голову героя приходят неожиданные, поэтические мысли:
«…правда и красота, направлявшие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвященника, продолжались непрерывно до сего дня и, по-видимому, всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле; и чувство молодости, здоровья, силы, — ему было только 22 года, — и невыразимо сладкое ожидание счастья, неведомого, таинственного счастья овладевали им мало-помалу, и жизнь казалась ему восхитительной, чудесной и полной высокого смысла»
Пасха перестает быть преданием о чуде, становится цепью человеческой памяти и сострадания. Рассказанная у костра история соединяет времена, и внезапно оказывается, что евангельские события связаны с жизнью простых женщин, а те — с судьбой самого студента. Это открытие наполняет ветреный вечер, а вместе с ним и жизнь Ивана, смыслом.
И пусть пасхальная неделя не радует погодой, для нас это будет поводом взять с полки любимую книгу и найти в ней весну.