Захожу в кабинет. Пациент молчит. Я молчу. Минута, полторы. В коридоре шумят, за окном весна, а мы сидим и просто смотрим друг на друга.
Потом он начинает говорить. Сначала осторожно, потом всё быстрее. И выдаёт то, что никому не рассказывал годами.
С таким я сталкиваюсь практически каждый день.
Почему я пропала на три месяца
Когда после перерыва выходишь на работу, на тебя падает лавина информации. Её нужно не просто принять, а переварить, усвоить и адаптировать под себя. Этим я и занималась.
Но не только.
По факту я училась заново разговаривать. Общения стало много (очень). А люди — разные (очень).
Одному нужно говорить коротко и прямо. Другому — долго и обходными путями, потому что он не доверяет ни одному слову. Третьего вообще сначала нужно уговорить с тобой поговорить — хотя он сам пришёл. А четвёртый сидит, кивает, соглашается с назначением, а потом родственники сообщают: «Он лекарства не принимает». Классика.
В общем, диагноз поставить — непросто, но это половина, а иногда и десятая часть дела. Всё остальное — это разговор.
Про диагностику (спойлер: в жизни не как в учебнике)
На любом обучении всё кажется стройным: диагнозы, критерии, алгоритмы. Красота.
В жизни ты далеко не всегда видишь «чистую» клиническую картину. Приходится разбираться, как детективу. А в сложных ситуациях ты не поднимаешься до уровня своих ожиданий — ты работаешь на том уровне знаний, который у тебя есть. И постепенно расширяешь его. Процесс бесконечный.
Впрочем, есть, конечно, пациенты, которые словно сошли со страниц учебника. С ними всё ясно с первых фраз. Они не страшные. Они другие. У них своя логика, своя картина мира, свой язык. Моя работа — не ломать эту картину, а аккуратно встроить в неё лечение. Иногда получается. Иногда нет.
Что я поняла к концу третьего месяца работы
Неуверенность в новом деле — это не слабость. Это адекватная реакция на огромную ответственность.
Спустя три месяца я не перестала бояться — и это нормально. Боюсь пропустить важное. Боюсь, что моих слов не хватит или что однажды не смогу убедить человека в чём-то необходимом, и это плохо закончится.
Поэтому я постоянно стараюсь узнавать новое и часто советуюсь со старшими коллегами. Неразделённая ответственность, говорят, хуже неразделённой любви. Мне правда повезло: у нас работают сильные специалисты, которые всегда помогают.
Главное — в самом начале работы сразу смириться с тем, что я не могу решать за других.
Все решения относительно своей жизни принимает пациент. Я даю рекомендации и информирую о последствиях. А следовать им или нет — дело каждого. И отвечать за этот выбор я не могу и не должна.
Добавлю, что работа меня не высасывает. Она меня наполняет. Не знаю почему, но это так — даже при большой нагрузке.
Почему я не писала три месяца? Потому что все слова уходили в работу. Если бы я начала ещё и записывать, пришлось бы совсем не спать. Так что молчание здесь — не от усталости, а от насыщенности.
Почему пишу сейчас? Потому что слова вернулись. И мне есть чем поделиться. Например, где проходит грань между «я просто устал» и «мне уже нужна помощь». Но это чуть позже. А пока – спасибо, что дочитали.
Я ещё приду.