Витрина со звоном разлетается и скользит мимо облаком мелких осколков, голова манекена глухо бьётся о лобовое стекло и отскакивает, оставляя за собой размытый фантомный след, изо рта охранника вязким сиропом струится крик – эффект slow-mo во всей красе. Клим испытывает странное чувство, будто всё вокруг внезапно замедлилось, и только он сам продолжает двигаться как обычно. Дисторсия времени – так называется это изменение в восприятии, обусловленное выбросом адреналина. Нетрудно догадаться, откуда у него в голове эта информация, и от этого сильно не по себе. Однако сейчас его волнует совершенно другое, а именно – не ошибся ли Михаил? Отступать уже поздно, но, если все жертвы окажутся напрасными, он никогда себе этого не простит.
Машина влетает в атриум торгового центра. Нога в армейском ботинке вжимает педаль тормоза в пол. Руки резко выкручивают рулевое колесо. Автомобиль заносит и разворачивает. Покрышки с визгом оставляют чёрные полосы на сером керамограните. Толстяка в деловом костюме, отброшенного ударом багажника, впечатывает в стеллажи с обувью. Люди с воплями разбегаются и жмутся к стенам.
Время снова течёт в привычном ритме.
Пальцы нащупывают застёжку ремня безопасности. Другая рука шарит под ногами в поисках свалившегося с пассажирского сиденья дробовика. Рукоятка «Итаки» удобно ложится в ладонь. Он не знает, сколько будет длиться люфт в этот раз, поэтому стоит поторопиться.
– Гурон! – кричит Клим громко, выбираясь из машины. – Покажись! Я знаю, что ты тут!
Голос тонет во всеобщей какофонии. Он палит вверх и тут же резко дёргает цевьё. Подвижный элемент, с тихим щелчком выплюнув отстрелянную гильзу через порт эжектора, досылает новый патрон. Названия деталей и принцип действия помпового ружья – избыточная информация для того, кто сегодня впервые взял в руки огнестрельное оружие. Однако такова основа взаимосвязи. Клим знает об устройстве дробовика, потому что об этом знает его… Впрочем, неважно.
Посетители торгового центра на мгновение замолкают, испуганные звуком выстрела, и в образовавшуюся паузу он успевает проорать, надрывая связки:
– Заткнулись все! Кто дёрнется, завалю на месте!
Вспотевшие ладони крепко сжимают деревянную ложу приклада. Холодные капли стекают по вискам. Ствол предательски дрожит. Остаётся только надеяться, что Гурон не заметит, насколько ему страшно. Взывать о поддержке к Высшей Силе бессмысленно – Создатель не знает о том, что здесь в данный момент происходит. По крайней мере, Клим на это очень надеется.
– Глеб, выходи! – он старается говорить чётко и уверенно. – Если ты не покажешься, я начну убивать по одному человеку каждые три секунды. Буду отстреливать наугад, пока не доберусь до тебя. Поверь, патронов хватит.
Он хлопает рукой по обвивающему пояс ремню заполненного патронташа.
– Это лишь малая часть. У меня весь багажник забит двенадцатым калибром. Отсчёт пошёл: раз… два…
– Ты кто? – властный баритон доносится с балкона второго этажа. – Зачем ищешь меня?
Клим резко вскидывает дробовик на звук голоса. Хлопок выстрела сливается с пронзительным женским визгом.
***
– М-м-м, заткнись, – стонет Марк, прячась под подушкой от истеричного писка будильника.
– Выруби его, – недовольно ворчит из-под одеяла Агата, – и поставь чайник.
Упёршись в Марка ягодицами, она спихивает его с кровати.
Шефер, зевая, тащится на кухню, включает газ и направляется в ванную. Привычный алгоритм. Изо дня в день одно и то же. Дом – работа, работа – дом. Опостылевший офис, размеренный быт. Как же всё надоело, а ведь когда-то он мечтал служить в полиции, вот где точно не заскучаешь. Однако судьба распорядилась иначе. Как говорится: хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах.
– …возьми, – голос Агаты прерывает его тягостные размышления.
– А?
Марк рассеянно поднимает на неё глаза, не переставая размешивать сахар в кружке.
– Я говорю, курицу купи. Вечером в духовке запеку. Только «Своё хозяйство» не бери – у них невкусная какая-то, у «Эстета-мясоеда» лучше. И кофе кончается.
Взявшись за пластиковую крышку, она слегка встряхнула практически пустую баночку «Тёмной лошадки».
– Этот хороший. Вкусный и недорогой.
– Будет сделано! – он целует жену в макушку и выскакивает за дверь.
Лестничная клетка встречает его неуютным сумраком. Лампочку Шефер лично покупал и вкручивал на прошлой неделе – значит, снова подъездный воришка подсуетился. Определённо, кто-то из своих пакостит. Нужно будет поднять вопрос об установке камер на общем собрании жильцов.
Марк выходит на улицу. Задрав голову в темнеющее небо, он глубоко втягивает ноздрями влажный воздух, прикрыв глаза. Вечерний город наполнен осенними ароматами мокрой земли и разлагающихся листьев. Шефер по привычке лезет в карман за сигаретами, но тут же вспоминает, что курить бросил вот уже… А правда? Как давно он отказался от пагубной привычки? Мысль о горьковатом дыме, заполняющем лёгкие, вызывает у него неприязнь и даже отвращение, однако рефлексы, выработанные годами, не исчезают бесследно. Без сигареты во рту он ощущает себя как-то неуверенно и уязвимо. Психологическая зависимость. Недаром Минздрав так настойчиво предупреждает о вреде курения.
Перепрыгивая лужи, Шефер спешит к супермаркету. Смешавшись с толпой, терпеливо ждёт зелёного сигнала светофора на перекрёстке. Из-за дальнего поворота доносятся шум, грохот и… выстрелы? С хриплым рычанием, уходящим в ультразвук, на дорогу выскакивает красный спортбайк. Мотоциклист практически кладёт его на мокрый асфальт, пытаясь вписаться в поворот. Манёвр удаётся, и, взвизгнув покрышками, алая молния с жужжанием проносится мимо испуганно отпрянувших к дальнему краю тротуара пешеходов.
Следом вылетает чёрный тонированный Hummer. Огромный внедорожник, словно разъярённый носорог, прорывается сквозь застывший поток автомобилей. Он играючи раскидывает вставшие на пути машины к обочине, оставляя за собой смятый металл и битое стекло.
Из окна со стороны пассажирского сиденья высовывается мужчина в балаклаве с укороченным АКС-74 в руках. Автомат дёргается, посылая длинную очередь веером вслед удирающему мотоциклисту. В ответ слышатся одиночные пистолетные хлопки – беглец пытается отстреливаться. Люди с криками разбегаются, мешая друг другу, кто-то приседает, прикрыв голову руками, а кто-то, бросившись плашмя на грязный асфальт, отползает в сторону.
На опасность все реагируют по-разному – у Марка всплеск адреналина обычно сопровождается лёгким ступором. Вот и сейчас он, не замечая рикошетящие от стен пули, бесстрастно наблюдает, как, словно в замедленной съёмке, освещая сумрак редкими вспышками, подпрыгивает оружейный ствол и отлетают стреляные гильзы. Опустевший магазин исчезает под колёсами внедорожника, и стрелок тут же вставляет новый.
– Ложись, дурак! – кто-то снизу тянет Шефера за руку. – Зацепит!
Марк послушно наклоняется, сгибая колени. В следующую секунду что-то сильно бьёт его в левое плечо, отбрасывая назад. Боль отзывается в мозгу слепящим всполохом. Лёжа на земле, он отстранённо смотрит на свою окровавленную ладонь и закрывает глаза.
– Ребята, знакомьтесь. Это Марк. Теперь он будет учиться с нами.
Невысокая пухлая училка в своих огромных очах похожа на удивлённую сову.
– Не обижайте его, пожалуйста, – продолжает она, легонько подталкивая угрюмого мальчишку в спину. – Присаживайся.
Марк медленно идёт по проходу между партами, настороженно косясь на одноклассников. Перехватив любопытный взгляд русоволосой девчонки с предпоследней парты, он вопросительно поднимает бровь. Та чуть заметно кивает. Марк облегчённо опускается на свободное место рядом с ней и… под громкий многоголосый хохот неуклюже шлёпается на задницу. Учебники, тетради и письменные принадлежности рассыпаются по полу, выскользнув из раскрывшегося портфеля.
– Обоссака! – давится смехом увалень, выдернувший стул. – Пацталом!
– Гурин! – визжит классуха. – К директору, живо!
– А чё такова? – хулиган изображает искреннее недоумение, издевательски ухмыляясь. – Он сам ваще-то.
Чувствуя, как горят щёки, Марк поднимается с пола. Долго, очень долго. Каждое движение даётся ему с трудом, будто приходится продираться сквозь толщу воды. Время замедлило свой бег. Проталкивая загустевший воздух в лёгкие, он поднимает деревянный карандаш, крепко сжимает его в кулаке, коротко замахивается и вонзает заточенное острие в тыльную сторону ладони обидчика.
– А-а-а! – пронзительно верещит Гурин.
– В следующий раз я тебе его в ухо воткну, – наклонившись, тихо произносит Марк, глядя прямо в выпученные глаза подвывающего хулигана. – Понял?
Он обводит взглядом притихший класс, подвигает стул обратно, усаживается и, повернувшись к соседке, протягивает руку:
– Шефер. Для друзей – Шеф.
– Агата.
Девчонка смотрит со смесью восхищения и страха. Она робко улыбается ему и вдруг отвешивает звонкую пощёчину:
– Очнись!..
– Очнись! – парень из магазина хлещет Марка по лицу. – Ты в порядке?
Как его? Михаил, кажется?
Так, стоп! Какой ещё магазин? Он же даже не успел до него дойти. Или всё-таки успел?
Шефер со стоном садится, трёт виски и осматривается. От жуткого зрелища к горлу подступает комок. Окровавленные тела, застывшие в нелепых позах, ползающие по земле раненые и испуганные уцелевшие, потерянно озирающиеся вокруг – самая настоящая бойня!
– Слышишь меня? – Михаил тормошит его за плечо.
Шефер морщится от боли и опускает глаза. Рукав олимпийки пропитан кровью.
– Я ранен, – с трудом ворочает он непослушным языком. – В больницу надо.
– Не надо, – усмехается парнишка. – Царапина. По касательной прошло. Идти можешь?
– Наверное.
Марк поднимается на ноги.
– Уходим, – поторапливает его новый знакомый. – Сейчас менты примчатся. Опрос свидетелей, то-сё… Тебе эта нервотрёпка нужна? Тем более люфт скоро закончится, а что там дальше будет, только Создателю известно. В следующий раз может и не получится тебя уберечь.
– Постой… Это ты меня?..
– Ага. Твоё добро?
Михаил протягивает Марку пакет из супермаркета. Шефер заглядывает внутрь: куриная тушка и банка кофе. Когда он успел их купить? И парень этот… Откуда они всё же друг друга знают?
Образ Михаила, тянущего его вниз из-под свистящих над головой пуль, всплывает в голове ясно и отчётливо, однако есть что-то ещё… Они виделись раньше… В магазине…
Проблеск воспоминания, как ускользающий после пробуждения сон, касается края сознания. Шефер отчаянно пытается удержать его. Тщетно. Всё равно, что ловить руками туман.
– Давай, не тормози, – Михаил разворачивает его по направлению к дому и нетерпеливо подталкивает в спину. – Разбегаемся. Я к тебе позже загляну.
– Зачем?
Недоумённый вопрос Марка остаётся без ответа. Обернувшись, он успевает заметить тёмно-синюю куртку своего спасителя, растворяющуюся среди стягивающихся к месту происшествия зевак. Вдалеке слышится вой сирен. Шефер ныряет в ближайший переулок и, петляя тёмными дворами, спешит к родной хрущёвке.
Испорченная олимпийка отправляется в мусорное ведро. Промытая под краном рана действительно совсем не выглядит опасной, да и кровотечение практически остановилось. Марк долго копается в ящиках. Найти аптечку в его холостяцкой берлоге – задача не из лёгких. Наконец, обнаружив пыльную коробку в самом углу антресоли, он достаёт бинт в надорванной упаковке и пустой пузырёк из-под перекиси водорода. Видимо, придётся обойтись подручными средствами.
Начавшая подтаивать курица отправляется в морозилку, оттуда же извлекается непочатая бутылка водки. Марк с интересом разглядывает странное название. «Здесь могла быть ваша реклама» — чёрными буквами напечатано на абсолютно белом фоне этикетки. Он силится вспомнить, когда и по какому случаю приобрёл алкоголь, но это событие совершенно стёрлось из памяти. Плевать. Для дезинфекции сгодится, хотя вопрос о непонятно откуда появившейся бутылке всё же оставался открытым. И не только о ней. Например, раньше он никогда не покупал курицу целиком: возню с разделкой Шефер считал пустой тратой времени и сил, а робкие эксперименты по запеканию, ввиду слабых кулинарных способностей, всегда заканчивались провалом. И всё же он зачем-то приобрёл её в магазине.
Марк сооружает из обрывка бинта толстый тампон, обильно смачивает его водкой и, морщась, туго приматывает к ране.
Он смотрит на покрытое изморозью окно: за стеклом плотной стеной валит снег. Шефер усаживается перед телевизором и щёлкает пультом. Повреждённая кожа под повязкой саднит и пульсирует.
– … три месяца со дня чудовищной трагедии у супермаркета, – с показной скорбью вещает ведущая местного новостного канала. – Тогда в результате перестрелки погибло пять человек, и ещё семеро получили ранения разной степени тяжести. Виновные в этом чудовищном преступлении до сих пор не найдены.
Каждый раз при упоминании страшного происшествия трёхмесячной давности по коже Марка пробегает холодок.
«Совсем рядом, – снова мелькает в голове беспокойная мысль. – Я ведь постоянно туда хожу. Вполне мог бы оказаться на месте одного из этих бедолаг».
Трель дверного звонка прерывает его размышления. Шефер удивлённо косится в сторону прихожей – никаких гостей он сегодня не ждёт. От звонка веет тревогой и неприятностями. Марк не торопится открывать. Однако настойчивости незваного визитёра можно только позавидовать – раз за разом тот упорно давит на кнопку и долго не отпускает, словно уверен, что хозяин квартиры находится внутри.
Коротко пиликает входящим сообщением телефон.
«Открывай, Шеф, – высвечивается на дисплее текст эсэмэски от незнакомого абонента. – Я знаю, что ты там. Нужно поговорить».
Это уже ни в какие ворота… Марк чувствует, что ничего хорошего ему эта встреча не сулит, но всё же, крадучись, выходит в прихожую и заглядывает в дверной глазок. Высокий худощавый очкарик смотрит прямо на него, жизнерадостно улыбается и приветственно машет в воздухе рукой. Лицо нежданного гостя кажется смутно знакомым, но вспомнить при каких обстоятельствах они встречались, сходу не удаётся. Пальцы Марка замирают у ручки замка. Открыть или нет?
– Муки выбора? – глухо раздаётся из-за двери.
Словно резко включённый прожектор, воспоминание озаряет тёмный подвал памяти…
– Муки выбора? – усмехается стоящий рядом с Шефером парень. – Знакомое состояние. Когда разум сталкивается с дилеммой, советую довериться сердцу.
– Не слишком ли пафосный подход к покупке куриной тушки? – бурчит Марк.
– Я в целом о ситуации.
– Какой ещё ситуации? Жена попросила взять мясо определённой фирмы, но такой тут нет. Вот и вся проблема.
– Блаженное неведение. Жизнь прекраснее всего, когда ничего не знаешь, Шеф.
– Откуда?.. – Шефер вглядывается в дружелюбно лыбящуюся физиономию. – Мы знакомы?
Нет, этого юношу он никогда раньше не видел. Что за…
– Миха, – протягивает тот руку.
Озадаченный напористым подходом Марк автоматически её пожимает. В ладони остаётся небольшой прямоугольник визитки. «Михаил – профессиональный помощник» – выгравировано золотистыми буквами на чёрном фоне.
– Помощник в какой сфере деятельности? – настороженно интересуется Шефер.
– Практически в любой…
– Миха, – бормочет Шефер. – Как же я тебя забыл-то?
Он рывком распахивает дверь.
– Вот это сюрприз! Ты как меня нашёл вообще?
– Слышал, что мир тесен? – усмехается Михаил. – На самом деле, ты даже не представляешь, насколько верно это подмечено.
Он сбивает прилипший к подошвам снег, отряхивает шапку и переступает порог.
– Есть чё выпить?
– Ага. Только я не особо алкоголь люблю.
– Понимаю, – усмехается гость. – Рейтинг «16+» обязывает. Я так-то тоже не фанат этого дела и всячески осуждаю, однако разговор у нас предстоит долгий, а за рюмкой спиртного он будет выглядеть более естественно. К тому же, самое время с головой погрузиться в инфодамп посредством диалога.
– Я, если честно, ничего не понял, но ты это… раздевайся, проходи. Тапки вон бери.
Миха скидывает пальто, стягивает сапоги и суёт ноги в пушистые тапочки.
– Зима, блин, – зябко передёргивает он плечами. – Ненавижу внезапные люфты. Как я только умудрился этот скачок проморгать?
– Пошли, – Марк приглашающе машет головой в сторону кухни. – Сейчас я чего-нибудь закусить по-быстрому соображу.
Он достаёт из морозилки бутылку и с сомнением осматривает странную наклейку.
– За качество не ручаюсь. Похоже, паль какая-то.
– А ну дай, – тянет руку Михаил.
Он смотрит на этикетку и громко хохочет:
– Вот же жопа жадная. Всегда на двух стульях усидеть норовит. Возрастной рейтинг хоть и понизил, но заготовочку на всякий случай оставил.
– В смысле?
– Просто один писака очень деньги любит. Ничем не гнушается. Ему хоть кофе, хоть бройлеров, хоть водку с сигаретами рекламировать – за всё хватается, лишь бы заплатили. А если цену хорошую предложат, может и антирекламу на конкурентов в текст засунуть. Без принципов человек. Знал бы ты, каких трудов стоило его агенту уговорить рейтинг до «16+» понизить, да социалочку о вреде курения и употребления спиртных напитков впихнуть. Это же натурально упущенная выгода. Ладно, чего уж…
– Ты о чём вообще? Какой ещё «писака»?
Марк подозрительно пялится на Миху.
– А тот самый, который нас с тобой придумал, Шеф, – ехидно лыбится тот. – Чё застыл? Думаешь, я шизик? Погоди, то ли ещё будет. Тащи рюмки!
Он тяжело вздыхает.
– Как бы мне хотелось не пускаться в затяжные объяснения, не убеждать и не приводить доказательств своей правоты. Вот было бы здорово, если бы ты поверил сразу, без разговоров, но тут всё так устроено, что придётся скармливать тебе информацию долго и нудно. Создатель этого мира именно так объясняет происходящее в своих произведениях, а значит, и мы вынуждены следовать установленным им правилам. Инфодамп, в первую очередь, для читателей. Поэтому наберись терпения… и наливай!
Он косится на плечо собеседника.
– Как рука? Рана зажила?
– Какая рана? – Шефер задирает рукав футболки, демонстрируя гладкую кожу без каких бы то ни было повреждений.
– Та-а-ак, – довольно тянет Миха. – А как мы с тобой познакомились, напомни?
– В магазине.
– Ещё, – подбадривает его гость. – Думай, напрягись.
– Погоди… – Шефер, зажмурясь, трёт виски. – Перекрёсток… Погоня… Перестрелка… Я там был… Ты меня спас, да?
– Ага.
– Почему всё как в тумане? Вроде было, а вроде и нет?
– История ещё не дописана. Черновики не уничтожены. Ты помнишь все возможные варианты событий с твоим непосредственным участием.
– *** какая-то! – раздражённо морщится Марк и удивлённо зажимает рот ладонью.
– А ну ещё! – подбадривает его Миха. – Выдай что-нибудь позабористей!
– Что за ***? Какого ***, *** в рот?
– Говорю же, возрастной рейтинг, – хохоча, утирает слёзы собеседник. – Маты запрещены. Ты ж, поди, не только курить бросил, а ещё и мысли всякие о вреде никотиносодержащей продукции в голову лезут, да? Интегрированная социальная реклама. Делаем мир лучше, но и о деньгах не забываем.
Он опрокидывает наполненную рюмку в рот.
– Ладно, это я отвлёкся. Ну, теперь-то поверил?
– Н-не знаю, – мотает головой Марк. – Как-то это всё…
– Я и не рассчитывал, что будет легко, – вздыхает Михаил. – Подумай о провалах в памяти, о различных нестыковках, которые не дают тебе покоя.
– Чушь какая-то, – бормочет Шефер, и тут же его прошибает холодный пот. – Агата! Где моя жена?
– Во-о-от, – хлопает в ладоши Миха. – Понимаешь теперь? Автор решил убрать лишний элемент из повествования.
Шефер замирает, словно прислушиваясь к чему-то внутри, и бьёт кулаком о стол.
– Элемент, ***? Мы же с ней со школы вместе! Так нельзя!
– Бесит, да? В любой момент с каждым из нас могут сделать что угодно: переписать прошлое, лишить какого-нибудь органа, изуродовать или вообще... А самое печальное, что ты даже умереть не сможешь, если автор этого не захочет. Хотя тут есть лазейка, но об этом позже…
Марк вдруг подозрительно щурит глаза.
– Это внушение, да? Ты гипнотизёр?
– Всё ещё не веришь? Тогда давай так… Опиши себя.
– Что именно? Внешность?
– Да. Представь, что тебе нужно составить автопортрет или фоторобот подозреваемого. К слову, тебя изначально планировалось сделать полицейским, но наш создатель плохо знаком с работой сотрудников полиции, и от этой идеи пришлось отказаться. Давай, просто расскажи, каким ты себя видишь.
– Ну, среднего роста, русые волосы, слегка полноват… Да обычная внешность, ничего особенного.
– Хорошо. Теперь посмотри в зеркало.
Шефер встаёт со стула и медленно выходит в гостиную. Он думает, что внутренне готов к любым неожиданностям, но увиденное всё же заставляет его вздрогнуть. Отражение высокого скуластого азиата с копной растрёпанных тёмных волос на голове растерянно пялится на него из заляпанного стекла.
– Я китаец?
– Кореец, – отзывается из кухни Миха. – Точнее, метис. Так-то грех жаловаться. Нормальная внешка. Мог бы вообще нигг… нег… О, а это что-то новенькое! Неужто забугорные издатели его писаниной заинтересовались? Или наши тоже решили расовую повесточку поддержать? Ладно, скажи спасибо, что не темнокожий, короче. У меня вон вообще партак на ягодице, о котором я совсем не просил. Такая срамота. Хочешь, покажу?
– Обойдусь.
– Ну и правильно. Иди лучше накати, полегчает малость.
Шефер возвращается за стол, опрокидывает рюмку и тут же отправляет следом ещё одну.
– Эй-эй, полегче, – отодвигает от него бутылку Михаил. – Не накидайся раньше времени. У нас вообще-то разговор серьёзный впереди.
– Почему я всё это помню. Ну, то чего как бы не было?
– Произведение ещё не закончено. Черновики пока хранятся на жёстком диске. Некоторые заметки и записи отложены на будущее. Возможно, какие-то из твоих воспоминаний достанутся потом совсем другим персонажам.
– Хорошо. Допустим, я тебе поверил. И?.. Дальше, что?
– А дальше ты можешь либо принять свою полную беспомощность, либо помочь мне всё изменить.
– Как?
– А вот теперь самое интересное. Дело в том… Э, как бы помягче? Для автора и читателей ты погиб на том перекрёстке.
– Подожди. Как это погиб? Я же…
– А-а-а, так ты решил, что книга про тебя? – перебивает его собеседник, хлопнув по плечу. – Ха-ха. Ну, да. Каждый уверен, что именно он центр Вселенной. Спешу тебя разочаровать, мой друг, количество сюжетно значимых персонажей весьма ограничено, и ты не входишь в их число. Создатель, не задумываясь, убил тебя, и только благодаря моему своевременному вмешательству этот разговор смог состояться. Для всех ты мёртв. Призрачная иллюзия, существующая лишь в своих воспоминаниях. Да и те совсем не твои. Вот закончит автор книгу, и ты исчезнешь, будто тебя и не было никогда.
– Исчезну? – потеряно шепчет Марк.
– Ну, технически, некий множественный образ останется запертым в небольшом отрезке текста до перестрелки. Однако это будешь уже не совсем ты, ведь каждый читатель увидит тебя по-своему. Пока книгу читают, кто-то по имени Марк будет раз за разом умирать на перекрёстке у супермаркета, но конкретно тебя это волновать уже не должно.
– Откуда ты вообще всё это?..
– Погоди, – подняв ладонь, Михаил прерывает его. – Слышишь?
– Что?
– Нужно уходить! Быстро!
– Почему?
– Корректоры тебя учуяли. Вот ни минутой раньше или позже. Как же раздражают эти сюжетные штампы и клише, но таковы законы книжного мира. Интрига должна сохраняться как можно дольше, а нам сейчас предстоит как-то выкручиваться.
– Что за корректоры-то такие ещё?
Шефер косится на входную дверь. Теперь ему и правда чудятся какие-то негромкие звуки, похожие на щелчки зубчатых колёс или стрёкот насекомых.
– Корректор – это канцелярский инструмент для исправления ошибок в тексте. Улавливаешь метафору?
– Это ты про меня? Я ошибка?
– Схватываешь на лету.
– Мы им тупо не откроем и всё.
– Ты их просто ещё не видел. Двери этих тварей не остановят.
– Сколько у нас времени?
– Ну, они довольно медлительны, зато если найдут, то уже не отцепятся. Рано или поздно всё равно доберутся.
Марк бросается к компьютеру.
– Ты чего там удумал? – Миха заметно нервничает. – Сомневаюсь, что в Интернете можно найти мануал по их нейтрализации.
– Не, – мотает головой Марк. – У нас тут кто-то лампочки в подъезде повадился выкручивать, так мы с соседями решили камеры установить.
– А-а-а, «чеховское ружьё», – понимающе кивает Михаил и тут же хмурится. – Не самый подходящий момент для визуализации. Куда логичнее было бы подумать над планом спасения. Теряем время.
Но Шефер, не обращая внимания на брюзжание гостя, неотрывно пялится в монитор. То, что он видит, заставляет его в очередной раз усомниться не только в реальности происходящего, но и в состоянии собственного рассудка.
Похожие на улиток без раковин, полутораметровые белые слизни медленно ползут вверх по ступеням подъезда. Корректоры шарят сокращающимися глазными отростками по обшарпанным стенам, словно принюхиваясь. Они целеустремлённо двигаются вперёд, оставляя за собой гладкие блестящие следы, безжалостно стирающие реальность. Оптическая иллюзия двойной перспективы, возникающая позади, превращает трёхмерные объекты в плоские белые ленты. Шефер насчитывает с полдюжины существ, плотно заполнивших лестничный марш своими рыхлыми телами. О том, чтобы проскользнуть мимо, не может быть и речи. Глядя на глубокие борозды в стенах, он боится даже представить, что случится с тем, кому «посчастливится» коснуться этих созданий.
– Убедился?
– И что теперь делать? – Марк затравленно оборачивается. – На крышу?
– Ты умеешь летать? – изображает удивление Миха.
– Нет.
– Жаль. Такой «рояль в кустах» нам бы сейчас весьма пригодился.
– По чердаку в соседний подъезд. Там дворами оторвёмся.
– Звучит как план, – хмыкает собеседник. – Очень простой план. Такие здесь редко срабатывают, но за неимением лучшего…
Не дослушав, Марк срывается с места, натягивает сапоги, сдёргивает с вешалки пуховик и выскакивает в подъезд. Щелчки снизу становятся громче. Шефер устремляется наверх. Этаж, другой, третий… За спиной шумно дышит Миха. Сколько всего этажей в доме? Пять? Девять? Больше? Этого Марк уже не помнит, он лишь надеется, что здание не превратилось в небоскрёб. Чувствуя, как ноги наливаются свинцовой тяжестью, Шефер бросается к дверям лифта и колотит ладонью по кнопке вызова, однако механизм не реагирует на нажатия.
– Шеф, осторожно!
Марк резко оборачивается. На стенах и полу проступают белые червоточины. Слизь корректоров расползается вокруг блестящими кляксами. Шефер в отчаянном прыжке перелетает через изгибающиеся отростки, торчащие из лужи у его ног, и мчится на следующий этаж.
Выше… Выше… Выше…
Кровь стучит в ушах, лёгкие горят, перед глазами пляшут разноцветные мушки.
Лестница внезапно кончается.
– Чёрт! – обессиленно повиснув на перилах, Марк растерянно разглядывает массивный навесной замок, висящий на чердачной дверце. – Заперто.
– Говорю же, – уперев ладони в колени, жадно глотает воздух ртом Миха. – Такой простой план не мог сработать.
– Это всё? Конец?
– Возможно, нет, – Михаил судорожно шарит по карманам. – Куда же я тебя сунул? Ага!
Он торжественно демонстрирует небольшой картонный цилиндр.
– На особый случай берёг.
Марк успевает заметить ядовито-красную надпись «Бог из машины» на корпусе, прежде чем его спутник с силой дёргает длинную верёвочную петлю, скрывающуюся под торцевой наклейкой, и навесом отправляет дымовую шашку вниз. Снаряд скатывается по ступенькам, оставляя за собой клубящийся белёсый след. Спустя несколько секунд лестничный пролёт окутывает непроглядный густой туман.
– Что это? – хрипит Шефер.
– Наш шанс, – отзывается сквозь кашель Михаил.
Когда дым рассеивается, он осторожно выглядывает за край перил.
– Чисто, но задерживаться тут не стоит. Пошли. У меня спрячешься пока.
Спуск на внезапно «ожившем» лифте не занимает много времени. Они выходят из подъезда под радостно журчащую весеннюю капель.
– Зима же была, – Шефер рассеянно комкает в руках пуховик. – Как это вообще?
– Люфт, – пожимает плечами Миха. – Единственная возможность оторваться от корректоров.
– Вот ни разу понятнее не стало.
– Разрывы в повествовании при сегментации текста, между главами, например, или дескриптивные паузы с описанием окружающего мира, когда ничего не происходит – это всё люфты. Типа, одно событие уже произошло, а второе ещё не началось. В эти промежутки умеючи можно много чего наворотить, но тут сноровка нужна, чтобы повествование тебя не утащило вместе с сюжетом. Потом научу.
– Так мы теперь в этом… люфте, что ли?
– Не. Нужно было от корректоров сбежать, поэтому пришлось вместе со всеми прыгнуть. Жалко, Новый год пропустили. Ладно, чего застыл? Двинули.
Миха откидывается в кресле-качалке.
– Вот примерно как-то так это работает. Если ничего существенного не происходит, то мы сразу переносимся к следующей сцене, а всё, что случилось за это время, будем вспоминать постфактум, на усмотрение автора.
Шефер ошарашенно крутит головой по сторонам. Как он оказался в этой комнате? Марку не по себе, но, кажется, он, наконец, начинает постигать суть происходящего. Хотя кое-что всё же не даёт ему покоя.
– Слушай, получается, всё это тоже придумано писателем? И наш разговор?
– Вот тут самое интересное, – загадочно улыбается Михаил. – Взаимное влияние. Говорим мы то, что хочет автор, или он лишь записывает то, что мы говорим? Все ли наши поступки продиктованы волей Создателя или мы сами можем делать выбор?
– Философия какая-то, – морщится Шефер. – Не моё это всё.
– Ничего сложного, на самом деле. Персонажи несут на себе отпечаток авторского миропонимания, а автор, в свою очередь, ориентируется на своих героев при создании произведения. К тому же, у некоторых из нас очень тесная связь…
– Например, у тебя?
– В точку. Позволь представиться. Профессиональный помощник главных героев. Сквозной второстепенный персонаж. Всезнайка-неудачник, вечно влипающий в неприятности, но не теряющий оптимизма. Мистик, эзотерик и по совместительству воплощённое альтер эго писателя. М-м-м-м-иха!
Он отвешивает шутовской поклон.
– К твоим услугам.
– Воплощённое, значит? – цедит Шефер. – Ну-ну… И зачем ты мне тогда помогаешь?
– Банальный расчёт, друг мой. Ты мне – я тебе.
Марк вопросительно поднимает бровь.
– Я устал, Шеф, – продолжает собеседник. – Устал быть марионеткой, зависимой от чужой прихоти. Устал осознавать своё положение и бессилие. Устал от клише, штампов, канцеляризмов и неестественных диалогов. Да, друг мой, в реальности люди так не разговаривают. Мне вообще не нравится здешняя атмосфера. Драки, погони, перестрелки – не моё. Куда комфортнее я чувствовал бы себя в каком-нибудь любовном романе. А ещё я знаю, что автор решил меня убить. Он понимает, что стал заложником персонажа. Только жадность и читательский гнев удерживают его от того, чтобы избавиться от меня раз и навсегда. Мне страшно. Уж ты-то должен понять.
– И? Что делать-то нужно?
– Всего лишь убить кое-кого.
– Чего? Я не убийца!
– Ты можешь быть кем угодно. К тому же, особого выбора всё равно нет. Не забывай о корректорах. Рано или поздно они тебя найдут. Я же предлагаю не только реальный шанс спастись, но и весьма неплохую перспективу в будущем. Хочешь стать протагонистом? А наказать виновного в трагедии на перекрёстке? Всё, что для этого нужно – убить главного злодея.
– Что за глупость? Чем это нам поможет?
– Ты изменишь историю изнутри. Это отразится на восприятии автора. Нельзя однозначно сказать как, но результат не заставит себя ждать. Может, он полностью потеряет интерес к произведению, а может, перепишет его с нуля, сделав тебя центральной фигурой повествования. Тем более, ты таким и задумывался. Это с самого начала была твоя история, так что место героя принадлежит тебе по праву.
– Почему сам этого не сделаешь?
– У меня уже есть определённая роль, а ты – неизвестная величина, которая может изменить всё. Стать кем угодно, независимо от воли автора. Он будет вынужден либо оставить нас в покое, либо принять новые условия. Любой исход приемлем.
– Темнишь чего-то. Какая тебе с этого выгода?
– Поверь, о себе я подумал в первую очередь, но об этой части плана говорить пока рано. Можешь считать меня суеверным, но боюсь сглазить. Хочешь рассмешить Бога…
– Знаю, – отмахивается Марк. – Всё равно не уверен, что могу тебе доверять.
– Вот это правильно. Доверять нельзя никому, особенно в таких историях. Друг оказывается предателем – затасканный сюжетный троп, вполне в духе нашего создателя. Только вот других вариантов у тебя всё равно нет.
– Мне нужно подумать.
– Думай, но времени у нас не очень много. Тебе ещё предстоит научиться чувствовать приближение люфта и оставаться там, пока сюжет делает скачок. Ведь только тогда можно осуществить задуманное. И ещё… Не помешает новое имя, ведь Марк в этой истории погиб.
– Даже не знаю, – задумчиво тянет Шефер.
– Это же так просто! Эх… Я бы тоже своё сменил на более соответствующее образу. Например, Варфоломей. Звучит, а? К сожалению, у меня такой возможности…
– Клим. Хочу взять имя Клим.
– Нормально, – Михаил одобрительно кивает. – Тебе подходит.
***
***
Вспотевшие ладони крепко сжимают рулевое колесо. Течение времени слегка замедлилось, это значит, люфт вот-вот начнётся. Нужно спровоцировать выброс адреналина, чтобы войти с ним в резонанс. Клим, зажав тормоз, наращивает обороты двигателя, затем резко отпускает педаль и, взметнув из-под колёс белёсое облако, срывается с места.
Витрина взрывается стеклянными брызгами. Визжат, скользя по полу покрышки. Отлетает в сторону задетый багажником неповоротливый толстяк. Шефер отстёгивает ремень безопасности и, подхватив дробовик, вываливается из салона.
– Гурон! Я знаю, что ты тут!
Перекричать визжащих покупателей невозможно. Клим стреляет в потолок.
– Заткнулись все! Кто дёрнется, завалю на месте!
Шеферу кажется, что в наступившей тишине бешеный стук его сердца слышен каждому присутствующему.
– Глеб, выходи! Если ты не покажешься, я начну убивать по одному человеку каждые три секунды. Буду отстреливать наугад, пока не доберусь до тебя.
– Ты кто? – слышится сверху.
Клим вскидывает ружьё и нажимает на спусковой крючок. Приклад «Итаки» отдачей впечатывается в плечо, эхо выстрела бьёт по барабанным перепонкам, перед глазами ползёт блеклый туман пороховых газов. Наверху пронзительно визжит какая-то женщина, и практически одновременно раздаётся ответный пистолетный хлопок… второй… третий…
От сильного толчка в бедро Шефера слегка разворачивает. Он опускает глаза и видит, как по левой штанине медленно расползается тёмное пятно. Ошеломлённые ударом нервные окончания не сразу посылают импульс в мозг. Клим успевает юркнуть за бетонную колонну за мгновение до того, как ногу раскалённым прутом пронзает дикая сверлящая боль.
Что ж, они предполагали, что противник окажет активное сопротивление – стереотипный злодей быстр, хитёр и живуч. Бывают исключения, но только не в этой банальной истории. Знать бы заранее, когда точно начнётся люфт, можно было бы подготовиться получше, но обстоятельства вынуждают импровизировать. Рука Клима ныряет в карман, пальцы нащупывают тонкий цилиндр шприца. Он срывает зубами пластиковый колпачок и вонзает иглу возле раны прямо сквозь пропитанную кровью ткань. Миха советовал не злоупотреблять с дозировкой, но мучения слишком сильны, и Шефер давит на поршень до упора. Коктейль из анестетика с опиоидами растекается по телу, практически мгновенно купируя сводящую с ума боль.
Клим утирает повлажневшие глаза. Мысли скачут бешеным галопом, мешая сосредоточиться. На месте оставаться нельзя – позиция у Гурона более выгодная. Шефер лихорадочно крутит головой в поисках укрытия понадежнее. Есть! Будка охраны у стены. Так он сможет не только исключить возможность обхода с тыла, но и отследить по камерам все перемещения на втором этаже.
Высунув руку, он делает выстрел вслепую и тут же срывается с места, однако повреждённая нога предательски подворачивается. Клим валится плашмя на холодный пол. Взвизгнув, рикошетит рядом с ухом выпущенная с балкона пуля. Гурон вполне ожидаемо раскусил его нехитрый манёвр. Шефер перекатывается обратно за колонну.
Что ж, он этого не хотел, но, похоже, других вариантов не остаётся. Ладонь сжимает ребристое яйцо противопехотной гранаты, кольцо предохранительной чеки, тихо звякнув, отправляется на пол, а сам снаряд, прочертив широкую дугу, исчезает за ограждением второго этажа. Только бы Миха не ошибся…
От грохота закладывает уши, сверху сыпятся осколки и каменная крошка. Несколько крупных обломков, подпрыгивая, катятся мимо Клима, скорчившегося за своим укрытием. Рядом с подошвой берца шлёпается покрытая серой пылью кисть руки. В скрюченных пальцах зажат смартфон. На треснувшем дисплее застыли две единицы так и не набранного номера экстренной службы. Шефер отстранённо отмечает, что лак на длинных ухоженных ногтях такого же цвета, как и небольшая лужица, растекающаяся под его ногой.
Клим старается не думать о пострадавших. Михаил уверял, что их на самом деле не существует – это всего лишь фантомы, а все события только призрачная вероятность того, что могло произойти. Он утверждал, что их операция, по сути – взлом ещё не написанных воспоминаний. Воспринимать убитых как сопутствующий ущерб или оправданные жертвы – ошибка. Любые сомнения могут привести к нежелательным последствиям. Это всего лишь не до конца сформировавшиеся мысли автора. Глупо переживать из-за мимолётных образов, которым может никогда и не было суждено воплотиться.
Лучше бы Миха оказался прав. Иначе он просто убийца. Такой же, как скоты, устроившие бойню на перекрёстке.
Выждав пару минут, Клим, подволакивая ногу, направляется к лестнице. Он совсем не уверен, что противник мёртв. Предположительно, смерть Гурона должна была как-то повлиять на окружающую действительность, однако никаких изменений Шефер не ощущает. Внезапно пришедшая в голову мысль заставляет его повернуть в сторону поста охраны.
Единственная частично уцелевшая камера, с которой видно место разрыва гранаты, практически бесполезна. Клим, вплотную приблизив лицо к экрану, силится хоть что-то разглядеть в ряби статических помех. Среди неподвижных тел он замечает едва различимое шевеление. Похоже, кто-то пытается выбраться из-под мешанины трупов и обломков. Шефер стискивает рукоять дробовика. Нужно довести дело до конца.
– Пушку на пол!
Ствол пистолета упирается ему в затылок.
– Медленно, – голос говорящего холоден и спокоен. – Одно резкое движение, и я продырявлю твою башку.
Клим роняет ружьё под ноги и, припадая на раненую конечность, неуклюже разворачивается.
– Кто меня заказал?
Тяжёлый взгляд поверх дульного среза непросто выдержать, но Шефер заставляет себя не отводить глаза. Вживую Гурон выглядит немного иначе, чем на фотографиях. Никакие снимки не смогут передать ощущение опасности, таящееся в чёрных зрачках. Злодей презрительно кривит губы, словно перед ним мерзкое насекомое. Клим внезапно ощущает себя нашкодившим подростком, которого ждёт неминуемое наказание. В памяти мелькает тревожный школьный флешбэк.
– Ребята, знакомьтесь, – пучится классуха окулярами очков. – Это Глеб. Теперь он будет учиться с нами.
Шефер с раздражением рассматривает новенького. Выскочка-ботан, сразу видно.
– Присаживайся.
Училка слегка подталкивает растерянного мальчишку. Тот неуверенно вглядывается в лица одноклассников и вдруг направляется прямо к Агате.
К его Агате.
Шефер чувствует, как сердце в груди стягивает тугим обручем ненависти. Руки сами тянутся вперёд. Вцепившись в спинку, он в последний момент резко выдёргивает стул из-под новичка.
– Обоссака! Пацталом!
Его хохот подхватывает весь класс.
– Шефер! – пронзительно верещит училка. – К директору, живо!
Глеб медленно поднимается с пола. Его немигающий, полный презрения взгляд впивается в обидчика. Слишком поздно Шефер замечает зажатый в кулаке карандаш. Слишком уверен он в своей безнаказанности. Слишком невероятным кажется ему то, что происходит дальше…
Острая боль пронзает кисть. Он громко кричит, уставившись на торчащую из руки деревяшку.
– В следующий раз я тебе его в ухо воткну, – приблизив лицо вплотную, шепчет новенький. – Понял?
Затем он невозмутимо поднимает упавший стул, садится рядом с Агатой и протягивает ей руку.
– Гурин, – доносится до жалобно поскуливающего Шефера. – Друзья зовут меня Гуроном.
– Ты… – бормочет Клим. – Но всё ведь было совсем не так. Это я должен быть на твоём месте.
– Многие хотят быть на моём месте, – Гурин не сводит с него настороженный взгляд, – не многие решаются на убийство.
– Ты меня не помнишь?
– А должен?
Глеб внимательно вглядывается в его лицо. Тень узнавания мелькает в глазах.
– Шеф? – Он неуверенно опускает пистолет. – Это ты?.. Почему?
– Долго объяснять, – Клим обессиленно приваливается к столу. – Как Агата?
– Она… – Гурин сглатывает вставший в горле ком. – Погоди! При чём тут вообще… Это всё из-за неё, что ли? До сих пор простить не можешь?
– Не… – мотает Клим головой. – Просто совпало.
– Да-а-а, совсем не так я представлял себе встречу одноклассников.
Шефер молчит. Он смотрит за плечо Гурину через разбитую витрину. Там на парковке меж двух иномарок прячется красный спортбайк.
– Твой аппарат? – кивает он в сторону мотоцикла.
– Ага, – Глеб не оборачивается, он и так знает, о чём говорит одноклассник. – А что?
– Значит, из внедорожника палил не ты. Полгода назад… Бойня на перекрёстке… Ты просто убегал.
– Да. Мне жаль, что так вышло. Я не думал, что они будут стрелять в людей. У тебя тогда кто-то погиб? Кто-то близкий?
– Можно и так сказать, – потерянно бормочет Клим. – Получается, ты не злодей, ты… главный герой.
– О чём ты вообще?
– Теперь уже неважно, – Шефер устало опускается на пол. – Меня просто использовали…
Он чувствует, что люфт скоро закончится и сюжет двинется дальше. Гурон, как ему и положено, победит всех негодяев, а что будет с ним? Клим знает того, кто может ответить на этот вопрос. Где-то там, в следующем сегменте истории, его ждёт Миха… Предатель… Главный злодей, решивший убрать врага чужими руками.
– Ты понимаешь, что я не смогу тебя так просто отпустить?
Глеб снова направляет на Шефера пистолет.
– Может, по старой памяти оказать тебе последнюю услугу? Скажу, что самооборона…
– Не будем торопиться, господа.
Гурин, полуобернувшись, быстро отступает назад, не выпуская Шефера из поля зрения, и тут же облегчённо выдыхает:
– Миха, ты-то чего здесь забыл?
– Вы знакомы? – нельзя сказать, что Клим сильно удивлён. – Ну, конечно…
– Не первый год, – кивает Глеб. – Я его из такого дерьма вытаскивал, что уже считай, как родные. Редкий талант у человека – оказываться не вовремя в неподходящих местах. Вот, как сейчас, например.
Он со снисходительным любопытством рассматривает прислонившегося к стене Михаила.
– Какими судьбами, друг?
– Не друг он тебе, – морщится как от зубной боли Шефер. – Это он твоё убийство спланировал. Его идея, я только исполнитель.
– Правда? – Глеб хмурит брови. – После всего, что я для тебя сделал?
– Не драматизируй, – морщится Михаил. – На это нет времени. Люфт скоро закончится, а мне ещё финальную речь антагониста надо успеть произнести. Поэтому ты извини, но дальше мы уж как-нибудь сами. Без тебя.
Он направляет на Гурина указательный палец и слегка дёргает рукой, имитируя отдачу от пистолетного выстрела.
– Пдыщь!
Голова Глеба резко откидывается, стена позади него окрашивается кровавыми брызгами, и обмякшее тело с глухим стуком валится на пол.
– Нормально получилось, – довольно лыбится Миха. – Чего завис-то? Думал, я тебя одного отпущу? У хорошего злодея всегда есть план Б.
– Как? – непонимающе смотрит на него Клим. – Ты же не можешь сам убивать.
– Так это и не я. Та-а-а-д-а-ам!
По лестнице со второго этажа грациозно спускается невысокая фигурка. Шефер мгновенно узнаёт эту походку, округлые формы и густую светлую шевелюру.
– Сюрприз-сюрприз! – хлопает в ладоши Миха. – Извини, но было сразу понятно, что ты можешь подвести, поэтому пришлось найти кого-то менее сентиментального и более прагматичного. Хотя отвлечь внимание у тебя получилось просто отлично.
Клим почти не слушает эти радостные изливания. Он неотрывно следит за неторопливо приближающейся Агатой, сжимающей в руке снайперскую винтовку.
– Видишь ли, автор надумал и от неё тоже избавиться. Моими руками, чтобы сильнее замотивировать главного героя. Представляешь, какая сволочь? Только вот я решил дать девочке шанс и не ошибся, чёрт побери! Отличный выстрел, детка!
– Не называй меня «деткой», – бросает, подходя к ним, Агата. – Привет, Шеф.
Она критически осматривает его и хмыкает.
– Знаешь, а мне нравилось быть твоей женой. Жаль, что всё так кардинально поменялось, хотя новая внешность тебе больше подходит.
– Это всё? – переводит взгляд на Миху Шефер. – Конец?
– Не совсем, – перестаёт скалиться тот. – Не все центральные персонажи мертвы, а это даёт возможность вывернуть всю историю наизнанку. Использовать неожиданный сюжетный поворот. Нет, мы не можем подарить автору такой шанс. Нужно исключить любую возможность. Сейчас он сидит перед монитором своего ноутбука и пытается начать новую главу. Это нелегко, я чувствую. Всегда чувствую. Последний раз он так мучался, когда решил превратить меня в предателя и негодяя. Мы должны завершить начатое. Нельзя бросать дело на полпути. Давай!
Агата вскидывает винтовку и жмёт на спусковой крючок. Миха хватается за грудь. Он медленно сползает по стене, гримаса боли на лице сменяется вымученной улыбкой.
– Надеюсь, я не ошибся…
Голова его безвольно свешивается.
– Не знал, что ты на такое способна, – Клим с трудом поднимается на ноги. – Думаешь, так правильно?
– Он сам меня попросил. Нёс какую-то околесицу про взаимное влияние, про то, что он особенный и таким образом сумеет вырваться. Совсем крыша поехала.
– Люфт должен был уже закончиться, – Шефер озадаченно крутит головой. – Мы вообще можем застрять тут навсегда? Так всё закончится?
– Не уверена. Даже этот псих не знал точно, что нас ждёт в итоге. Думаю, сначала нужно убраться отсюда подальше. Идти можешь?
– Вроде, да. Надо бы жгут на ногу, пока кровью не истёк...
На стене за спиной Агаты расплывается белая клякса. Ещё одна возникает справа от Клима.
– Корректоры, – пятясь, стонет он. – Они нас нашли.
Неповоротливые слизни отрезают путь к отступлению. Их становится всё больше. Они выбираются из-под пола, проникают сквозь стены, падают с потолка, вынуждая людей вжаться в угол. Бежать некуда.
– Значит, вот что нас ждёт, – шепчет побелевшими губами Агата. – Жаль. Была надежда на хеппи-энд.
Она поворачивается к Климу.
– Я скучала по нашей прежней жизни.
– И я.
Шефер обнимает её и закрывает глаза.
***
Автор отрешённо смотрит на экран ноутбука. Уже второй день не выходит написать ни строчки. Рука тянется к сотовому телефону. Он листает список вызовов и жмёт на контакт «Агент Рита».
– Привет, – слова даются ему нелегко. – Слушай, похоже, у меня творческий кризис. Можешь с издательством договориться о переносе сроков? Да… Да… Я всё понимаю… Просто, как будто выгорел. Нужно отвлечься. Может, написать пока что-нибудь в другом жанре? Давно хотел попробовать себя в любовной прозе. Под псевдонимом. Не знаю… Мне кажется, «Варфоломея» неплохо звучит, но можем обсудить. Получится у кого-нибудь контракт выбить?.. Спасибо, родная! Знал, что на тебя можно положиться. Жду звонка.
Он облегчённо вздыхает и, выделив весь набранный текст, решительно жмёт на кнопку с надписью «Delete».
Пальцы начинают шустро стучать по клавиатуре. Новая история создаётся легко и непринуждённо, словно кто-то в голове диктует ему, что писать. Рабочая область текстового редактора быстро заполняется строчками:
Агата просыпается от громкого сигнала будильника. Рядом, недовольно сопя, ворочается Клим. Она тщетно пытается удержать в голове сонные образы, расползающиеся, словно тревожная дымка. Подробности стремительно ускользают… Стрельба… Взрывы… Сознание упорно сопротивляется, и вдруг... Будто прорвав плотину, воспоминания обрушиваются на неё бурлящим потоком.
Повернувшись к мужу, Агата смотрит в его расширенные от удивления глаза.
– Я всё помню, – чуть слышно шепчет она.
– И я, – Шефер крепко прижимает к себе супругу. – Думаю, мы заслуживаем лучшей истории.
Автор: Koroed
Источник: https://litclubbs.ru/writers/11265-kak-rassmeshit-boga.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: