Я с пониманием отношусь к родственникам своего мужа. Их можно понять. Даже его маму. Почему нет? Тем более что, как я недавно где-то прочитала, все люди хорошие. И надо только увидеть в людях это самое хорошее.
Да, я понимаю свою свекровь. Почему вы улыбаетесь? Я серьёзно говорю. Я и её понимаю, потому что моя свекровь — тоже человек, а значит, в ней есть что-то хорошее. Надо только найти.
И когда у меня будет свободное время, я обязательно этим займусь. И найду. Обещаю. А кроме того, я ведь тоже мать. И у меня тоже есть сын.
Другое дело, что моему сыну всего три года, а её сын на тридцать лет старше моего. Но в любом случае мы обе — матери и любим своих сыновей и желаем для них всего хорошего. И я понимаю, что если бы и мой сын поступил так же, как поступил мой муж со своими родственниками и в том числе со своей мамой, я тоже, скорее всего, была бы вне себя от возмущения и не смирилась бы с этим.
Честно говоря, я вообще не собиралась разводиться с Егором. Егор — это мой муж. Тот самый тридцатитрёхлетний отец моего трёхлетнего сына и сын моей свекрови. И разводиться с ним я не собиралась. Вот ещё. Зачем мне это? И где я после найду другого отца своему сыну? И найду ли? А от добра добра не ищут, ведь так?
А сказала я так, что разведусь с ним, только потому, что в этот день я не очень хорошо себя чувствовала. Ну вот и ляпнула первое, что пришло в голову. Но меня тоже можно понять. Судите сами.
Я вышла замуж за Егора четыре года назад, и всё это время я ни одного лета спокойно не провела. Потому что все эти четыре года я проводила лето на даче мужа.
Он построил её за три года до нашей с ним свадьбы. И не я одна проводила время на этой даче. Вместе со мной на этой даче проводили время и родственники мужа, которых у него пусть и не так много, но мне и их вполне хватило.
Но вот прошло уже четыре года после свадьбы. И моему сыну исполнилось три года. И чаша моего терпения переполнилась. И я задала Егору вопрос:
— А почему, — спросила я, — твои родственники, Егор, каждое лето, да и не только лето, а и другие месяцы года, проводят у нас свои отпуска и выходные дни? И ведут себя так, как будто приехали на отдых туда, где всё включено. И более того! Платить им вообще ни за что не надо.
И знаете, что он мне ответил? Вы не поверите.
— Потому что у них нет своей дачи, — спокойно произнёс он. — А что?
— Ничего, — тоже спокойно произнесла я в ответ. — Только я, когда выходила за тебя замуж, не думала, что устраиваюсь прислугой на дачу для твоих родственников.
— Ну почему «прислугой»? — удивлённо воскликнул Егор. — Юля! Ты не прислуга. Ты моя любимая жена. Мать моего сына. Почему ты решила, что ты прислуга здесь?
— А потому что, — ответила я, — твои родственники приезжают сюда, когда захотят. И ведут себя здесь так, как будто мы им чем-то обязаны.
— Ну почему сразу «обязаны»? — удивился Егор.
— Не знаю, почему. Ты мне ответь. Может, мы действительно обязаны чем-то им, а я не знаю? Может, эту дачу ты построил на их деньги, а теперь таким вот образом расплачиваешься за это?
— Нет-нет, — горячо возразил он, — что ты, Юля. Я построил эту дачу на свои деньги. И этот трёхэтажный особняк. И этот дом для гостей. И эту баню. И этот бассейн. И землю, двадцать пять соток, рядом с морем я тоже купил на свои деньги. Клянусь тебе.
— А плодовые и декоративные деревья? — спросила я. — А ягодные кусты? А прочие декоративные цветы и растения? А дорожки, выложенные камнем? Это всё ты тоже ты сделал на свои деньги?
— Ну конечно. На свои. Клянусь. Могу даже показать чеки, если не веришь, — ответил Егор.
— Ну тогда, может, ты совершил что-то нехорошее и хранишь это в тайне? А они пообещали, что выдадут твою тайну, если ты не будешь принимать и обслуживать их у себя на даче, когда им вздумается?
— Я ничего такого не совершал. Клянусь. У меня нет тайн.
— Уверен? А если подумать? У всех есть тайны. Может, всё-таки что-то было в твоей жизни, что теперь вынуждает тебя расплачиваться за содеянное?
— Ничего такого не было. Я чист в этом смысле. Абсолютно. И моё прошлое безукоризненно.
— Тогда тем более непонятно, — задумчиво произнесла я. — Твоя старшая сестра за то время, что мы знакомы, уже успела два раза развестись и дважды снова выйти замуж. И это всего за четыре года. И все эти четыре года я вынуждена мало того что ухаживать здесь за ней и за её всеми мужьями, как бывшими, так и нынешними, но ещё и выслушивать от неё, что я самая хитрая.
— Ты «самая хитрая»?
— Твоя сестра так про меня постоянно говорит.
— Но в чём твоя хитрость?
— В том, что я женила тебя на себе. Хотя и недостойна тебя.
— Ты? Недостойна?
— Я. А кто же ещё-то.
— Моя сестра так сказала?
— Она ещё сказала, что видит меня насквозь и рано или поздно раскроет тебе на меня глаза.
— Не обращай внимание, Юля. Просто у моей сестрёнки сейчас непростой период. Сама видишь. Сорок лет. Для неё — это испытание. А тут ещё два развода, три замужества. И все неудачные. И разводы, и замужества. На её месте кто угодно может утратить способность здраво мыслить. Время-то уходит. А она хочет всё успеть.
— Думаешь, надо её простить и понять?
— Понять и простить. Ей непросто. Я же говорю. Сорок лет. Для неё это тревожный возраст. Но я помню её другой. Когда я был маленький, моя сестра заботилась обо мне. Водила меня гулять в Летний сад. Разрешала пользоваться своими карандашами, красками и кисточками. Можно сказать, благодаря ей я и стал выдающимся архитектором нашего времени.
— Допустим. С сестрой мы разобрались. А твой старший брат?
— А что мой старший брат?
— Он приезжает сюда с друзьями. И заставляет меня готовить его гостям не только завтраки, обеды и ужины, но и ночные перекусы.
— Брата тоже можно понять.
— Вот как?
— Два года назад он потерял работу.
— Я знаю. Его уволили со службы за злоупотребления. Пусть радуется, что не посадили.
— Он радуется.
— Но почему у тебя на даче?
— Здесь, на моей даче, он как бы «зализывает раны». Он сам так сказал, Юля. А я не могу ему отказать. Он же мой брат. Когда я был маленький, я помню, он водил меня в кино. Покупал мне мороженое. Заступался за меня, когда меня кто-то обижал во дворе. Можно сказать, что благодаря и ему тоже я стал тем, кем я стал. Понимаешь?
— Понимаю. И поэтому он требует у меня деньги?
— А он требует?
— Неделю назад он сказал, что, если я не дам ему сто тысяч, он сделает всё возможное, чтобы нас с тобой развести. А тебе, как выдающемуся архитектору современности, он найдёт другую жену. Сказал, что это легко, и с этим проблем не будет.
— Негодяй!
— Допустим. Он негодяй. Но мне-то что делать?
— А давай сделаем вот что. Дадим ему сто тысяч. А? Ну в самом деле, с нас не убудет, а он успокоится. Как думаешь? Сто тысяч — это ведь такая мелочь. А?
— Думаешь, он успокоится?
— Я уверен. Просто у него сейчас чёрная полоса. С работы выгнали, с женой развёлся.
— Кстати, насчёт жены твоего брата. Хорошо, что напомнил. С женой своей он ещё не развёлся.
— Но они в процессе развода, так сказать.
— Возможно. Хотя я не уверена. Ну пусть будет по-твоему. В процессе. Но, находясь в процессе, она всё ещё тоже ездит на твою дачу.
— Надеется, что помирится с мужем, и у них всё будет по-прежнему. И я не могу ей отказать. Она всё ещё моя родственница.
— Ты надеешься, что она помирится с твоим братом?
— Да. Я верю в это. Всё-таки он — её первая любовь. Такое ведь никогда не забывается? Ты согласна?
— Согласна. Но почему она приезжает сюда не одна, если хочет помириться с твоим братом?
— А с кем?
— Вместе со своими друзьями и подругами. И они тоже любят обильно завтракать, обедать и ужинать, а также перекусывать по ночам.
— Эта привычка у них осталась с тех времён, когда они ещё были вместе и много путешествовали по миру. И у них вошло в привычку останавливаться только там, где всё включено и есть ночной перекус. Понимаешь?
— Я понимаю. Привычка и всё такое. Но те времена давно прошли. А кроме того, они ведь не бесплатно селились там, где всё включено и есть ночной перекус? Или бесплатно?
— Не бесплатно. Но оплачивал им их поездки я. И для них это было всё равно что бесплатно.
— Ты оплачивал брату и его жене их поездки по миру?
— Не только брату. Сестре и её мужу тоже. А ещё маме своей.
— Ты сейчас серьёзно?
— Для меня это ничего не стоило, а им приятно. Они же мои родственники. Брат, сестра, мама и её мужья. Слушай, Юля, а что моя мама?
— А что твоя мама?
— Она тоже говорит тебе что-то неприятное? Прости, что спрашиваю. Но ты ведь знаешь, что я редко здесь бываю. Я весь в работе.
— А сам ты как думаешь?
— Думаю, говорит.
— И ты правильно думаешь. Твоя мама говорит всё то же самое, что говорит твой брат и твоя сестра, но только плюс к тому ещё и много другого.
— Много другого?
— Ну вот, например, недавно она сказала, что серьёзно сомневается в том, что ты отец моего ребёнка.
— Но это ведь вздор? Почему моя мама так думает?
— Понятия не имею. Возможно, судит по себе. В любом случае она потребовала у меня пятьсот тысяч.
— Пятьсот тысяч потребовала? За что?
— За то, чтобы не раздувать скандал. Обещала, что пятьсот тысяч заставят её замолчать надолго.
— Слушай, Юля, а у меня идея.
— Идея?
— А давай дадим маме эти пятьсот тысяч, и пусть замолчит надолго. А?
И вот тогда я не выдержала и сказала:
— Нет!
— Что «нет»? — не понял Егор.
— А всё «нет», — ответила я и поставила ему условие. — И если твои родственники ещё хоть раз здесь появятся, я с тобой разведусь. Понял? А твой брат найдёт тебе другую жену, тем более что это, как он сам говорил, нетрудно.
И я всего ожидала от Егора. И готова была ко всему, кроме того, что он мне предложил сделать.
— Давай, Юля, сделаем вот что, — сказал он. — Поскольку сам я не в силах отказать своим родственникам, я оформлю эту дачу на тебя.
— На меня? — удивлённо воскликнула я.
— Ну да. И ты сама будешь решать, пускать их сюда или нет. Договорились?
— Хочешь сказать, что дача станет моей, и я смогу ей распоряжаться как захочу?
— Ну да.
И я согласилась.
И вскоре эта дача стала моей. Конечно же, когда родственники узнали, что дача досталась мне, они не смирились. Сказать, что они были возмущены, значит, ничего не сказать. Они были в гневе. Жаловались на меня, куда только можно.
И более того. Даже попытались оспорить это решение моего мужа. Но у них ничего не получилось. Дача осталась за мной. Но теперь уже разозлилась я. И именно поэтому сообщила родственникам мужа, что решила дачу продать. ©Михаил Лекс